Мы все умрём. Но это не точно.

— Посмотри, как щерится, ублюдок. — Мне тоже это всё не нравится, Кормак, но у нас нет доказательств. Мы ничего не можем сделать. — Да чёрта с два! Я сам подстерегу Люциуса за углом и буду стучать по лощёной башке, пока он не сознается! — Давай дождёмся экспертизы и уже тогда будем решать, что делать дальше. Кормак демонстративно закатал рукава, а Гермиона вновь перевела взгляд на стоявших перед ними людей: трое хмурых незнакомых мужчин в новенькой форме с блестящими значками стажёров, помятый глава аврората и великолепный Люциус Малфой. Во всём своём пафосном облачении. Он махнул рукой, вещая что-то про пополнение в их доблестных рядах, и на его пальце блеснул платиновый фамильный перстень. Хорошо знакомый перстень. Совсем как у Драко. Почему Драко вообще надел это дурацкое кольцо? — Нам нужны доказательства, — шепнула Гермиона так, чтобы её мог слышать только Кормак. — Люциус связан с Пожирателями смерти, глава аврората связан с Люциусом — круговая порука, Маклагген. Ты настучишь Малфою по голове и сразу же отправишься в Азкабан. Ты настучишь Смитерсу по голове и сразу же отправишься в Азкабан. Если кто-то узнает, что мы вломились в поместье, то… — То мы сразу отправимся в Азкабан. — Я рада, что ты наконец проявил признаки осознанности. Но, видимо, осознанность и Маклагген были как две параллельные прямые — друг с другом не соприкасались. Он проникновенно заглянул ей в глаза и прошептал: — А где его сын? Давай отыщем этого жалкого хорька и настучим по башке ему вместо папочки. Гермиона вновь тяжело вздохнула. Она сомневалась, что Драко вообще стал бы ввязываться врукопашную с Кормаком, скорее брезгливо поморщился бы, словно наступил в драконье дерьмо, и пошёл дальше. Но запал Маклаггена ей самой был понятен. Люциусу Малфою действительно хотелось настучать по лощёной башке. Они всем отделом стояли на улице, подальше от шумного соседства с транспортниками. Мелкий моросящий дождь ранней весны и аврорское построение среди луж. Нестройная шеренга из тридцати человек под холодным ветром: уставшие пузатенькие авроры предпенсионного возраста, замученные стажёры, узконаправленные специалисты и пара непонятно откуда взявшихся авроров третьей категории. Этих Гермиона видела в последний раз месяц назад, когда им оформляли командировки. Видимо, они забежали в отдел на несколько минут, чтобы сдать отчёты, но и их загребли вместе со всеми. Даже старенький уборщик-сквиб, и тот стоял в конце шеренги. Хотя, скорее всего, дедуля присоединился к ним добровольно, из простого любопытства. Это же был своего рода праздник: увидеть собственными глазами самого Люциуса Малфоя — человека, спасшего Министерство от безумного Пожирателя смерти. Ради такого и на улице помёрзнуть не лень. Гермиону тошнило от этого пафоса. Она поплотнее запахнула форменный пиджак и смерила презрительным взглядом трёх новичков. Те стояли с закатанными рукавами, чтобы остальные могли видеть их Тёмные метки. Наверняка им тоже было холодно, как и всем, но глава аврората устроил показуху— смотрите, теперь с нами работают бывшие Пожиратели смерти. И все остальные примут это, нравится им или нет. Потому что сии прекрасные люди прошли проверку легилименцией и были рекомендованы сверху. Сверху. Гермиона кисло усмехнулась. Мир вокруг них менялся. Пожирательские тиски сжимались всё плотнее. Скверна расползалась по всем уровням: от аврората до совета Министерства. Люди пропадали, но вместо поисков её начальство занималось вербовкой носителей Тёмной метки! Смитерс совсем с ума сошёл? Какие деньги и блага ему пообещал Люциус, чтобы он продал свои идеалы? От самодовольного вида главы всех авроров Гермиону мутило даже сильнее, чем от постных лиц новичков. Продажная крыса. Как он мог? Они же все давали присягу! Но ещё больше, чем от двуличности начальства, её тошнило от собственного бессилия. У них с ребятами не было никаких улик, подтверждающих сговор Смитерса и Малфоя-старшего. Да и доказательств того, что несравненный Люциус — действующий Пожиратель, тоже не имелось. Вообще ничего, кроме обвинений и кусочка деревяшки. Ни-че-го! Дырка от нуля. Мелкие капли дождя стекали по лицу и скапливались над верхней губой. Грейнджер смахнула их шерстяным колючим рукавом. Весь пиджак пропитался влагой, и ей не терпелось побыстрее вернуться в помещение, но это была лишь маленькая часть общего дискомфорта. От ощущения чего-то плохого и неизбежного на душе скреблись кошки. Казалось, что они с Невиллом и Кормаком не способны ничего изменить. У них имелся только обломок волшебной палочки, найденный в поместье. Лонгботтом был на девяносто процентов уверен, что это палочка Вуда, но ради подстраховки всё же унёс её в лабораторию. Только результат экспертизы они всё равно никому не могли показать. Выдвигать обвинения, основанные на незаконно добытых уликах, было бы глупо. Дождь усилился, и волосы повисли холодными сосульками на лице. Построение закончилось, и, едва услышав команду «Вольно!», Кормак рванул к своему напарнику, Максимусу Бонту. К ещё одному недоразумению с патлами огненно-морковного цвета, которое когда-то прислуживало Волдеморту, а потом непонятно как затесалось в аврорат. И Гермиона могла бы поспорить, что Маклагген будет уговаривать Максимуса настучать Люциусу по башке вдвоём. Может, и вправду стоило бы? По крайней мере, они бы сделали хоть что-то. Всё равно лучше, чем просто стоять и переминаться с ноги на ногу. Гермиона краем глаза заметила, как её начальник скрылся в дверях Министерства, и припустила за ним следом. Смитерс был неуловим. Она караулила его всё утро, но тот словно аппарировал из кабинета в кабинет, минуя любые коридоры. И сейчас, несмотря на возраст и грузное телосложение, он двигался удивительно быстро. Её мокрые туфли противно скрипели на поворотах и скользили по мрамору, поэтому нагнать его никак не получалось. Он же слышал её шаги! Но Смитерс даже не оборачивался. Наоборот, казалось, вот-вот припустит рысцой, как дикий кабанчик. Боковые светильники оставляли холодные зелёные блики на чёрных каменных стенах, и Гермионе чудилось, что она бежит внутри кишки какой-то гигантской злобной твари. Всё Министерство казалось ей голодным монстром, кишащим паразитами и личинками. Такой проглотит человека, и никто его никогда не найдёт. Как Мартина. Как Оливера. Как многих других. Даже свет ламп здесь был леденящим и мрачным, словно в склепе. Кажется, она переставала верить в хорошее. — Постойте! — Гермиона на бегу взмахнула палочкой, чтобы высушить одежду, и её окутал приятный тёплый