что то лето значило для тебя

Гильдия Искателей Приключений каждую неделю обновляла список своих поручений. У Айрис была твердая политика не позволять Дилюку брать некоторые из них, но она практически сунула одно задание ему в руки, когда вернулась в город с миссии пополнения запасов. — Мы не совсем потеряли сокровища, — сказала она. — Оно просто... временно в чужих руках. К тому же, господин Рагвиндр, вы ведь весьма успешны в подобных делах, я не права? Последнее заявление звучало скорее так, как будто девушка просто не могла найти никого другого, кто мог бы взять на себя это поручение. Дилюк ухватился за это со скучающим энтузиазмом. Какое-то время назад он действительно хотел уехать из города под любым предлогом, с любой целью, которую сам не ставил. Но вскоре стало ясно, почему никто другой не взялся за теперь порученное ему дело. На Драконьем Хребте трое юных Искателей Приключений нашли таинственную карту в сундуке. Идя по следу, отмеченному на бумаге, они наткнулись на скрытую под снегом комнату, запертую жутким механизмом, который одному из них хватило ума разгадать. Однако ни один из них не был достаточно сообразителен, чтобы понять, что Похитители Сокровищ выслеживают их. Итогом стало то, что всю компанию обокрали и оставили ни с чем. Бедолаги пытались найти их самостоятельно, но все было безнадежно, поэтому в конце концов они вернулись и заплатили за проваленное дело комиссионные. Айрис рассказала Дилюку о двух других людях, которые пытались до него справиться с поручением. В основном их ошибка заключалась в заблуждении, что они достаточно умны, чтобы угадать, куда Хранители Сокровищ отправятся дальше — заканчивалось тем, что неудачники полностью теряли след воров. Дилюку не нужно было быть умным. Он выиграл у многих людей, технически более умных, чем он, благодаря упорству и грубой силе. Это была тяжелая работа. Это было именно то, что ему было нужно. Сначала он отправился в Соленые Земли, самую вероятную точку их нахождения ниже Драконьего Хребта, учитывая, что воры бежали прямо через горы, не обращая внимания на холод. Оттуда в деревню Миньюнь, в чьих пещерах можно было спрятаться. Это была бессмысленная работа — искать улики, выслеживать отпечатки и узнавать информацию у местных по скудному описанию. Дилюк отправился по дороге на запад, к равнинам, и провел два дня в поисках, прежде чем удача привела его к лагерю у скал, где было нетрудно понять, каким будет следующий шаг воров. Кэйя мог бы пренебрежительно сказать на это, что Похитители Сокровищ даже не пытались скрыться. Возможно, будь Капитан на их месте, его бы способ сбить преследователей со следа, вероятно, потребовал бы гораздо большего рвения и обхода каньона просто на всякий случай. Прошло много времени с тех пор, как Дилюк сравнивал чужие методы с методами Кэйи. Мастер нанял рыбака, чтобы тот отвез его в Каменный лес. Здесь воры, кажется, совсем обленились, у них стало меньше желания прятаться и меньше вариантов для бегства. Или больше, если считать океан. Хотя, без волнохода или нормального корабля Дилюк, на их месте, не решился бы на такой отчаянный поступок. Воры разбили лагерь под открытым небом, недалеко от Гипостазиса. Обычно Дилюк всегда ждал темноты, чтобы напасть, но прошло уже больше недели, и он начинал терять терпение. — Вы кое-что украли, — сказал он, легко спрыгивая перед ними с зазубренного каменного выступа. — И я хотел бы вернуть эту вещь. — Как ты нас нашел? — Яростно начал один из мужчин, вздрогнув и вскочив на ноги. Другой вытащил арбалет, еще один схватил зелье. — Вы не настолько умны, — сказал Дилюк без всякой интонации. — Все еще думаете, что достаточно сильны, чтобы одолеть меня? Потому что трое против одного — это довольно высокие шансы… для моей победы. — А как насчет четверых против одного? — Свирепо спросила женщина. Она подняла рюкзак с сокровищами и с силой швырнула его прямо в доселе неподвижную Гео-сущность. Дилюк со смутным безразличием наблюдал, как Гипостазис с грохотом оживает. Он никогда раньше не бился с этой тварью, но он сражался с Электро Гипостазисом на спор с некоторыми старшими рыцарями, когда ему было шестнадцать. Тогда он был достаточно глуп, чтобы принять такой вызов. Не то чтобы он отказался от битвы сейчас. Просто не по тем же причинам. У Дилюка больше не было желания демонстрировать свою силу. — Глупцы, — прокричал Дилюк женщине. — Эта тварь не на вашей стороне. Мастер поднял свой клеймор и направился к одной из колонн. Все Гипостазисы, насколько он помнил, функционировали по одним и тем же общим принципам. Дилюк пропустил много ударов, потому что понятия не имел, что делать, и у него не было никого, кто мог бы прикрывать спину. Но он мог биться сильнее и учиться на промахах, энергетическая сущность не могла, что давало ему довольно значительное преимущество. Когда-то он уже победил Электро Гипостазис с первой попытки. Сейчас попыток не было. Потребовалось некоторое время, чтобы измотать Гипостазис. Раз или два Дилюк подумывал о том, чтобы пнуть мешок с сокровищами от греха подальше, но воры убежали бы, если бы получили возможность его схватить. А потом эта штука умудрилась возродиться, а это означало, что Дилюку пришлось пройти через этот ужас снова. Когда ему, наконец, удалось заставить колонны отступить — Гипостазис не умер, для этого было слишком много концентрированной стихийной силы, — он подобрал мешок с сокровищами и скорее продолжил свой путь домой. Воры даже не пытались остановить его.

