Укол в сердце

***

       Где-то отдалённо слышалась чья-то возня. Нет, я не умер. Я не мог умереть. Жизнь после смерти — полный бред! Чёрта с два, я живой, ещё живее всех живых! Вот только… мне бы встать хотя бы…        Мягкий яркий свет сменился ослепительно-белым, как будто карая меня за атеистические мысли. Нет, я точно не умер: я чувствую своё тело, пусть и не могу им пошевелить. Я… я думаю, в конце концов!!!        Сквозь непрерывный гул, который я сначала принял за тишину, вдруг начал слышаться чей-то знакомый голос. То есть не то, чтобы знакомый очень близко… но я как будто был даже рад его слышать. Через минут пять я понял — это был Десятый. Я не мог выговорить ни слова, ровно как и пошевелиться. Я не знаю, как меня будто парализовало, но сразу в мысли бросилось выражение: «Поражение нервной системы». Наверное, головного мозга это не коснулось, а вот нейроны спинного мозга значительно пострадали, и теперь… НЕТ, МАЙЛЗ, ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ, ТЫ НИХРЕНА НЕ ОСТАНЕШЬСЯ КАЛЕКОЙ, ИДИОТИНА! ТЫ ВЫБЕРЕШЬСЯ ИЗ ЭТОГО СОСТОЯНИЯ, ПРОСТО ДАЙ СЕБЕ МИНУТКУ!..

***

       Он совершенно не шевелился. То есть… совсем. Даже с открытыми глазами он казался… казался мёртвым. Я никогда не обращал внимание на глаза доктора. Они были ярко-голубыми, с такими переливами, которые бывают разве что на картинах каких-нибудь известных маринистов. И они были такими умными… доктор как будто о чём-то напряженно думал, но в то же время не выражал совершенно никаких эмоций. То есть… он и до этого не особо их проявлял, но хотя бы имитировать старался. А сейчас… совсем ничего. Совсем.        И я виноват в этом. Виноват, что теперь этот лис оказался… здесь. Да, он осознавал риск, понимал все детали своей работы, но… если бы я был аккуратнее, я смог бы это предотвратить. И тогда бы он мог закончить начатое и почувствовать успех — ведь в этом было его личное счастье…        — Простите меня, мистер Прауер… пожалуйста…