ветерок. — Грейнджер? — Глава аврората обернулся через плечо, но останавливаться не стал. Почувствовав, что ноги перестали скользить, она ускорилась. Хотелось запустить сумкой в плешивый затылок, чтобы оглушить его или хотя бы замедлить. — Мистер Смитерс, у меня есть показания свидетеля и список предполагаемых мест, где могут прятаться Пожиратели смерти. Глава аврората не стал сбавлять скорости, и ей пришлось подстраиваться под темп его шагов. — Чудесно. — Он даже не посмотрел в её сторону и остановился, только чтобы нажать кнопку лифта. Чудесно? Гермиона стиснула зубы и еле сдержалась, чтобы не фыркнуть, как разъярённая лошадь. Продажный, не продажный, но без формальностей не обойтись, а нарушение субординации только усугубит ситуацию. Нельзя было кричать и выговаривать всё, что на уме, хотя сказать хотелось многое — предатель, убийца, ублюдок… Но формальности и сдержанность были важны как никогда. Кабина лифта раскрылась, Грейнджер шагнула внутрь следом за Смитерсом и нагло ткнула папку с бумагами в его круглый живот. — Вы даже не посмотрите? — Оставь у моего секретаря. — Смитерс отодвинул папку ладонью, но Гермиона вновь надавила, вынуждая его взять бумаги в руки. Она специально подготовила целую подшивку: лист с адресами, которые передал Драко, его показания, карту с отметками локаций, свои тщательно пронумерованные и оформленные по всем правилам отчёты. С утра она даже порылась в архиве и нашла ещё пару заявлений от волшебников, которые жаловались на подозрительный шум в этих местах, и донос на соседа от хозяина одного из домов. Этого было более чем достаточно, чтобы любой честный аврор обратил внимание. Но главу аврората её папка, видимо, не впечатлила. — Я не помню, чтобы давал тебе задание на поиск Пожирателей смерти, и, насколько знаю, твой квалификационный экзамен состоится только через пару месяцев. Ты не имеешь права вести собственное расследование. — Я ничего не вела! Просто много работаю в архиве и не могла не заметить эти документы. Мне кажется, это важно, сэр. Я просто собрала вместе разные заявления, это обычная работа статиста. Даже если Смитерс и был на стороне Люциуса, то игнорирование письменных документов могло стать хорошим поводом для инициации проверки его деятельности. Либо глава аврората отреагирует и пошлёт по указанным адресам людей, либо Гермиона направит советникам запрос, чтобы они проверили Смитерса на соответствие занимаемой им должности. Она даже надеялась, что он даст ей хоть малейший повод его уличить. — Хорошо, стажёр Грейнджер. Смитерс раскрыл папку, пробежал глазами и взмахнул палочкой, оставляя свою подпись. Он тоже соблюдал формальности. Но почему-то создалось впечатление, что лист с адресами так и не покинет этой проклятой папки. Лифт остановился, и глава аврората снова пошагал дальше. Гермиона проводила взглядом его коренастую фигуру и увидела, как он передал документы своей секретарше. Та молча кивнула и положила папку на свой стол поверх большой стопки других. Слишком большой стопки. Высотой с чёртов небоскрёб. Ясно. Всё с ними было ясно. Прошла уже пара месяцев, а её старшего аврора так и не нашли. Оливера, похоже, ждала та же участь. В самых расстроенных чувствах Гермиона вернулась за их с Невиллом стол. Лонгботтом всё ещё торчал в лаборатории, и всё пространство принадлежало только ей. Почти уединение. Она выстроила щитом папки, чтобы отгородиться от гула транспортного отдела, достала лист бумаги и карандаш. Что делать? Ей нужно было успокоиться и привести мысли в порядок, в этом всегда помогали столбцы. Грейнджер вывела первый столбец «Дано» и окинула взглядом помещение, словно подсчитывая союзников. К поискам Оливера стали подключаться другие стажёры: те, кто хоть раз играл с ним в квиддич или попадал в патрули. Вуда любили, но всего набралось человек десять. Остальные были слишком завалены текущей работой. А у их маленького отряда никак не получалось работать организованно. Каждый делал для обнаружения Оливера то, что мог, и это напоминало поиски носка в захламлённой квартире. Десять человек хаотично поднимали подушки, по тысяче раз открывали кухонные шкафчики и орали бесцельное «Ау!». Девушка Вуда сидела в коридоре Министерства и не сводила глаз с двери Люциуса. Трое других стажёров опрашивали соседей и знакомых. Ещё двое дежурили у мэнора, их сегодня вечером должны были сменить Кормак и Максимус. Удивляло, что даже рыжий полупожиратель теперь состоял в их команде. Гермионе хотелось возразить против его кандидатуры, но всё же их и так было слишком мало. Им нужна была любая помощь. Любая помощь? Гермиона невольно вспомнила про своих двух бывших Пожирателей смерти. Могли ли её парни что-то знать? Почему она не сказала вчера Драко, что посетила его мэнор, она сама не знала. Это было что-то на уровне интуиции и чутья. Ей хотелось, очень хотелось, и когда она возвращалась домой, то мечтала, как прижмётся к его груди и… Её остановила маленькая деталь. Фамильный перстень. Малфой никогда раньше его не носил, и платиновый ободок показался чем-то чужеродным. Кричащим и неправильным. Словно клеймо. Впервые за всё время она увидела в нём чистокровного волшебника, и это было подобно ведру холодной воды на голову. Почему-то такой же перстень на пальце Тео её не отталкивал. Она к нему привыкла. Нотт всегда носил на руках много магического барахла — от браслетов до колец, — и его фамильная реликвия казалась неотъемлемой частью образа. Но Драко утверждал, что ненавидит Люциуса. Почему вдруг надел свой перстень? Неужели что-то изменилось? Стал бы он свидетельствовать против собственного отца? Почему-то Грейнджер казалось, что нет. Доверяла ли она парням? Почему-то казалось, что да. Но разговаривать втроём у них получалось с трудом. Гермиона закусила кончик карандаша. Какое-то нехорошее ощущение скручивалось ядовитой змеёй в животе. Чёртово кольцо не давало покоя. Она нарисовала схематичный перстень с буквой «М» и поставила знак вопроса, потом подумала и нарисовала облако. Закрасила его чёрным. Она видела, как эти двое аппарируют с помощью тёмной магии из того домика-убежища в горах. Грейнджер подумала, что, возможно, это было побочным эффектом от использования Непростительных. Она читала в учебнике по метафизике проклятий, что, слишком часто прибегая к запретной магии, волшебники постепенно утрачивали возможность применять общие и светлые заклинания. Способность либо терялась частично, либо атрофировалась полностью. Всё зависело от степени проникновения тёмных структур в магическое ядро. Гермиона никогда не затрагивала эту тему с парнями, но