*

Дилюк подумывал о том, чтобы остановиться у винокурни на обратном пути в город. Больше всего на свете он хотел поспать в нормальной постели. Но руки, казалось, все еще пылали — слишком много огня, слишком много и сразу, слишком много пустой цели — но Мастер не хотел ничего с этим делать. Он не хотел, чтобы Аделинда суетилась вокруг него. Хотел просто спрятаться, зализать свои раны и выйти только тогда, когда будет уверен, что не сбежит, если кто-то о них спросит. Несмотря на все его надежды, Барбара нашла его в течение часа после того, как он сообщил о завершении поручения Катерине. Барбара даже не спросила о ранах, прежде чем пошевелить пальцами и исцелить его. — Доброе утро, диаконисса, — ровным голосом произнес Дилюк. — Доброе утро, Мастер Дилюк, — сказала Барбара. — О, я так хочу спать. Вам еще что-нибудь нужно? Ничего. Дилюк знал, что Джинн хотела как лучше, но иногда ему действительно хотелось, чтобы она держала рот на замке. Ванесса ждала его в его квартире. Папка с документами невинно лежала на столе. Во всей этой суматохе ему почти удалось забыть о важном. Он рассеянно покормил птицу и погладил ее, а ключи спрятал под высоким приставным столиком, где она строила гнездо, состоящее в основном из носков и блестящих вещей. Дилюк всегда осторожно забирал их. Мастер все еще не хотел встречаться с Кэйей лицом к лицу. Он все равно пошел на встречу. Страх никогда не был хорошим оправданием. За последние несколько дней в Мондштадте прошел дождь; с карнизов магазинов свисали сверкающие завесы инея. Это было прекрасно. Дилюк никогда не видел Мондштадт таким — никто не видел за тысячу лет. Это уже не казалось таким чудесным, как месяц или два назад. Сначала он пошел в квартиру Кэйи, но Капитана там не было. Поэтому он отправился в Ордо, где люди сновали туда-сюда с плохо скрываемой целью и смотрели на него как на незваного гостя. Кэйя сидел в своем кабинете и бросал резиновый мяч в дверь. Заходя внутрь, Дилюк поймал его в воздухе. Зима или травма вынудили Кэйю стать спокойней и переодеться. На нем была черная рубашка и пальто с длинными рукавами, и он моргнул несколько раз, увидев Дилюка. — Не забудь постучать в следующий раз. — С днем рождения, — сказал Дилюк без предисловий. Кэйя склонил голову набок. — А где подарок? Дилюк бросил мяч обратно. — Я не мог принести твой подарок сюда. Тебе придется пойти со мной. — А что, твои мускулы просто для виду, или там что-то настолько тяжелое, — вздохнул Кэйя, ловя мячик и кладя на стол. — Ну, я сейчас не могу. Мне нужно идти на работу. Знаешь, у некоторых людей есть и дневная работа. Дилюк почувствовал вспышку раздражения. Разве Кэйя не мог взять выходной, как и все остальные, в свой день рождения? — Хорошо, — сказал он. — Встретимся в таверне после того, как ты закончишь. — Ты не собираешься сказать мне, что это такое? — Спросил Кэйя. — Ты же знаешь, я ненавижу вечеринки с сюрпризами. — Это не вечеринка, — сказал Дилюк и задался вопросом, знает ли Кэйя, что другие рыцари готовят внизу к его дню рождения. — Хотя бы намекнешь? Дилюк почти улыбнулся. — Нет. Он повернулся, чтобы спуститься обратно, когда услышал голос Кэйи: — Спасибо. — Не за что. Ты еще даже не получил свой подарок, — заметил Дилюк. — Оставь это на потом. — За то, что проделал весь этот путь только для того, чтобы поздравить меня. Дилюк покачал головой и ушел. Желание было странной вещью в жизни Дилюка. Он хотел, чтобы Кэйе понравился подарок. Это означало, что подарок сделал бы Кэйю счастливым. Дилюк не знал, как тот отреагирует — даже не был уверен, было ли это правильное направление. Но Дилюк хотел сделать это так долго, что это желание сохранилось даже под пеплом всех его других желаний, и он не мог избавиться от него даже сейчас. Это было приятно — хотеть; жар, не похожий на его собственный, голод, который занозой зудел под кожей. Кэйя пришел в таверну только поздно вечером. В его глазах была пустота. Он улыбнулся, увидев Дилюка, который кивнул Чарльзу и вышел из-за стойки, чтобы взять свою куртку и ключи. — Идем, — сказал он. — А нельзя мне сначала выпить? — Заскулил Кэйя. Дилюк закатил глаза и кивнул Чарльзу. Капитан осушил стакан огненного виски, поморщился и встретился взглядом с Дилюком. — Все, я готов. Они шли молча. Кэйя, казалось, слишком устал, чтобы говорить, теребя свою серьгу и оглядываясь вокруг с привычным безразличием. Дилюк, окончательно решил, что будь что будет. В любом случае, он не знал, что сказать. Но Кэйя был слишком умен, чтобы не заметить знакомые улицы, на которые они сворачивали, и вот они уже пришли на место. — Дилюк… — начал он. — Заткнись, — сказал Дилюк. Он вытащил ключи и помахал ими перед Кэйей. Кэйя уставился на него, потом на дом, и открыл рот. Это было прекрасное здание; хотя оно было меньше, чем винокурня, в скудных воспоминаниях Дилюка оно вырисовывалось огромным. В детстве он был убежден, что в доме каждую неделю появляется новая комната. И теперь оно выглядело меньше, но все равно до боли знакомым. Так же знакомо, как и пустое удивление на лице Кэйи. Малыш Кэйя выглядел так же, когда феникс Дилюка впервые взлетел на его глазах. Дилюк и не подозревал, что