***

       По щеке, одна за другой, медленно капали слёзы. За эти несколько дней лис сумел стать для Соника настоящим авторитетом, если не кумиром. То и дело Майлз мог замечать на себе то пристальные, то беглые взгляды ежа, а тот взгляд вчера он до сих пор помнил. Это был… очень странный, даже немного пугающий взгляд. От него становилось не то жутко, не то как-то даже приятно… как комплимент от того, кто тебе давно нравится.       От такого направления мыслей кисть лиса сжалась в кулак, а нижняя губа нервно задрожала. Видели ли вы существо, встающее на ноги после инсульта? Майлз сейчас выглядел примерно так же, только лицо его не скривилось даже от такого. Как и был, он судорожно выдохнул, наконец выдавив из себя:        — Твою бабу за ногу, Десятый… кто умер?        То, с какой скоростью и без того скоростной ёж подлетел к дивану, невозможно было передать в числах. Это была скорость истинного сожаления и нескрываемой радости: конкретно для него лис действительно восстал из мёртвых, чем, однако, не напугал, а лишь обрадовал. Соник буквально набросился на шею лису, после чего, всё же, отлип от него. Камера слежения в дальнем углу помещения сразу же поймала фокус на объектах, чтобы наблюдающие ничего не упустили. Как думаете, каково было смотреть за тем, как руководитель исследования сам становится подопытным?        — Сколько я пролежал так?..        — Мистер Прауер… кхм. Около восьми часов.        — Твою мать… ладно, это не так важно. Главное, что я жив, никакого траура не надо.        Лис как-то странно улыбнулся, искоса посмотрев на Соника. Этот синий ёж начинал даже как-то нравиться ему, хотя бы тем, что умел быстро успокаиваться и не ныл по пустякам. Подойдя к камере, Майлз позвал «управляющего» на связь, на что ему ничем не ответили.        Прауер не удивился, когда в камеру вошла София. Как-никак, именно её он назначал своим заместителем в случае непредвиденных обстоятельств. И, кажется, она прекрасно справлялась со своими поручениями: новый строгий костюм, выглядывавший то и дело из-под халата, смело говорил о том, что она утвердилась на месте достаточно хорошо.        — Рад тебя видеть, Софи, — тут же сделал довольную мину лис, глядя на коллегу. — Полагаю, не лучшей идеей было помещать меня к Десятому в камеру… если бы у тебя в кровати лежал практически труп, насколько сильно ты бы обрадовалась?        Кошка, не смущаясь, стояла, слегка потупив взгляд.        — Как видите, я жив и очень даже здоров, поэтому… я могу покинуть это место, верно?        — Видите ли, доктор Прауер… некоторые формальности мешают мне это организовать. Лично вами «ZERO» был приравнен к проектам особой важности и повышенной категории опасности, поэтому вам придется пробыть здесь до установления полной безопасности.        — Организуйте обследование. Мой организм чист, я уверен в этом.        — Увы, Майлз, это не так…        — Ч-что?        — Ваша разработка пусть и нейтрализовала часть нанитов, они все ещё находятся внутри вас. И, как показали опыты, антитела смогут сдерживать репликаторов ещё около двенадцати часов…        — Нет, здесь какая-то ошибка!.. Мои расчёты не могут быть неверными, я точно знаю. Проведи повторный анализ ткани, убедись, что все правда в порядке!        — К сожалению, вы не можете сейчас мне говорить в таком тоне. Руководство поручило управление отделом мне, и поэтому… Майлз, — Софи подошла как-то странно близко к лису, начиная говорить практически шёпотом. — Если вы хотите остаться в живых, не мешайте работать.        Сказать, что Прауер просто удивился — всё равно, что не сказать ничего. Он, грубо говоря, был обескуражен. В то время, как София уже вышла из камеры, Майлз вдруг возымел желание догнать её, но, столкнувшись с захлопнувшейся прямо перед лисьим носом титановой дверью, стал просто с силой бить по ней кулаками. Каким надо быть идиотом, чтобы допустить ТАКОЙ дерзкий план того, кто втёрся в доверие и находился прямо под носом Майлза. Это был грубо говоря захват власти… нет, не может быть! Лис просчитывал каждый свой шаг, но он даже не догадывался, что та, кому он доверил целый отдел, вот так просто бы взяла и заменила его…        Фенилалкиламины. Майлз вспомнил про их существование только сейчас. Софи была доктором наук в области химии, и изготовить психостимуляторы в такой лаборатории, которая была в её доступе, было ну просто легче лёгкого. Вот откуда нестабильность Десятого, эта реакция и усиленный инстинкт самосохранения. Вот почему наниты не были отключены на ночь тогда. Всё было подстроено… А ведь Софи действительно была ближе других к Десятому: через неё проходила вся одежда, вся пища для него, большинство диагностик также проводила она, наравне с Майлзом…        — Вернись немедленно! — кричал уже сам не свой от гнева Майлз, колотя несчастную дверь так, что кисть точно покрылась микротрещинами.        — Объект одиннадцать, проявление агрессии на сотрудника О.П.И. Угроза жизни и здоровью — желтый уровень.        Майлз знал, что его действия не спасут его. Он лишь загонял себя в яму глубже и глубже, кажется, из-за злости не осознавая, что творит. И его бы точно усыпили, если бы не голос Соника.        — Мистер Прауер! Мистер Прауер!!! Прекратите, прошу!        — Десятый? — лис остановился, сам не понимая, почему. Что-то в этом еже было такого, что не мог объяснить сам Майлз. Но это самое что-то он не хотел признавать, не хотел утвердить, что привязался к кому-то, и уж тем более не хотел принимать, что этот кто-то был практически обречён им же на смерть.        — Разве вам не понятно, что она этого и добивалась? Вызвать в вас гнев, чтобы показать другим, что вы опасны! Мистер Прауер, ведь вы — величайший учёный из всех, кого я только зна…        — Не думаю, что ты знал других учёных помимо меня. И уж тем более не думаю, что ты знаешь меня.        Лис был в отчаянии. Впервые его так легко обвели вокруг пальца, и сейчас он хотел сорвать эту злость на всё, что перед ним было. Соник присел на край дивана, в то время как Майлз продолжал стоять у двери.        — Дежурный. Согласно трудовому договору, я имею право выбирать, менять ли мне условия проживания, или нет. Мистер Прауер не представляет угрозы для меня, поэтому я заявляю, что переселять ни его, ни меня не требуется.        — Для подростка у тебя ну просто хорошая память… Ты останешься в этой камере, хорошо. Но что касается докто…        — Я согласен. Остаюсь с Десятым. И Джей, чёртов ты робот, прекрати говорить, как машина! Ты же диспетчер, в конце концов!        — Принято к сведению.        — Мистер Прауер?.. Мне… мне надо было показать вам это раньше, но… — Соник быстро сбегал за блокнотом и уже через мгновение вернулся обратно к дивану, раскрывая перед лисом какие-то зарисовки. Камера в углу не смогла их рассмотреть из-за спины в серой футболке, умело поставленной под верным углом.        — Я рисовал вас по памяти… Тут совсем немного, но мне хотелось бы знать ваше мнение.        Обсуждение рисунков Соника проходило достаточно бурно и даже со спорами, но в конечном итоге Майлз хвалил работы ежа даже несмотря на небольшие недочеты. Как-никак, никто не идеален, верно?