замечала их трудности при применении целебных заклинаний. Если Драко справлялся на тройку, то Тео лечить вообще не мог. А значит, их магические способности уже были изуродованы скверной. Могло ли это отразиться и на аппарации? Конечно, могло. Но Гермиона же видела, как мальчики аппарируют, словно обычные волшебники! Почему в тот раз они воспользовались чем-то тёмным? Возможно, из-за барьера. На убежище Тео стояла сильная защита, и переноситься оттуда было действительно сложно. Наверное, парни просто ослабли после стычки с Амикусом и выбрали для себя то, что даётся им легче. Это звучало более-менее логично и даже немного её успокаивало. Всему всегда должно быть объяснение. И у мальчиков оно наверняка имелось, но если бы Гермиона спросила их напрямую, то всё наверняка закончилось бы сексом. Рядом с ними всё было как-то неправильно… Если бы она вела дневник, то описала бы свою жизнь за последнее время как «много секса». Неприлично много секса. Да кому она врёт! Гермиона успела бы только аккуратно разлиновать поля розовым карандашиком, подписать дату и вывести каллиграфическим почерком «Дорогой дневник…», а дальше тянущаяся вниз кривая линия, чернильные кляксы и страницы, испачканные спермой. Секс на ковре, на полу, петтинг в ванной и на кухне. Секс с Теодором и с Драко, по-очереди и вместе. Их горячие твёрдые тела, рельефные мышцы, покрытые солёными капельками пота. Их запах. Их вкус. Их губы и языки. Переплетение пальцев и ощущение чужого веса на себе. В себе. Горячая тяжесть члена на языке. Движения, касания, покусывания и стоны. Хрипы. Жаркое дыхание. И снова сладкие стоны. Её. Его. Их. От воспоминаний внизу живота закрутился тугой томительный узел… Почему-то здесь и сейчас ей больше всего на свете захотелось, чтобы они были рядом. Услышать мягкий голос Тео, почувствовать, как Драко крепко прижимает её к груди своей жилистой рукой с этими смешными светло-русыми волосками… Их странное трио редко разговаривало, но все они были молчаливо близки. Очень. — Это точно палочка Оливера, — из мыслей её вывел тихий, шелестящий, как сухая страница, голос Невилла. Гермиона подняла на него глаза, отметив бледность кожи, красные нервные пятна на щеках и странно спокойный взгляд, словно Нев уже принял для себя самый худший вариант. — У него могла быть запасная с собой, — упрямо ответила она. Конечно же, была, все авроры всегда носили в кобуре вторую палочку на случай, если первую выбьют из рук во время задержания. Обломок одной-единственной палочки ещё не являлся доказательством его смерти. — Могла, — мрачно согласился Лонгботтом и устало опустился на стул рядом. Нервно помял пальцами край первой попавшейся бумаги и так же спокойно и тихо добавил: — Давай исходить из фактов. Мы знаем, что Оливер был в поместье Малфоев и применил там магию. По обломку палочки не удалось выяснить его последние заклинания, но это слишком странно. Он не должен был там находиться. Это отрицать уже было сложно. — Камилла видела что-нибудь у кабинета Люциуса? Девушка Вуда дежурила в коридоре всего полдня, и надежда на то, что за это время к Малфою промаршировала целая шеренга Пожирателей смерти, казалась призрачной. Гермиона спросила просто так. А вдруг. — Нет. — Невилл как-то поник и ссутулился. Кажется, совсем упал духом. Гермиону это встревожило. Нельзя опускать руки! Им нужен человек, который сможет организовать и скоординировать все усилия. От Кормака стоило ожидать только нападения на Люциуса, Невилл отчаялся, значит, именно ей предстояло собраться и раскинуть мозгами. Тебе же не все мозги вытрахали, Грейнджер? Гермиона поморщилась, отгоняя от себя мерзкий мысленный голосок, который внезапно заговорил с интонацией Драко, и медленно выдохнула. — Мы отправимся в поместье ещё раз. Большим составом и более подготовленными. Нужно обыскать кабинет Люциуса. У него должны быть какие-то документы, подтверждающие его связь с Пожирателями. Банковские счета, сомнительные получатели. Может, выйдет отследить, кому из Министерства он платил… Нам нужны хоть какие-то доказательства… Невилл лишь покачал головой. — Мы можем поставить следящий артефакт, но любой адвокат оспорит запись, полученную без ордера. А Смитерса ты сама видела за чаепитием у Малфоя. Он не подпишет нам бумаги. Лонгботтом был прав. Ей вспомнилось, как равнодушно глава аврората принял её папку с показаниями Драко. Получить от него ордер на обыск мэнора не представлялось возможным. Но Смитерс же не был последней инстанцией! — Значит, мы должны действовать в обход продажной старой крысы. Люциус Малфой метит в кресло Министра магии, нужно найти его сильнейшего конкурента. Например, советник Боулденбад может помочь. Все знают, как она ненавидит Пожирателей смерти. Если у нас будет больше доказательств, то мы попробуем добиться ордера через неё. Невилл медленно встал со стула и расправил на себе мятую форму. Не помогло. Ему бы стоило переодеться и привести себя в порядок, а может, даже поспать пару часов. — Пока у нас только обломок палочки, и даже твоя Боулденбад от этого отмахнется. С этим тоже было сложно поспорить. Гермиона сжала руку в кулак, впившись до боли ногтями в ладонь. Лонгботтом постоял пару секунд молча, подхватил портфель с рабочими инструментами и двинулся в сторону кабинета своего старшего аврора. После нападения на Министерство этим двоим предстояло обновить все защитные чары в здании, и Нев работал практически в три смены. Ей же самой поручили каталогизировать обращения волшебников, и чтобы закончить эту работу, понадобилось бы лет двести. Гермиона чувствовала себя бесполезной. Диадема постоянно маячила перед ней, как морковка перед осликом, но ни на шаг к её уничтожению она так и не подобралась. Единственное, что удалось узнать за всё время, лишь то, что Пожиратели смерти продолжали свою подпольную деятельность. Это и так все знали! А теперь пропал Оливер, и Гермиона ничего не могла с этим поделать. Беспомощная. Жалкая. Никчёмная. Она вдавила ногти в ладонь ещё сильнее, до тех пор, пока кожу не защипало и не проявились алые полоски. Грейнджер злилась на себя. Золотой мозг Гриффиндора. Героиня войны. Всё шло слишком медленно. И ей стоило действовать более решительно. Нужно больше доказательств? Значит, она вновь проникнет в особняк Малфоев и перетряхнет его весь, но добудет грёбаные доказательства! И у неё имелось всего два варианта, как снова попасть в поместье. Можно попытаться срезать у Драко прядь волос или как-то добыть его кровь, чтобы преодолеть защитный барьер, но это — вход только для одного человека. Им же нужно было