еще помнит что-то подобное. — Не нужно было этого делать, — отстраненно сказал Кэйя. — Конечно, нужно, — сказал Дилюк. — Теперь он твой. — Это мой подарок? — Кэйя выглядел ошеломленным. — Как... это, должно быть, стоило целое состояние! — У меня есть состояние, — сухо сказал Дилюк. — На самом деле, несколько состояний. Закрой свой рот. Кэйя сглотнул и покачал головой, хватая ключи и начиная возиться с ними. Дилюк немного раздраженно забрал их обратно и нашел тот, что предназначался для входной двери, прежде чем вернуть связку имениннику. — Спасибо, — пробормотал Кэйя. Его голос звучал странно. — О, Архонты... Он толкнул дверь. Дилюк сохранил большую часть внутреннего оформления таким же. Аделинда проделала огромную работу, найдя большую часть мебели, которую он помнил с детства, или подобрала хорошую замену. Она также установила новые электрические лампы — Дилюк включил их, чтобы осветить гостиную, заставленную мебелью и покрытую толстым ковром. Крепус предпочитал тесные комнаты, заставленные всем, что он хотел иметь под рукой; Дилюку просто нравилось, что подобное позволяло помещению выглядеть заполненным, несмотря на то, что там жили всего три человека. Он резко споткнулся, когда Кэйя почти бросился на него. — Архонты, Дилюк, — приглушенно сказал Кэйя. — Тебе не нужно было покупать мне целый дом. Дилюк неуверенно обнял Кэйю. — Мне захотелось. — Я никогда не понимал, почему ты продал его в первую очередь, — сказал Кэйя, задыхаясь. — Хотя я не думаю, что сейчас это имеет значение. В сапогах на каблуках Капитан был почти одного роста с Дилюком; и теперь его голова идеально прилегала к шее последнего. Мастер усилил хватку и прильнул к Кэйе. — Перед тем, как я ушел, — осторожно сказал он. — Перед отъездом я пошел к законникам отца и попросил их найти все, что он купил на деньги Фатуи, и продать это. Я не знал, сколько всего там было. Кэйя немного ссутулился. — А я-то думал, ты сделал это назло мне. Дилюк фыркнул. — Я не думал так далеко наперед, — признался Рагвиндр. Затем, в духе честности, продолжил. — Я бы сделал это, если бы знал. Я ненавидел тебя тогда. — Тогда… — повторил Кэйя. В его голосе послышались жалобные нотки. — А сейчас? Капитан слегка отстранился. Его надежда была отчаянной, живой вещью. От этого у Дилюка пересохло в горле. — Уже нет, — услышал он свой голос. — Это не значит, что ты должен снова доверять мне. — Снова? — Кэйя тихо улыбнулся, натянуто и мягко. — Как будто я когда-либо прекращал верить тебе. Дилюк никогда не узнает, кто из них сделал первый шаг, хотя и держал глаза открытыми, когда их губы встретились. Он увидел яркую влагу, выступившую на ресницах Кэйи. Его губы потрескались, кончики пальцев заледенели, когда он потянулся, чтобы обнять лицо Дилюка. Поцелуй начинался медленно, почти нежно — через несколько секунд стал глубже и более остервенелым. Дилюк прижал Кэйю к стене его нового дома. — Ты хочешь этого? — Спросил он, нервозность умерила его желание. Он хотел быть уверен. — Неправильный вопрос, — сказал Кэйя, ухмыляясь так резко, что это прорвалось сквозь сомнения. Дилюк заломил руки назад. — Ты собираешься поцеловать меня снова? Дилюк хотел этого. Он собирался продолжать целовать Кэйю так долго, как было в его человеческих силах. Находиться так близко к Кэйе было опьяняюще — однажды кто-то попытался описать ему, каково это — быть пьяным, почему это хорошо. Присутствие Кэйи сделало это за алкоголь. Кэйя заставил Дилюка думать, что он был бы счастлив, даже если бы никогда больше не держал в руках свой клеймор — как будто ничто не имело значения, кроме того, что Кэйя был прямо здесь, в его объятиях. Возможно, в какой-то момент Кэйя протянул руку и развязал ленту, которая удерживала волосы Дилюка сзади, позволив красным прядям осыпать их лица. Капитан вплел в них пальцы и слегка потянул назад, и Дилюк на секунду закрыл глаза, ошеломленный простой заботой этого жеста. Эта доброта, которую мог дать только Кэйя. Он нежно прижался лицом к шее Кэйи, глубоко вдыхая запах мороза и огненного виски. Его трясло; он хотел снова прикоснуться к Кэйе, но их тела уже были так близко, как только могли быть. Он хотел выжечь для себя место в сердце Кэйи и сделать его своим домом. — Все в порядке, Люк? — Пробормотал Кэйя. — Да, — попытался сказать Дилюк. Но он всегда был ужасным лжецом. Пальцы Кэйи теперь были теплее. Он осторожно погладил Дилюка по затылку. — Правда? Дилюку пришлось подумать об этом несколько секунд. Он почти забыл вопрос, ведь так хорошо было просто прикасаться к Кэйе, как будто это было верхом легкости. — Я боюсь, — признался он наконец. Кэйя замер. — Этого? Дилюк едва мог выдавить хоть фразу из себя и очень долго подыскивал слова. — И за это, — пояснил он и понадеялся, что это звучало правильно. — В основном за тебя. — За меня, — повторил Кэйя, в его тоне было скрыто острие ножа. — Я в состоянии позаботиться о себе. — Да, — с горечью сказал Дилюк. — Ты пришел ко мне уже раненый, и даже так мне все равно удалось причинить тебе боль. Кэйя фыркнул. — Это то, о чем ты беспокоишься? — Беспечно сказал он. — Тогда ты справился не хуже, чем кто-либо другой. Кроме того, это