***

      — Включить резервные генераторы! Активировать протоколы защиты! Код красный! Если вы упустили их… Вам лучше не знать, что с вами станет…       — Доктор Грэй!       — Слушаю, Саймон.       — Докладываю: объектам Десять и Одиннадцать удалось скрыться. Семьдесят процентов системы защиты здания выведены из строя. Никаких данных по их исчезновению не было обнаружено.       — Молодец, Саймон… МНЕ НУЖНО ИМЯ. СБЕЖАТЬ ИЗ КАМЕРЫ ПОВЫШЕННОЙ ЗАЩИЩЕННОСТИ БЕЗ ПОСТОРОННЕЙ ПОМОЩИ НЕВОЗМОЖНО! К тому же, она полностью цела… Кто был на смене?       — Я, доктор Грэй! — Саймон ходил по лезвию ножа. Он… он всегда работал с Софи, и никогда бы не подумал, что она способна себя ТАК вести. — Но София… я не помогал им, клянусь!       — Скажи мне, где они, и мы разойдёмся по-хорошему…       — Я… я правда не знаю, мэм…       Точный выстрел прямо промеж глаз. Звук его был настолько громким и неожиданным в таком огромном помещении, что многие сотрудники вскрикнули: кто-то от выстрела, а кто-то от трупа, с грохотом повалившегося на кафель.       — Министерство будет жутко недовольно… Допросить всех, кто был причастен к проекту — Я ХОЧУ ЗНАТЬ, ГДЕ ОНИ, УЖЕ СЕГОДНЯ! ПРОЧЕШИТЕ КАЖДЫЙ ДЮЙМ ТЭДО, НАВЕДАЙТЕСЬ В КАЖДЫЙ БИЧАРНИК, ГДЕ МОГУТ ОКАЗАТЬСЯ ОБЪЕКТЫ! ЖИВО!       Труп Саймона, оставленный лежать на полу, убрали лишь через несколько часов. Однако на следующее утро его не обнаружили даже в морге. Патологоанатом был вскрыт трупом — иронично, не правда ли?