протащить через защиту минимум троих, а лучше всех десятерых добровольцев. Значит, стоило использовать то, что уже один раз помогло — камин и Луковую голову. Гермиона выглянула из своего убежища и поискала взглядом Ормунда. Людей в помещении было много. Слишком. Она до сих пор никак не могла привыкнуть к такому пёстрому столпотворению — если авроры ходили в строгой тёмно-синей форме с белыми рубашками, то Транспортный отдел предпочитал то, что не жалко испачкать. Соседи выглядели как цыганский табор. Ярко-оранжевые комбинезоны с разводами сажи на коленях, вытянутые полосатые трико, цветастые свитера и майки с неизменными разводами: чёрными — от технического масла, желтыми — от полироли для метел, белыми — от капель майонеза. Если все авроры выживали на кофе и крекерах, то транспортники питались одними гамбургерами и хот-догами, которые вечно стрелялись соусом. В последние дни для всех авроров стало обыденным, что постоянно приходилось стирать белые капли со своих столов. Отвернулся на минутку — на важных документах жирная клякса. Встал со стула на секунду — будь готов, что на сиденье соусная мина. Брызги прилетали, когда кто-то из соседнего отдела проходил мимо с хот-догом в руке, а ходили они много. Некоторые особенно ленивые даже летали на метлах. Гермионе казалось, что транспортники в качестве соседей были даже хуже, чем голуби. Она встала во весь рост, чтобы лучше видеть в этой толпе. Ормунд нашёлся практически сразу. Он опирался бёдрами о чей-то стол и, конечно же, сжимал неизменный хот-дог в руке. По его запястью стекал майонез, но Луковая голова этого не замечал. Он что-то рассказывал коллеге в кислотно-зелёном комбинезоне и эмоционально размахивал булкой. Грейнджер проследила, как соус брызнул на ближайший стол с документами, и сочувствующе вздохнула. Судя по оранжевому ярлычку, там лежал чей-то квартальный отчёт. Похоже, кто-то из авроров будет рвать сегодня волосы на затылке. Ну и чёрт с этой бюрократией! Она помахала Ормунду рукой, привлекая его внимание, и тот жизнерадостно кивнул в ответ. Казалось, он всё это время только и ждал, что она оторвётся от своих папок и наконец посмотрит на него. Его пшеничная чёлка рассыпалась по лбу, а в уголках глаз проступили лучики-морщинки. Сегодня на нём был ярко-малиновый галстук и, пока он не дышал на Гермиону своим луковым дыханием, то выглядел как чертовски хороший парень. От его тёплой улыбки ей стало совсем стыдно. Это было некрасиво — использовать человека. Если кто-то из начальства узнает, что он помогал в её незаконных делах, то его уволят и выкинут на улицу. Гермиона постаралась мыслить холодно и рационально. Ормунд был взрослым мужчиной, самостоятельно принимающим решения, и он сам согласился помочь ей в первый раз, значит, потенциально мог быть полезен во второй. Что она ему там обещала? Свидание? Она неискренне улыбнулась в ответ, написала на листке «Сегодня в семь?» и подняла в воздух. Лицо Ормунда расцвело на глазах. Подобно сдобной булочке, запекающейся в духовке, оно зарумянилось и раздобрелось искренней улыбкой. Гермионе хотелось плюнуть на саму себя. Если бы она выпустила из глубин совести собственного инквизитора в белом парике, то он осуждающе постучал бы тяжёлым молотком по столу и сказал короткое «шлюха». И оказался бы прав. Это было отвратительно — идти на свидание, когда за спиной оставались два парня. Хотя, пожалуй, не стоило называть это свиданием. Они просто посидят, поедят пиццу… А Гермиона как-то попытается убедить Ормунда вновь помочь с каминами. Мысль о том, что она использовала симпатию хорошего парня, не виноватого ни в чём, кроме любви к луку, была ещё отвратительнее, чем мысль о шлюхе. — Отлично! Вечером в семь! — крикнул Луковая голова, и она мило кивнула ему в ответ.

***

Грейнджер еле доработала остаток дня. В ногах словно взвелись пружинки: казалось, что она может спрыгнуть со стула и бежать, бежать. Ей хотелось действовать. Она перенеслась домой и с облегчением обнаружила, что ни Драко, ни Тео ещё нет. Возможно, мальчики находились в соседней квартире с Грегом и могли зайти сюда в любой момент. А может, были где-то далеко и явились бы домой только к ночи, как обычно. В любом случае, стоило поторопиться, потому что ей не хотелось ничего им объяснять. Часы в коридоре протяжно просигналили шесть раз. До псевдосвидания с Ормундом оставался час. Гермиона раскрыла скрипучий платяной шкаф и печально вздохнула. После пожара она не успела закупиться новой одеждой, да и наличных денег оставалось в обрез. Поэтому на вешалках висел лишь строгий минимум — форменные рубашки, один свитер и одна юбка. Но ведьма она или кто? Ей вспомнился тот самый особенный вечер, когда они с Роном так неудачно переспали. Зато что-то полезное из того опыта она всё же вынесла. В ту ночь Джинни показала ей лёгкий приём по трансфигурации, при помощи которого любое неэстетичное бельё превращалось во что-то более привлекательное, как со страниц глянца. Почти как тыква в карету Золушки. По мановению палочки широкие хлопчатобумажные трусы фасона семидесятых преобразовались в эротичные тонкие трусики. Тогда, во время войны, никто не думал о кружевном исподнем. Орден Феникса обеспечивал всех солдат со своих давних складов, которые наполнялись десятилетиями, и Гермиона даже не удивилась, если б ей выдали панталоны. Их нижнее бельё было любым — белым, серым, широким, растянутым, но точно не сексуальным. И это удручало. Поэтому, когда война закончилась, у неё случился припадок расточительности. В первую же крупную премию всегда серьёзная Грейнджер пошла в самый дорогой магазин женского белья и скупила практически все возможные варианты. Это было так несвойственно её практичному складу ума, но так приятно. В сгоревшей съемной квартире, в комоде, лежало лёгкое кружево, нежный шёлк и невесомый батист. Это была её личная маленькая коллекция, которую она никому не показывала, но хорошее настроение всегда искрилось под кожей, когда под строгой формой аврора было надето что-то игривое и невероятно красивое. Гермиона с грустью взглянула в сторону выдвижного ящика с её новым нижним бельём. Там лежало нечто, купленное в пачках по двенадцать-пятнадцать штук. С дурацкими надписями, рисунками и днями неделями. Это было дешёво и практично и вполне соответствовало текущим возможностям. И хоть ни Драко, ни Тео на её трусики даже не обращали внимания, она с тоской подумала, что вновь вернулась к походному образу жизни. Ни одного платья, ни тёплого кашемира, ни шёлковых трусов. Только её волшебная палочка и безграничная фантазия. В первый