же ты. Я даже дрочил на это, когда... — Это не смешно, — огрызнулся Дилюк. — Это не шутка. Ты знаешь, что я могу сделать. Ты знаешь, что я бы сделал. Кэйя вздрогнул. — Да, знаю. — Хорошо, — отступил Дилюк. Он снова все испортил. — И я не... я не могу сказать, когда подобное произойдет снова. Я не могу сказать, насколько плохо все будет в следующий раз и сколько времени пройдет, прежде чем я приду в себя, — было очень трудно отступить от Кэйи. Но Дилюк заставил себя и пожалел об этом через секунду, когда увидел пустую боль на лице Кэйи. Архонты, как будто Дилюк не мог даже попытаться уберечь его, не испортив все каким-то немыслимым образом. Кэйя опустил взгляд, когда заметил, что Дилюк смотрит на него. — Это нечестно, — сказал Кэйя, выглядя совсем маленьким. Надутым, по-детски обиженным. Дилюк отпрянул назад. Эти слова были еще больше похожи на пощечину из-за того, как обычно многословный Кэйя их произнес. Даже когда они были юны, чувство справедливости Кэйи часто обращалось против него же. — Я не знаю, как ты можешь доверять мне, когда я могу причинить тебе вред, — сказал Дилюк. — Доверять после подобного. — Если ты сейчас уйдешь, я никогда больше не буду тебе доверять, — прошипел Кэйя. Как Дилюк должен был отреагировать на это? Это было не так уж непохоже на Кэйю — выдвигать ультиматумы, но он никогда не делал этого на Дилюке. — Что ты хочешь этим... — начал Мастер. — О, теперь тебе интересно, — сказал Кэйя. — Ты не можешь просто... ты… — Кэйя явно пытался подобрать слова. Дилюк собрался с духом. — Ты купил мне дом. Ты спросил меня, хочу ли я тебя. И я сказал «да», а потом ты просто... собираешься снова забрать это у меня. Когда тебе будет достаточно? Когда тебе будет достаточно просто меня? Голова Дилюка была полна помех. А потом пустая глупость сорвалась с его губ: — Дом твой. Кэйя словно потерял дал речи, его глаза заблестели непонятным Дилюку чувством, и он закрыл лицо руками. — Пошел вон. Однако ноги Дилюка словно приросли к земле. — Это не твоя вина, — сказал он. Кайя опустился на пол, прижав ноги к груди. Его плечи тряслись. Дилюк опустился рядом на колени и осторожно дотронулся до него. Он чувствовал себя больным и тяжелым от чувства вины: он испортил день рождения Кэйи. Он испортил даже свой подарок. — Зачем ты это говоришь, — мрачно сказал Кэйя. — Что это вообще значит? — Это не твоя вина, — снова сказал Дилюк. — Что я причинил тебе боль. Дилюк не хотел этого, но теперь он знал, как мало значат его слова. Он знал, что не может просить Кэйю верить ему. Кэйя вытянул ноги. Выражение его лица было странно неизменным. — Ты всегда думаешь только о физической боли… Но ты умеешь причинять не только боль, Люк. Дилюк заправил волосы за ухо, больше для того, чтобы чем-то заняться, чем для чего-либо еще. Он не знал, как Кэйя мог такое сказать. Он не знал, как Кэйе удавалось смотреть сквозь пальцы на все причиненные обиды и все еще хотеть его. Это казалось нереальным. Дилюк не чувствовал, что заслужил подобное. Если бы Кэйя сделал с ним то, что он сделал с Кэйей, Дилюк задохнулся бы от ярости и разорвал бы все на части в качестве возмездия. — Ты когда-нибудь думал о мести? — Резко спросил Дилюк. — Это очень неуклюжая смена темы. — Я нет, — сказал Дилюк. Он сел как следует; у него начали болеть колени. — А ты? Кэйя бросила на него странный косой взгляд. — Кому бы я отомстил? — Каэнри'аху, — ответил Дилюк. — Нашему отцу. Твоему отцу. Мне, — он пожал плечами. — Выбирай сам. — Я знаю, почему они сделали то, что сделали, — решительно сказал Кэйя. — Я могу ненавидеть их, но я вряд ли могу их винить в содеянном. — Ты ненавидишь меня? — Как я могу ненавидеть тебя, — раздраженно спросил Кэйя, — когда каждый раз ты задаешь мне этот вопрос так, как будто позволяешь мне сказать «да»? Дилюку потребовалось некоторое время, чтобы разобрать смысл слов. — Я думал, ты будешь ненавидеть меня. Когда я понял, что это не твоя вина, — Дилюк сглотнул. — Я думал, ты никогда больше не захочешь меня видеть. Но я вернулся в Мондштадт, и узнал, что ты все еще в тут… — …бесячий тебя и пьющий твое вино, — перебил Кэйя. — …защищающий свой город, — закончил Дилюк. Кэйя отвел взгляд. — Я многое умею. Дилюк коснулся своего бедра. — Ты хорошо справляешься с защитой Мондштадта. — А, спасибо, — сказал Кэйя. — Но ты действительно думаешь, что я должен тебя ненавидеть, — он откинул голову назад. — Долгое время я думал, что ты все еще злишься на меня. Я не винил тебя, но я... когда ты ушел, я думал, что никогда больше тебя не увижу. Я ходил в таверну каждый день, потому что должен был убедить себя, что ты жив. Всколыхнулось воспоминание. — Я думал, ты стал алкоголиком в мое отсутствие. — Почти, — фыркнул Кэйя. — Просто потом… Он замолчал. — Потом? — Подсказал Дилюк. — А потом. А потом той ночью, когда я пришел к тебе за помощью, — Кэйя потянулся, чтобы схватить Дилюка за руку. Его кожа снова была холодной. — Я увидел свой рисунок. Ты ведь сохранил тот рисунок, который я сделал, не так ли? Ты использовал его как закладку. Дилюк не мог проронить не слова. Воздух куда-то испарился. Кэйя сжал его пальцы. — Я не понимал, что я все еще что-то значу