раз, что ли? Гермиона вытащила с полки широкую футболку Драко и бережно разложила её на кровати. Для трансфигурации стоило взять за основу более-менее похожий объект. Рубашка сложнее превращалась в сарафан — длинные рукава и пуговицы тоже требовалось как-то замаскировать. А вот футболка подошла идеально. Словно чистый холст. Грейнджер направила палочку и представила, как короткие рукава уменьшаются до тонких бретель, как сужается талия, а низ становится чуть более пышным и расклёшенным. Медленно-медленно обычная чёрная футболка Драко приобрела вид её любимого сгоревшего сарафана глубокого винного цвета. Над оттенком пришлось потрудиться дополнительное время — тёмная основа никак не хотела светлеть, но минут через пять платье всё же достигло желаемого тона. Отлично! У неё оставалось пять-шесть часов до того, как её карета превратится обратно в тыкву. Гермиона расчесала волосы, подкрасила губы. Мазнула духами Теодора за ухом и на запястьях. Это, наверное, было очень странно, что она шла на свидание, благоухая, как крепкий мужик, но ей слишком нравился этот запах. Как и его хозяин. Он отдавал лёгкой горечью вначале, раскрываясь в удивительно свежий и тонкий букет, которым хотелось дышать вместо кислорода. Закончив одеваться, Гермиона покрутилась у зеркала, с лёгким удивлением разглядывая себя. Она уже и забыла, что может выглядеть так. Как девушка. Не в штанах и водолазках, прячущих засосы, и без глубоких мешков под глазами от недосыпа. Не как зачуханный эльф в платье из мешка от картошки. А нежно и женственно. Но рядом с Драко и Тео не получалось выглядеть лучше эльфа. С ними главной задачей было одеться во что-нибудь и побыстрее. Пока кто-то из них снова не окинул бы её голые ноги томным взглядом и не натянул на своё лицо ту самую улыбку. Из которой следовало, что сейчас натянут её. Гермиона была уверена, что если бы существовали боги секса, то они точно не выглядели бы как те идеальные журнальные картинки в дорогом белье, с превосходным макияжем и томными взглядами. Они были бы растрёпанными, в мятой одежде с разводами от слюней, смазки и прочих телесных жидкостей, возможно, даже порванной местами. Покусанные, с распухшими губами и синяками под глазами. Но зато с абсолютно удовлетворёнными и даже туповато-блаженными взглядами. И она потихоньку, маленькими шагами приближалась к божественному. Дурацкие трусы с днями недели были только началом. Гермиона уже перестала подкрашивать ресницы, укладывать волосы и мазать вишнёвым блеском губы. Просто потому, что бесполезно. Всё снималось, размазывалось и слизывалось. Теодор терпеть не мог вишню, а у Драко вообще была дурная привычка рвать то, что мешается. И если бы даже они не уничтожали всё прямо на ней, то у неё всё равно не оставалось времени на стремление к идеалу. И Гермиона пришла к простому выводу — чем больше в жизни секса, тем меньше времени остаётся на наведение лоска. Мерлин, ей даже удалением лишних волос приходилось заниматься крайне быстро, пока горит спичка или пока в ванную не зайдёт Теодор. Алохомора, и привет. В последний раз он предложил помочь, и она наивно согласилась. Кто мог знать, что он достанет свой любимый охотничий нож, и обычная процедура превратится в опасную сексуальную игру. Будоражащую. Невероятно возбуждающую. Она вспомнила его напряжённые сильные руки с объёмными вспухшими венами и тёмными мягкими волосками. Его невероятно сексуальные руки, в которых опасно блестело острое лезвие. И этот озорной игривый взгляд снизу вверх. Из груди непроизвольно вырвался стон. Так. Не думаем об этом. У тебя свидание с Луковой головой, Грейнджер. Гермиона вздохнула и натянула на себя чулки. Одну ногу они не добрили, но времени на исправление не оставалось, поэтому она просто понадеялась, что капрон скроет маленький недостаток. И вообще, это было не свидание, а боевое задание. Хотя в её понимании одно почти ничем не отличалось от другого. Тем более, на свидание Грейнджер шла первый раз в жизни. С Роном они перепрыгнули этап букетов и томных вздохов и сразу начали вместе жить в палатке, делить походный быт и сложности войны. Затем случился Драко и сразу же Тео, и возможность свидания с ними казалась совсем странной. Гермиона даже не представляла, как они могут выйти куда-то все вместе. Кто ходит на свидания втроём? Как бы это выглядело? Держать за руки сразу двоих, бронировать три сиденья в кинотеатре и целовать одного следом за другим? Какими бы взглядами на них смотрели люди? Это наверняка выглядело бы ужасно. Стыдно. Неловко. Ненормально. Гермиона закрепила на бедре поверх чулка кобуру со вшитыми кармашками и оглядела свою квартиру. Наверное, стоило взять пару зелий, запасную палочку и прихватить что-то из защитных амулетов Тео. Его часы она надела на запястье и подумала, что как-то видела у него неплохой антикинетический рунный браслет. Теодор точно не стал бы возражать, если бы она его одолжила на вечер. Только где он мог храниться, она не знала. У Нотта не было своих полок в шкафу. Точнее, свободного места в квартире оставалось много, но он это игнорировал, бросая свои вещи где попало. Его футболки и штаны валялись по всей квартире. Какие-то книги, забытые у дивана и под диваном, бесконечные пепельницы и зажигалки. Единственным более-менее стабильным местом хранения был его рюкзак, который тоже небрежно валялся в углу комнаты. Гермиона подняла с пола пару кожаных браслетов, кажется, огнеупорных, и подошла к рюкзаку, чтобы убрать. Наверняка Тео будет потом их искать. Металлический замочек был совсем сломан и не держался в креплении. Гермиона открыла сумку и хотела просто сунуть браслеты во внутренний карман… Она не собиралась рыться в его вещах. Не собиралась запускать туда руку и вытягивать из его рюкзака сливочно-белое женское кружевное бельё. Дрожащими пальцами Гермиона потянула за тонкую ткань. Мир сузился до одной крохотной точки, а в животе будто завертелась скользкая ядовитая змея. Это были её трусики, которые сгорели в съёмной квартире вместе с комодом и другим бельём! Бред какой-то. Тео никогда не приходил к ней до пожара. Малфой — да, но Теодор даже не знал адреса… Грейнджер оттянула этикетку — та же самая фирма, что и у неё. Края ткани были испачканы очень характерной субстанцией. Она часто видела её на ковре, простынях, обоях. Эякулят. Боже, кто-то хорошо провёл время. Понадобилось сделать глубокий вдох и резкий выдох, чтобы взглянуть на находку рационально. Если представить, сколько трусов выпускает данная фирма за год, то вполне очевидно, что в Лондоне нашлась ещё сотня девушек, купивших такие же. Конечно же, Нотт не хранил девственность, и у него были другие партнёрши до неё. Гермиона сама за время их знакомства видела как минимум двух. Так что он просто мог хранить трусики своей бывшей. На память. Ну-ну. Гадкая, противная ревность зашевелилась где-то в душе. Но женские трусики же не значили, что у него есть ещё девушка на стороне? Какое лицемерие, Грейнджер. Вы не давали друг другу никаких обещаний. Тео часто где-то пропадал и, вполне возможно, мог проводить это время не один. Гермиона не имела никакого права его ревновать. Всё равно эти странные отношения были временными. И с чего вообще она взяла, что он сейчас один? Вдруг где-то в темноте вечера к нему сейчас жарко прижимается чужая девица. Жадно слизывает солёный пот с его ключиц, пока он глубоко входит в неё в яростном ритме, и они вдвоём томно стонут в экстазе. От этой мысли стало больно. Гермиона быстро засунула трусики в карман своей аврорской формы, даже сама не осознавая, зачем. Что она с ними будет делать? Заставит Теодора сожрать их на завтрак? Грейнджер, ты параноик. И лгунья. Стоишь в красном сарафане и строишь из себя мать Терезу. А сама не собираешься ничего им говорить о своём лжесвидании. Свидание. Боевое задание. Точно. Гермиона осторожно почесала глаза, стараясь не размазать тушь. Ей стоило сосредоточиться на главном. Но теперь мстительно захотелось хорошо провести время в этом кафе. Совместить приятное с полезным. Она взяла свою палочку, но не успела аппарировать, как во входной двери щёлкнул замок и в квартиру вошёл изменщик-Нотт со Снежком в руках. Те же кудри, те же хитрые глаза и дурацкие приподнятые уголки губ. Будто бы ещё секунда, и он улыбнётся. Выглядел Теодор как ни в чём не бывало. — Ты куда? — просто спросил он, поморщился и приложил руку к боку. В обычных обстоятельствах Грейнджер это насторожило бы, но сейчас она намеренно проигнорировала его жест. Вылечи себя сам. Если сможешь. Она широко улыбнулась и перекинула вьющиеся локоны через плечо. Взгляд Тео скользнул по обнажённой коже плеча и задержался на слишком тонкой бретельке. — Мы с Джинни давно не виделись. — Гермиона подумала, что, пообщавшись немного с этими двумя, сама научилась недурно врать. Нотт пару секунд разглядывал её грудь, потом перевёл взгляд на кота и перехватил его поудобнее, словно младенца. Тот совсем не возражал, а наоборот, с самой довольной мордой дремал на его руках и даже обнимал тонкими лапками. Ещё один изменщик. — В пятницу вечером? В красном платье? — спокойно уточнил Тео с самым безразличным видом. Его длинные пальцы легли на белую шерсть и так нежно, ласково прошлись вдоль кромки уха Снежка, что ей самой захотелось очутиться на месте кота. Но, казалось, Нотта больше интересовал этот хвостатый, чем она. — Ага, — Гермиона улыбнулась ещё шире и вопросительно подняла брови. Давай, только попробуй сказать что-нибудь не так. Теодор безразлично пожал плечами и ушёл на кухню кормить Снежка.

***

Грейнджер прошла в кафе и неловко подошла к столику. Походка на каблуках получалась очень неуклюжей, но она старалась изо всех сил, чтобы это выглядело грациозно. Луковая голова уже был на месте. Он быстро вскочил и отодвинул для неё стул, как настоящий джентльмен. Стоило признать, Ормунд выглядел сегодня отлично. Выбритый, пахнущий, как морской бриз, а вовсе не луком. Мог же, когда хотел. Приятный нормальный парень. И Гермиона подумала, что ей когда-нибудь стоило бы попробовать встречаться с таким. Нормальным. Она села за столик и приветливо улыбнулась. — Я опоздала? — Нет-нет. Всё в порядке. Это я пришёл пораньше, чтобы заказать нам что-нибудь. Ты любишь морепродукты? Мне посоветовали к ним хорошее красное вино. Но я не уверен, предпочитаешь ты белое или красное. Может, стоило просто заказать пиццу? — Всё чудесно, Ормунд, правда. Продегустируем всё. Я не привередлива. Когда не могу выбрать, беру сразу двоих. Гермиона прикусила губу и отвесила себе мысленную оплеуху. Её внутренний инквизитор был не прав. Она не шлюха. Она дегустатор. Осмунд неуклюже вытащил пробку из бутылки с вином и расплескал себе немного на рубашку. Неловко улыбнулся и наполнил бокал Грейнджер. Рубиновая жидкость красиво обняла стенки бокала, оставив тягучие винные дорожки на хрустале. Гермиона отпила чуть-чуть, отметив, что вино было действительно вкусным. Слегка кислым и терпким. Кажется, этот вечер может оказаться не таким уж и плохим. Если бы ей не нужно было убедить Ормунда помочь с камином. На душе стало совсем паршиво от мысли, что она собиралась его использовать. Его могли раскрыть и уволить. Может, сказать правду? Тогда он не согласится помочь… Попытаться убедить? Объяснить, что Люциус — Пожиратель смерти? Так об этом даже собака догадывалась. Вряд ли Гермиона сможет сообщить что-то новое. Проблема послевоенного общества состояла не в том, что все резко забыли прошлые грехи других. Проблема заключалась в общей апатии. Все приспособились к текущей ситуации, и никто не хотел рисковать своим местом. Каждый нуждался в стабильности и тёплом месте. И только ей не сиделось спокойно. Грейнджер нервно нахмурилась, когда поняла, что отвлеклась и пропустила какой-то вопрос. — Прости? — Я говорю, слышала, Амикус Кэрроу напал на Министерство, потому что Визенгамот тайно казнил его сестру! Ей непроизвольно вспомнилось смертельное заклинание Кэрроу, летевшее прямо в неё. Пьяное безумие Тео и запах скорой смерти. Это последнее, о чём хотелось говорить с другими. — Правду мы никогда не узнаем, — Гермиона пожала плечами и вновь отпила вина, чтобы заглушить фантомную горечь на языке и запах гниющего тела Кингсли. — Да ладно, ты аврор. Расскажи что-нибудь со своей работы. — Осмунд игриво пошевелил бровями, и Грейнджер не могла не сдержать улыбки. Он был милым парнем. — Могу рассказать тебе свод законов наизусть, — она вновь мягко и искренне улыбнулась. — Я просто стажёр, у меня только в начале лета экзамен… Она запнулась. Экзамен… Это слово отдалось глухим эхом из какого-то призрачного прошлого. Нормальная жизнь была настолько далеко, словно происходила не с ней. Экзамен. Ей, наверное, стоило бы к нему готовиться, ведь от этого зависела вся карьера аврора. Если она не сдаст, то её просто уволят. Это было даже больно — возвращаться к мыслям о нормальной жизни. Словно её разбудили после долгой комы и резко выдернули из мира больных фантазий. Из мира, где безумные Пожиратели смерти живут в трухлявых особняках и у них на полу лежит труп с ампутированными частями тела. В мир, где чистые, ухоженные люди ходят на свидания, беспокоятся из-за