для тебя. — Ты значишь, — задушено выдал Дилюк. — Конечно, ты значишь. Он слепо притянул Кэйю ближе, желая, чтобы тот был рядом. А потом они снова целовались, глубоко, жадно и слишком интимно, обнимая друг друга. Дилюк просунул руку между ними и расстегнул верхние пуговицы пальто Кэйи, поглаживая слабое биение его пульса. Кэйя тихо заскулил, выгибаясь под его касаниями. Их прервало низкое урчание желудка. Дилюк приподнялся на одной руке. — Я думал, ты поужинал, — раздраженно сказал он. Кэйя отказывался встречаться с ним взглядом. — Я пытался сбежать с праздничной вечеринки, — пробормотал он. Дилюк не мог перестать расстегивать пальто Кэйи. Черная рубашка прямо под ним выглядела ужасно соблазнительно. Он провел большим пальцем по ребру Кэйи и почувствовал, что кость слишком близко прилегает к коже. — Так ты знал об этом? — Сухо спросил Дилюк. — Они ожидают, что я буду изображать удивление, — Кэйя вздрогнул. — Ты такой теплый, Люк... — А ты ведь так ненавидишь притворяться… — мягко сказал Дилюк, скользя пальцами между пуговицами, чтобы коснуться прохладной покрытой шрамами кожи ниже. Кэйя не ответил на шпильку в свою сторону. Дилюк мысленно сосчитал до пяти и встал, таща за собой Кэйю за запястье. — Ты должен что-нибудь съесть, — твердо сказал он. — Зачем? — Сказал Кэйя. — Я думал, мы целовались! Дилюк отряхнулся, а затем безрезультатно поискал свою ленту для волос. — Сначала еда. Кухня была заполнена; Дилюк практически вручил подчиненным незаполненный чек, и они обналичили его по максимуму. Там стоял даже один из тех необычных тостеров для хлеба из Фонтейна. Дилюк нарезал буханку хлеба, пока Кэйя с подозрением ковырялся в тостере. — Он тебя не укусит. — Я не понимаю, как оно работает. — В стойках есть катушки с проводами, которые нагреваются после включения… — Колдовство, — сказал Кэйя, и Дилюк закатил глаза. Но он нарезал сыр и помидоры, и они сделали бутерброды. Дилюк нашел две тарелки и поставил одну перед Кэйей, который взял верхний ломтик хлеба и начал грызть его, как ужасный извращенец, каким он временами и был. Пошел снег. Кэйя нахмурился. — И в мой день рождения тоже пошел, — пробормотал он. — Технически, уже больше двенадцати раз шел снег. Кэйя впился в него взглядом, а потом вновь уставился на свой бутерброд. — Я забыл вскипятить молоко, — похоже, Капитан был недоволен собой. — Для чего тебе нужно кипятить молоко? Он не получил ответа, пока Кэйя искал в холодильнике бутылку молока, а затем с некоторым трудом нашел котелок. Дилюк подумал, не выкроит ли тот как-нибудь время, чтобы перестроить эту кухню по своему вкусу. Чтобы все переставить. Кэйя вылил все молоко в кастрюлю. Затем он уставился на плиту, как будто ждал, что она сама загорится. Желудок Дилюка перевернулся. — Отойди назад, — тихо сказал он. Мастер на мгновение сосредоточился, пока на плите не вспыхнуло пламя. На расстоянии, без оружия в руках, было труднее, но что толку от грубой силы, если он не мог сделать даже этого? — Спасибо, — пробормотал Кэйя. Он поставил кастрюлю на огонь и пристально посмотрел на нее. — Я мог бы сделать это быстрее. — Нет, — резко сказал Кэйя. Но сел обратно, чтобы продолжать наблюдать за неторопливым горением огня. В ограниченных и блеклых воспоминаниях Дилюка Кэйя не был духовной личностью. Однако он был склонен к ритуалам и повторениям. В течение многих лет они сидели за одним и тем же столиком в ресторане, потому что Кэйя каждый раз безошибочно направлялся к нему, как будто ему и в голову не приходило, что они могут сесть в другом месте. Покрой его одежды был тщательно отточен, точен, как хаос, которым он себя окружал, продуман до последнего клочка скомканной бумаги. Были и такие ритуалы, как этот, которые казались почти священными. Дилюк был противоположностью религиозности с тех пор, как встретил Архонта Анемо, но он не осмеливался вмешиваться в то, что сейчас происходило. Кэйя подождал, пока молоко не перельется через край кастрюли, прежде чем выключить ее. — Это было глупо, — сказал он наконец. — Это было важно для тебя, — испуганно сказал Дилюк. — Очень глупо, — Кэйя теребил свою серьгу. — Ты будешь спать здесь сегодня ночью? У них не было одежды, в которую можно было бы переодеться. Кэйя еще не переехал. Вероятно, здесь были простыни, а на улице шел слишком сильный снег, чтобы кто-то из них захотел вернуться домой. Дилюк кивнул, а затем открыл окно, высунув голову наружу, пока не увидел силуэт, похожий на Ванессу, скользнувший с неба в комнату, оставляя за собой след из холодного воздуха и перьев. Он несколько минут гладил ее по голове, прежде чем снова отпустить. Она облетела комнату вокруг и уселась на книжную полку. — Она не устроит беспорядок, — успокаивающе сказал Дилюк. — Она может находиться здесь до тех пор, пока она не попытается сесть на меня... Дилюк фыркнул. Они направились в спальню наверху. Кэйя заснул, свернувшись калачиком рядом с Дилюком, ища тепла, и Дилюк смутно задавался вопросом, было ли это единственной причиной, по которой его попросили остаться. Прошло так много времени с тех пор, как он засыпал, обнимая Кэйю, но все прошло легко; он отключился через несколько минут.