такой мелочи как невыученный параграф или неверно подобранное к ужину вино… — С тобой всё в порядке? Я опять сболтнул лишнее? — Ормунд заметно занервничал, и его живописные брови расстроено поползли вниз, а Гермионе тут же стало неловко. Это не ты неправильный, Ормунд, это я сломанная… Грейнджер в успокаивающем жесте положила ладонь на его руку и дрогнула уголками губ. — Всё в порядке, честно. Скрипнул пол рядом с ними, на белую скатерть стола упала длинная тень. — Подлить вам вина? — официант с накрахмаленным полотенчиком наклонил горлышко бутылки, и в свете настольной лампы блеснул до боли знакомый перстень с выгравированной буквой «Н». У Гермионы на затылке зашевелились волосы. Как у медузы Горгоны. Такие маленькие, скользкие змейки. Словно червяки, растущие тонкими хвостами из основания черепа. Теодор почти никогда не снимал своё кольцо и носил много магического барахла на руках. Её взгляд скользнул по мужскому изящному запястью, и она узнала те самые кожаные пиро-браслеты. Некстати подумалось, что на одном почти стёрлась тонкая чёрная полоска руны и надо будет ему сказать, чтобы обновил. — Да, пожалуйста. — Ормунд приветливо улыбнулся, и Тео ответил ему таким же вежливым оскалом, ни словом, ни жестом не показывая, что что-то не так. Только Гермионе почему-то стало дурно. Она неловко убрала ладонь с руки лукового парня и спрятала под столом. — Вам подлить? — голос у Нотта был мягкий и чистый, как жидкий весенний мёд. — Мне достаточно. — Грейнджер нервно положила руку на серебряные часы. Захотелось активировать портключ и оказаться далеко в горах. — Что вы, попробуйте. Говорят, на третьем бокале только начинаешь чувствовать вино. — Два для меня более чем достаточно. — Судя по всему, нет. — Тео изящно изогнул бровь, и его губы растянулись в самой невинной ухмылке. Той, при которой прочерчивались обезоруживающие ямочки на щеках. — Хорошего вам вечера. И удалился. Гермиона проследила за высоким силуэтом с идеально-прямой спиной. Нотт где-то раздобыл чёрный костюм, рубашку и даже бейдж. Он, кажется, действительно вжился в роль официанта, потому что вместо того, чтобы скрыться, взял со стойки меню и подплыл к другому столику. Не обращая на Грейнджер никакого внимания. Только озорные зелёные глаза на миг хитро блеснули из-под кудрявой чёлки. Грейнджер решила, что пора переходить к делу с луковым парнем, а потом бежать отсюда со скоростью света. Экстренная эвакуация. Потому что если в кафе заглянет ещё и Малфой, то это станет явлением демона из ада. «Не если, а когда», — мысленно поправила она саму себя. Скорее всего, до появления Драко оставались считанные минуты. — Ормунд, я так и не поблагодарила тебя за помощь… — Получилось отнести отчёт? — О да… Слушай, а ты не думал, что Люциус Малфой так и не перестал быть Пожирателем смерти? Гермиона была изящна в намёках, как носорог. Но ей было уже плевать на долгие словесные игры и женские хитрости. Нужно брать быка за рога, а Ормунда — за луковички. — Возможно, но какое нам, маленьким людям, до этого дело? Главное, что война закончилась, и Малфой был одним из тех, кто помог её завершить. То есть да, он был Пожирателем смерти… Но какая разница, кто кем был, когда волшебники наконец не убивают друг друга? Грейнджер потёрла переносицу, тщательно раздумывая над своими дальнейшими словами. Оливер пропал. Оливер, возможно, погиб… Конечно, никого не интересовала пропажа или гибель другого человека, пока утрата не касалась их лично. Но её это затронуло. Она продолжала терять своих друзей… И вот вопрос: на что сама Гермиона была готова, чтобы сохранить жизни своим близким, а, возможно, даже спасти Оливера из плена Пожирателей? Готова ли она была поступиться совестью и подставить невинного человека? — Ормунд… нам поступил приказ обезопасить транспортные камины высокопоставленных чиновников, — слова давались Гермионе с трудом. Она нервно сглотнула. Возвела взгляд в потолок, на секунду задержала на изящных плафонах из белого матового стекла. Затем перевела на парня напротив, на которого смотреть было совестно, поэтому она покосилась в сторону и упёрлась в родные серо-стальные глаза. Ей впервые в жизни захотелось сдохнуть прямо на месте. Чтобы её поразило Авадой прямо сейчас. Драко Малфой. Красивый, широкоплечий, снисходительно-уверенный в себе, восседал за столиком вместе с Грегори Гойлом в ярде от неё, а Теодор Нотт в элегантном костюме официанта подливал вино ему в бокал. А теперь пора было бежать в горы? — Я не видел пока такого приказа… Гермиона даже не услышала голос Ормунда-лукового-парня. Она как трясущаяся мышь пялилась в светлые глаза Драко. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он продолжал смотреть на неё прохладно и равнодушно. Единственным признаком того, что Малфой вообще что-то чувствовал, были побелевшие костяшки пальцев. Удивительно, что стекло не лопнуло от того, как он сжимал этот чёртов бокал. Будь это дорогой тонкий хрусталь, давно разлетелся бы на мелкие осколки. Но у него в руке был зажат пузатенький толстостенный стакан с виски и прозрачными кубиками льда. Он медленно поднёс его к губам. Грейнджер показалось даже, что она услышала, как ударились льдинки о стекло. Отпил. Она увидела, как жадно дрогнул его кадык. Она обожала целовать его шею, подбородок, губы, которые теперь кривились в гадкой, презрительной усмешке. Как называется человек, который живёт с двумя парнями и при этом находится на свидании с третьим? Ладони Гермионы вспотели, и она обтёрла их о платье. Она здесь ради дела. Их это не касается. Драко сверлил её взглядом, Теодор тоже развернулся и как-то странно улыбнулся ей. Один Грег невинно ел чизкейк, запивал вином и продолжал что-то говорить Малфою. Окружающие даже не замечали, как искрится от напряжения воздух, словно пассажиры на Титанике, которые не подозревали о том, что в судне уже пробоина. Если Малфой встанет, то наверняка перевернёт стол и пошлёт в Луковую голову парочку болезненных проклятий. — Ормунд, прости… я … Мне нужно отойти в дамскую комнату. Гермиона, как кузнечик, вскочила со стула, пробежала по залу и врезалась ладонями в двери туалета. Странно, что они не разлетелись в щепки. Ей хотелось вылезти через окно. Но это значит, что она не добилась бы своей цели с Ормундом. И всё зря. Тео и Драко всё равно уже застукали её, и терять было нечего. Стоило довести всё до конца. Грейнджер умыла лицо холодной водой из-под крана и услышала, как тихо скрипнули двери. — Люблю это твоё платье… Ей не надо было оборачиваться. Ей даже не надо было слышать голос. Она бы узнала его по