*

Они потратили следующую неделю на то, чтобы организовать переезд Кэйе. У того было до боли мало личных вещей — большинство из них, как Капитан сказал Дилюку с притворной небрежностью, все еще находились на винокурне. Но у него было много предметов, связанных с работой: масса бумаг и книг, которые Кэйя отказывался бросать в коробки, по началу не рассортировав. Дилюк упаковывал одежду и украшения, пока Кэйя сидел в гостиной и рвал на себе волосы посреди груды коробок, из которых можно было бы построить целый город. Дилюку было глубоко несимпатично его бедственное положение. Он наблюдал, как гора вещей оставалась неизменной, за исключением меняющейся высоты различных стопок в течение пяти дней. Когда Дилюк только пришел шестого числа, чтобы забрать последние личные вещи Кэйи, все бумаги были сложены в коробку, а Кэйя спал на полу, прислонившись к дивану и положив голову на подлокотник. Дилюк поднял его, уложил в постель и сам передвинул все коробки. Сам Кэйя появился вскоре после обеда с темными кругами под глазами. После этого оставалось только привести в порядок предыдущую квартиру для следующего жильца. — Господин Прабинд будет недоволен мной, — признался Кэйя. — Он хотел, чтобы я женился на его дочери. Из-за этого сдавал мне квартиру со скидкой. — Почему все хотят, чтобы ты женился на члене их семьи? — Спросил Дилюк. — Они хотя бы понимают, во что ввязываются? Кэйя приподнял бровь, глядя на него. — То же самое можно было бы спросить и у тебя. Дилюк пожал плечами. — Я и не догадывался. Кэйя стукнул их плечами друг о друга. Они молча смотрели на покрытую лаком гостиную. Дилюк попытался представить Кэйю, живущего здесь, со всеми вытекающими последствиями, но это просто не укладывалось в голове. Образ испарился из его сознания, как будто он вообще никогда раньше не видел этого места. Все, о чем мог думать Дилюк, — это пустое, непригодное для жизни место. Кэйя и снег. Это было не очень честно по отношению к Кэйе, не так ли? Капитан сам устроил себе жизнь. Это было реальностью, даже если Дилюк не был посвящен в большую ее часть. Дилюк думал, что будет чувствовать зависть, но это было больше похоже на горе. Аделинда слегка улыбнулась, когда он рассказал ей о доме. — Ты сын своего отца, — сказала она, и эти слова звучали как абсолютная истина. Дилюк вздрогнул. Аделинда прижала руку ко рту. — Мне жаль, — сказал она, раскаиваясь. — Вы, должно быть, все еще скучаете по нему, даже если не говорите об этом, — она угрюмо покачала головой. — Хорошо, что Мастер Кэйя теперь вернулся домой. Вы тоже туда переедете? Дилюк озадаченно уставился на нее. — Зачем мне это делать? Она посмотрела на него так, как будто он был идиотом. — Это был и ваш дом тоже. Дилюк подумал о том, что вырос в том доме, попытался представить себя там в одиннадцать или пятнадцать лет, моложе и легче поддающимся любви. Но потерпел неудачу. В его голове это место не было похоже на дом, в котором он вырос. Это ни на что не было похоже. — Так и было, — категорично сказал Дилюк. — Но это больше не так. Аделинда устало посмотрела на него. Он пристально взглянул ей в глаза, пока она с нетерпением не отвела взгляд. — Поступайте как знаете, — холодно сказала она. Дилюк вздохнул. Он жалел, что не проговорил с ней подольше, чтобы выяснить, что она имела в виду, когда сказала, что он «сын своего отца», но подумал, что предпочел бы не знать. Во всех детских воспоминаниях Дилюка отец был теплым, добрым и надежным, но Дилюк не мог вспомнить цвет его глаз или ощущение его рук на своих плечах. Это было несправедливо — но, с другой стороны, мир всегда был несправедлив. Независимо от того, доверено ли это богам или людям, правосудие и месть всегда должны быть осуществлены.

*

Доказательства заговора, который Дилюк выслеживал в течение нескольких месяцев, проявились в виде засады, когда он вернулся в город. Мастер чуть не прижал человека к земле, прежде чем понял, что это Рэйзор, который бежал, кричал и пытался выцарапать ему глаза. Дилюк медленно отпустил его. Рэйзор хмуро, по-звериному, уставился в ответ. — Сейчас не время для игр, — сказал Мастер, делая ударение на правильных словах. — Там... странное место, в лесу. Место не здесь. Волки не должны заходить внутрь. Но один был похищен. — Ты знаешь, кто его похитил? Или что его похитило? Рэйзор покачал головой. — Рэйзор пытался войти, — сказал он, звуча немного беспомощно. — Но... много врагов, не могу справиться с ними в одиночку. Помоги мне. Пожалуйста? Дилюк вздохнул. — Волки всегда… Не бери в голову. Пошли. К счастью, Рэйзор не интересовался мыслями Дилюка о волках и, казалось, не заметил, что Мастер воздержался от каких-либо высказываний. Пока они шли, ветер шелестел в кронах деревьев. Это могло бы скрыть звук того, что кто-то идет за ними. Вероятно, так оно и было — в этих лесах всегда была и другая угроза. Однако это не то, о чем Дилюку нужно было беспокоиться. Рэйзор был прав насчет того, что врагов было много. Почти столько, сколько само по себе могло ошеломить любого опытного рыцаря. Они казались бестелесными, как призраки чудовищ. Это было жутко. Многие электро атаки Рэйзора, казалось, проходили прямо сквозь них. Дилюк никогда не сможет привыкнуть к дикому, животному способу ведения боя Рэйзора. Вся его грация была инстинктом и силой, а не предусмотрительностью. Возможно, то же самое можно было сказать и о нем. Возможно, именно поэтому это не сработало — у них были разные привычки. В самом сердце владений они нашли волка — неуклюжее, молодое существо, вероятно, было примерно такого же возраста, как Рэйзор по волчьим годам, привязанное к кругу с вырезанными на нем рунами, в то время как женщина, облаченная в наряд Похитителя Сокровищ, пыталась спорить с высохшим маленьким хиличурлом, который размахивал посохом и кричал на нее. — Снова ты, — промычал Дилюк. Он должен был убить ее, когда у него была такая возможность. Рэйзор взвыл и бросился за своим товарищем. Дилюк схватил его и удержал на месте. — Что, Архонты подери, ты пытаешься сделать? — …ну, если это не снова сам Дилюк Рагнвиндр, — усмехнулась женщина, говоря с ним. — Я уверена, что мы победим и получим от рыцарей приличный выкуп. Дилюк открыл рот, чтобы повторить свой вопрос, но передумал. Когда она видела его в последний раз, на нем была маска. Если бы она узнала его сейчас и собрала кусочки воедино, у него была бы проблема посерьезнее, чем Рэйзор, все еще ноющий о том, что его удерживают от товарища по стае. — Что ты делаешь с этим волком? — Ничего, что бы было тебе интересно, — сказала она и вернулась к попыткам поговорить с шамачурлом. Неправильный ответ. Дилюк вытащил нож из рукава и метнул его, позволив огню заискриться вдоль лезвия, когда оно направилось прямо и верно к ее плечу. Женщина упала с криком. Он отпустил Рэйзора и бросился со своим клеймором на шамачурла, который взвизгнул и вызвал пузырь воды. Дилюк убил бы его, но что-то удержало его руку. В конце концов, он решил выкурить всех четверых из храма. — Беги домой, — сказал он Рэйзору. — Убедись, что с твоей семьей все в порядке. — Лупикал, — поправил Рэйзор. — Спасибо тебе за помощь. Ты... хороший. Я буду охотиться с тобой. — Не нужно, — поспешно сказал Дилюк. — Просто... поспеши домой. Шамачурл снова попытался призвать воду. Дилюк зарычал и полоснул его горящим клеймором, заставив отшатнуться. — Ты! — Внезапно воскликнула женщина. — Я знаю тебя — ты украл мою добычу! — Ты украла ее первой, — раздраженно сказал Дилюк. Он вздохнул и покачал головой. — У меня нет на это времени. И, да, Кэйя, я знаю, что ты тут. — Разве ты не научился лучше констатировать очевидное, — мягко сказал Кэйя, выходя из-за дерева и поднимая метательный нож Дилюка. — Поздравляю с тем, что ты не убил всех сразу. Ты делаешь успехи. Еще раз привет, Лорен. — Фу, — сказала воровка. — Я же сказал тебе, у меня больше ничего для тебя нет. — Я скорее думаю, что ты знаешь, что нам нужно, — усмехнулся Кэйя, обращаясь к Мастеру. Дилюк закатил глаза. — Если тебе нужно, чтобы я заставил ее говорить, просто скажи. — Ах, — поспешно отмахнулся Кэйя. — Позволь мне самому разобраться с этим, хорошо? Кэйя справился с этим... хорошо, должен был признать Дилюк. Ему не пришлось прибегать к пыткам, чтобы заставить Лорен и шамачурла признаться, что они пытались вызвать дух волка Андриуса, надеясь, что это даст им сверхъестественные силы. Дилюк был измотан и обращал не столько внимание на то, что говорилось, сколько на то, как это говорил Кэйя. Поэтому он заметил переход к угрозе и жест рукой, указывающий на то, что драка неизбежна. На открытой местности в помощь к шамачурлу прибежали хиличулы. Их было не так много, как в храме, но Дилюк устал от борьбы. Он выронил свой клеймор во время одной из атак и пустил в ход кулаки, позволив пламени охватить его руки. — Берегись! — Внезапно закричал Кэйя, его было слышно даже