мягким, крадущимся шагам. Драко подошёл к ней со спины, схватил пальцами за подбородок и жадно, ненасытно поцеловал. Сердце громыхало в груди, словно её поймали на месте преступления, а уши даже заложило от волнения. Гермиона только и успела услышать, как двери скрипнули во второй раз, следом щёлкнул замок и нервно лязгнула металлическая зажигалка. Кажется, Теодор тоже был зол. Грейнджер закрыла глаза, отдаваясь ощущениям и обнимая Малфоя за шею. Его язык блуждал у неё во рту, не спрашивая, почти насильно, и она слабо, мягко обхватывала его губами в ответ. Сзади прижалось второе тёплое тело, и широкие ладони легли на бёдра. Теодор. Его парфюм. Она завела руку назад и провела кончиками пальцев по выступающей выпуклости на его брюках. Наверное, она пыталась быть хитрой и немного смягчить своей лаской накалившуюся обстановку. — Ты маленькая шлюшка, даже побольше, чем я. — Теодор пах как чистый концентрированный афродизиак. Хотелось до боли натянуть шелковистые кудри и заставить его стонать. Или заткнуться. Или всё же стонать. Они оба будили в ней что-то пугающее и дикое. Сломанное. Пальцы Драко до боли сжали соски сквозь ткань, и на его лице появилось выражение, от которого у Гермионы участился пульс. Припухшие губы слегка приоткрылись так, что показались краешки белых зубов, а зрачки расширились, словно у наркомана после дозы. Или дикого животного перед прыжком на жертву. Боже, они все еле сдерживались. Если кто-то из них сейчас не остановится, то они займутся грязным групповым сексом прямо в туалете кафе. Грейнджер опустила взгляд на пол, подсознательно выбирая плитку почище. — Это не то, что вы подумали. — Ей мучительно хотелось, чтобы кто-нибудь из них был сейчас разумным. Что скажет Грег, если начнёт искать Малфоя и Нотта и застанет их с Гермионой Грейнджер, зажатой между полуголыми телами? — Он догадывается, — жарко шепнул ей на ухо Драко, и от его дыхания по коже пробежали мурашки. Теодор прикусил острыми зубами тонкую кожу на шее, и Гермиона непроизвольно вздрогнула, а её соски болезненно напряглись. Здесь было не место и не время для таких игр. Ей нужно закончить начатое и убедить Ормунда помочь попасть в Малфой-мэнор. Драко прижался ртом к её соску и втянул в рот сквозь ткань, оставляя мокрое пятно. Чёрт, это было хорошо. Зачем ей Ормунд, когда у неё есть наследник Малфоев? Может, стоило попытаться поговорить с ним? Задать все те вопросы, которые крутились у неё на уме… — Почему ты надел свой фамильный перстень? — томно выдохнула она, чувствуя, как жёсткие пальцы Тео подцепили резинки её широких трусов с надписью «понедельник». Гермиона не планировала заканчивать этот вечер так и даже не потрудилась трансфигурировать их во что-то более эротичное, но Нотту явно было наплевать. Драко расстегнул пуговицы рубашки у горла и приблизил лицо к её уху. — Это просто украшение, Грейнджер. Не ищи подтекста там, где его нет. — Он мягко обхватил губами мочку и провёл по ней языком. Его касание электрическим током шибануло в низ живота. Всё выходило из-под контроля. Как и всегда, все её попытки поговорить с ними переходили в секс. Грейнджер скользнула вбок, отходя от обоих на безопасное расстояние. — Оливер пропал! — выпалила она, поправляя на себе одежду. — Оливер Вуд, мой друг, пропал. И ничего от него не осталось, кроме обломка палочки! В её голосе звучала паника и чистая истерика. Рядом с ними ей было сложно сдерживать эмоции и впервые захотелось разрыдаться. А может, даже просто прижаться к ним обоим и почувствовать их успокаивающее тепло. Драко и Тео переглянулись. Один сложил пальцы в незнакомом жесте, другой провёл указательным по подбородку. Они опять так делали! Она ненавидела, когда они договаривались без неё! — И что ты хотела от того бедняги? Хороший вопрос. Соврать — не соврать? Это был тот самый момент, когда ей стоило решить окончательно, могла или не могла она им доверять. Гермиона колебалась с секунду и наконец сказала: — Оливер пропал в Малфой-мэноре, мы нашли обломок его волшебной палочки там… — Ты никуда не лезешь, — ожидаемо зарычал Драко. — Почему ты не обратилась сразу к нам? — неожиданно спросил Тео. Она перевела взгляд с одного на другого, не понимая, как интерпретировать их реакцию. Это хорошо или плохо? — А вы мне поможете? — Конечно, Цветочек, — голос Тео был мягким и успокаивающим, как у гипнотизёра. — А если он уже мёртв? — в контраст холодно спросил Драко. Гермиона замолчала. Малфой как всегда озвучивал те мысли, которые она не хотела произносить даже мысленно. — Послушайте, пропал мой друг. Он хороший человек. Честный, весёлый, он так же любит квиддич, как и ты, Драко. Оливер надёжный, добрый, и если бы я пропала, то он перевернул бы всё вверх дном, чтобы найти меня. Я не остановлюсь, пока не найду его. С вами или без вас. Живым или мёртвым. Малфой взъерошил волосы и издал какой-то протяжный разочарованный звук, а Тео уселся на раковину и привычно закурил. Он всегда так делал, когда хотел потянуть время и дать остальным высказаться. Хитрый сукин сын. — И каков твой план? — наконец спросил Драко. — Думаешь, что можешь использовать меня, как того парня, который ждёт тебя за столиком? Думаешь, я приведу авроров в свой фамильный особняк и дам вам покопаться во всех тёмных уголках? Зачем мне это надо? Поверь, Люциус умён достаточно, чтобы спрятать всё, что не должно попадаться никому на глаза. Обломок палочки могли просто подкинуть. Или твой аврор мог залезть в наше поместье, получить от магического барьера и аппарировать куда подальше, поджав хвост. — Он бы уже вернулся, — тихо прошептала Грейнджер, и Тео подошёл к ней. Он ласково погладил её по щеке. От его теплых пальцев так приятно пахло табаком. — Ты не понимаешь, даже если Люциус связан с Пожирателями смерти, то у вас нет доказательств, Цветочек. Но то, что Антонин связан с Пожирателями смерти, ты знаешь точно. Все пути ведут к Долохову. Если аврорат его схватит, то сможет получить много информации. Поверь, Антонин заговорит, если захочет избежать поцелуя дементора. Даже Драко смог выудить у него информацию. Что сможет сделать Веритасерум и опытный аврор-легилимент? Тебе нужно сосредоточиться на Долохове, только так ты найдёшь своего Оливера. — И что ты предлагаешь? Тео выдохнул. — Тебе нужны ответы на вопросы. Завтра мы отправимся в то место, где ты найдёшь их. Гермиона облегчённо прикрыла глаза, ощущая, как тёплые пальцы Нотта гладят щеку. Они с ней. Они вместе и со всем справятся. Её мальчики рядом. Только, кажется, перед Ормундом стоило извиниться. Похоже, нормальные свидания не для неё…