сквозь шум битвы. Дилюк обернулся и увидел слизь, летящую ему в лицо. Он пригнулся как раз вовремя, чтобы она попала в шамачурла, с которым он дрался, но когда он снова повернулся, другой митачурл уже летел прямо на него. Дилюк знал, что не сможет вовремя увернуться и приготовился к удару. Но этого не произошло. Вокруг него кристаллизовался лед, щит из чистой энергии Крио и осколков, которые дрейфовали вокруг. Мимо пролетел метательный нож, умело брошенный Кэйей. Ему не нужно было думать, прежде чем снова призвать свой клеймор и броситься вперед, доверяя льду прикрывать спину. Дилюк сделал паузу, чтобы перевести дух и призвать уменьшенную версию своего феникса, чтобы тот вернул нож Кэйе. Кэйя был легок и быстр на ногах, здесь он был в своей стихии, как и тогда, когда лгал сквозь зубы всем окружающим. Хотя… В последнее время Кэйя почти не лгал. Он и не говорил правды, это было что-то среднее, и Дилюк пользовался хотя бы этой возможностью. Мастер снова нырнул в драку. Только после того, как все хиличурлы были мертвы, и они шли домой — Кэйя в синяках и немного прихрамывая, Дилюк в основном невредим, если не считать боли, которая, казалось, теперь была естественным состоянием его тела, — Мастер подумал спросить: — Зачем ты последовал за нами? — Я просто случайно проходил мимо, — сказал Кэйя с наигранной беззаботностью. — Почему-то я в это не верю. Кэйя вздохнул. — Так подозрительно. Как у мастера шпионажа, у меня есть сеть информаторов, если тебе так уж нужно знать. Некоторые из них следят и за тобой. Дилюк знал... он знал, что Кэйя каким-то образом следит за ним. Если бы он задумался об этом на мгновение, то вспомнил бы, что быть мастером шпионажа означает иметь информаторов. Хотя на самом деле он об этом не думал. — Тебе обязательно это делать? — Считай это хобби, — беспечно сказал Кэйя. — Тебя трудно назвать незаметным. — Только для тебя, — отрезал Дилюк. — Потому что ты… — «Ты слишком хорошо меня знаешь». — ... ты слишком любопытный. — Все это часть работы, Мастер Дилюк. — Правда? Кэйя немного отпрянул назад. — Я провел долгое время, думая, что однажды проснусь в мире, где ты мертв, и я бы даже не узнал, если бы ты не стал беспечным настолько, что решил отказаться от Глаза Бога, — сказал он резче и холоднее, чем осколки, которые он вызвал в бою. — Прости уж, если от этой привычки мне трудно избавиться. Дилюк не думал, что это была вся правда или даже ее половина, но он был слишком поглощен тем фактом, что Кэйя беспокоился о нем. — Ты… — начал он, а затем остановился. Он не знал, как сказать то, что хотел. Дилюк едва знал, что хотел сказать: «Что дает тебе право беспокоиться обо мне? Я могу позаботиться о себе, или, если хочешь, ты можешь следить за мной каждую минуту дня, если это то, что тебе нужно, чтобы не волноваться, что я умру». Это совсем не одно и то же. Хотя, и то, и другое было правдой. — Спасибо за помощь. Сегодня. Кэйя отвел взгляд, расслабив плечи. — Не упоминай об этом. Какой смысл во всей этой информации, если я не получу немного удовольствия, действуя в соответствии с ней? Было приятно снова сражаться бок о бок с Кэйей. — Теперь ты тоже умеешь метать ножи, — резко сказал Дилюк. — Кто научил тебя ими пользоваться? — Розария, — сказал Кэйя, ничуть не смущенный сменой темы. — У нее неплохая коллекция подобного, и она умеет целиться. Это звучало как недомолвка, хотя Дилюк не был заинтересован в разборе того, что говорилось. — И ты бросал их левой рукой. Это впечатляет. Кэйя рассмеялся, низким звуком, от которого по спине Дилюка пробежали мурашки. — Она связала мне одну руку за спиной и заставила меня учиться, — сказал Кэйя, как будто это было нормально. Как будто это было совершенно разумное высказывание, а не красная тряпка для Дилюка. Мастер сжал руку в кулак и позволил огню зашипеть в ладони, пока ожог не вернул его в себя. В ту ночь они целовались. Они так много целовались, что губы Дилюка все еще приятно болели, когда он проснулся ранним утром, очарованный тем, как близко их тела прижались во сне. И теперь Кэйя был здесь, и они вели себя... почти нормально. Они никогда так долго не спорили о подобном. О том, что Кэйя ищет проблемы, и ножи тут совсем не причем. Кэйя был… он был… — Дилюк? — Что? — Я сказал что-то не так? Вопрос прозвучал странно в его неуверенном тоне. Разве Кэйя не должен был знать, сказал ли он что-то не так? Казалось, он говорил все безошибочно, когда хотел. Он спрашивал, согласен ли Дилюк с этим? — Ты не должен говорить такие вещи, — жестко сказал Дилюк. — Рядом со мной. Долгая пауза, связанная со всеми вещами, которые ни один из них не хотел затрагивать повисла в воздухе. — Я понимаю, — наконец сказал Кэйя, немного успокоившись. Дилюк испугался того, что он действительно видел. Что Кэйя знал, что имел в виду Дилюк и чего он хотел, и презирал его за это. В конце концов, почему бы и нет, если Дилюк и раньше причинял ему боль? Дилюк не имел права желать этого сейчас, желать чего-либо, кроме того, чтобы Кэйя держался от него так далеко, как это необходимо для безопасности самого Капитана. Остаток пути они прошли в молчании. Над Мондштадтом пошел снег.