Я пришёл научиться плавать, но, кажется, научился тонуть

      — Начнём с того, что нырять нужно головой вниз. Звучит страшно, но на деле это тебе не земная гравитация, так что не расшибёшься, — Джин и сам чувствует волнение, хотя знает, что с Чонгуком не случится ничего плохого. Он не позволит этому случиться. — Давай сначала ты попробуешь попрыгать в воду вперёд ногами, хорошо? Чтобы привыкнуть к ощущению.       Чонгук кивает на это, немного отходит от края бассейна и легко разбегается, прыгая. Полёт оказывается лёгким, вода принимает его без проблем, и, выплывая, он кивает тренеру.       — Ну как?       — Мягенько, я думал будет жёстче, — он подтягивается на руках и выходит из воды, не замечая залипнувшего на это зрелище Сокджина. Раньше ему было до лампочки на чужой мокрый торс, но Чонгук оказывал на него иное влияние.       — Так всегда кажется, но даже с большой высоты при правильной группировке погружение будет лёгким и без боли. Поэтому сейчас мы поучимся группироваться, — Джин встал рядом. — Смотри, поднимаем руки над головой, плечи должны прижимать твои уши. Держи руки ровно и положи одну ладонь на другую, не переплетай пальцы в замок, да. Опусти подбородок. Очень важно прижать подбородок к груди. Это поможет тебе сделать тело обтекаемым и мягко войти в воду.       Он совершал каждый шаг с Чонгуком, наглядно демонстрируя то, что тому нужно сделать.       — Потренируемся теперь входить в этом положении в воду. Присядь на колени перед бассейном, так, чтобы пальцы ног немного свисали, и плавно опускай корпус к воде. Да стой ты, послушай сначала!       Сокджин дёрнул его обратно в присест, фыркнув.       — Неугомонный, захлебнулся бы сразу. Вот ты наклоняешь корпус, как бы проскальзывая в воду головой вперед. Когда за верхней частью тела полетят ноги, выпрями их и вытяни носочки. Перед этим обязательно задержи дыхание. Сначала можешь немного наглотаться воды, но когда потренируешься, то привыкнешь. Давай, пока не почувствуешь себя уверенно, а потом будем с положения стоя учиться. Группировку не забудь! И дыхание!       — Да понял я, — Чонгук засмеялся и выполнил нужные действия, ныряя в воду.       В первые пару раз он действительно нахлебался воды, но после немного привык, и стало легче. Группировался он уже на автомате, и никаких проблем не возникало. Ким смотрел за ним внимательно, поправлял мелкие погрешности и внутренне вздрагивал каждый раз, когда тело подопечного оказывалось полностью в воде. Но Чонгук каждый раз выплывал с улыбкой и озорством в карих глазах, успокаивая тренера своим сиянием.       — Теперь из положения стоя. Вставай у края, пальцы ног снова должны немного свисать. Я буду направлять тебя в первые разы, чтобы ты запомнил в каком положении должно быть тело, — Сокджин встал сзади, бережно положив одну ладонь на его пресс, а вторую на спину.       Чон замер, широко распахнув глаза. Касания ощущались так ласково, что Чонгуку расхотелось нырять, лишь бы просто стоять так с тренером как можно дольше, но долг звал его.       — Сгруппируй руки, прогнись в пояснице и направь пальцы к воде. Прижми подбородок, и после того, как будешь наклоняться в воде твои ноги полетят за телом, держи их вместе и выпрями носочки.       Джин говорил спокойно и тихо, находясь в такой тесной близости, слушая размеренное, успокоившееся после погружения, дыхание и чувствуя влажное под пальцами тело. Ни минуты не колеблясь Чонгук послушно выполнил его команды, и, ведомый чужими руками, погрузился в воду.       — Умница, ты отличный ученик, — старший довольно потрепал его по голове. — Или я такой гениальный учитель, ах, куда же ты без меня.       Он томно вздыхает и заливается смехом от брызг, беспощадно летящих в него.       — В телевизоре это выглядело по другому, я ожидал чего-то более эпичного, — Чона легко передёргивает от щекочущей в носу воды.       — Потому что это простое, самое обычное ныряние. А сейчас будем учиться с хорошей техникой. Только потренируйся пока нырять стоя без моей помощи. Ты понял положение, или ещё пару раз повторим вместе?       — Вообще не понял, всё как-то очень быстро прошло, — Чонгук нагло врёт, схватив информацию в ту же секунду, как руки инструктора направили его в воду. Но он так хотел почувствовать их на себе снова, что не мог отказать себе в этом небольшом вранье.       Чужие ладони обвивают его вновь, тёплое дыхание ощущается на мокрой коже так отчётливо, подзывая к себе мурашки. На мгновенье Чон прикрывает глаза, ощутив мягкий поцелуй на своём плече и не может сдержать грустной улыбки, едва коснувшейся его губ. Он ныряет, не позволяя Сокджину увидеть её и в чём-то усомниться.       — Поставь ведущую ногу на бортик. Опорную ногу выдвинь немного дальше второй ноги, так, чтобы пальцы слегка свисали с бортика. Второй ногой ты должен твердо стоять на земле, вес нужно равномерно распределить на две ноги. Это стартовая позиция для нырка, — Джин немного отходит, проверяя его положение. — Подними руки над головой. Также, как мы это делали, когда тренировались на берегу, подними руки вверх над головой и выпрями локти. Плечи прижми к ушам, да, отлично. Ладони держи открытыми, положив одну руку на другую. Держи руки так, пока не будешь готов нырять.       Чонгук кивает ему, готовый.       — Смотри, важное замечание, нужно оттолкнуться и нырнуть, а не наклониться и упасть, как мы делали до этого. Входи в воду сначала кончиками пальцев, тело сохраняй в ровном положении. Ноги вместе, а не в растопырку, и носочки вытянуты. Надеюсь, про задержку дыхания мне тебе напоминать не нужно. — Сокджин подходит, поправляя осанку больше для касания, нежели для того, чтобы действительно его выпрямить. — Попробуй немного проплыть после того, как вынырнешь.       Немного тушуясь вначале, Чонгук топчется на месте, пока не собирается с мыслями и отталкивается от бортика, ныряя в воду. Джин, просканировав его прыжок, уже понимает что сказать, дабы немного поправить его положение, но Чон не проплывает несколько метров, как договорились. Он вообще не выплывает, заставляя старшего ощутить резкий холод, окатывающий его с ног до головы, словно душ. Каждая секунда кажется ему чем-то похлеще вечности, а мысли кричат и превращаются в писк. Они резко схлопываются, оставляя его в синей тишине.       — Чонгук? Чонгуки? — Сокджин бросается к бортику, замечая странное положение тела в воде, и не раздумывая ни секунды, ныряет к нему, вдохнув как можно больше воздуха.       Он хватает Чона за предплечье, готовый вытянуть его, но чувствует руку на шее, что притягивает его к чужой голове. А в следующую же секунду в беспокойной черепной коробке не остаётся ни единой мысли, ведь на своих губах он ощущает чужие, такие горячие и бесконечно нежные. Джин обхватывает его шею руками, отвечает, делясь своим накопленным и сохранённым только для него одного воздухом. Цепляется так, словно они находятся не под толщей воды, а на диванчике в каком-нибудь уютном загородном домике с черепичной крышей.       — Ты! — Сокджин глубоко вдыхает потерянный в поцелуе воздух, стуча по его плечам. — Невероятный дурак! Просто сказочный идиот, напугавший меня до чёртиков! Да чтобы тебе акула задницу сгрызла! Да провались ты нахрен с такими приколами, я же испугался, актёришка ты несчастный! Да как ты вообще посмел?!       Чонгук открыто пялится на него с самой счастливой и ясной улыбкой на свете. Младший выглядит так, будто выиграл лотерею, или словно Санта наконец-то подарил ему на Рождество собаку. Он будто вовсе и не замечает те бесконечные удары и шлепки по его груди и плечам, выбешивая этим Джина только больше.       — Да чего ты на меня так пялишься? Кулаки мои видел? Я тебе их в задницу засуну, кусок дурака! Мелкий! Подлый! Поганец! Да что?! — Ким часто-часто дышит, теряя всю спесь перед этой сияющей физиономией.              — Хён, а мы в воде, — Чон смеётся.       — Да ладно, нахрен! А я думал в лаве купаемся, вот это ты удивил, идиот несчастный! Прямо глаза мне открыл, слушай, без тебя я и не догадался совсем. Гордись теперь!       — Хён, мы в воде, — он терпеливо ждёт, готовый выдержать эту тираду ещё не раз, прежде чем старший наконец таки всё поймёт. Но больше этого не происходит, Джин открывает и закрывает рот, его лицо вытягивается, а сам он шокировано смотрит по сторонам, привычно держась на воде.       — Ты… Я… Ох…       Чонгук щурится, пытается понять капли ли это с волос, или прямо сейчас Сокджин перед ним по настоящему плачет. Он помогает Киму сесть на бортик и обнимает поперёк талии, прижимаясь так сильно, словно Джин может упорхнуть от него в эту же секунду. Гладит по спине и прилипшей к ней мокрой футболке.       В ясных коричных глазах слёзы выглядят как капельки из хрусталя, такие же чистые и хрупкие. Чонгук боится касаться чужого лица, так и держится за талию, не давая тому прожить это одному. Он искренне не знает, к чему ему готовиться. Возможно сейчас ему в зубы засунут пряник, а может поведут к кнуту, который рассечёт его тело явно не сильнее, чем сердце. Чон на самом деле не знал что делать, когда перед ним плачет человек, такой дорогой сердцу и глупым мыслям. Он и со своими слезами никогда не понимал что делать, а тут и вовсе тупик. Подсознание подсказывает делать только то, чего бы он сам хотел в этот момент, и, прислушавшись, Чонгук это сделал, решая в очередной раз за сегодня броситься в омут с головой.       Джин склонил голову, не роняя ни единого звука, уложив бесполезно обессилившие руки на чужие крепкие плечи. В нём перещёлкнуло, перемкнуло вновь, как и полтора года назад. Эмоции полились через край, смывая границы его здравомыслия. Казалось его сильное тело сжалось до размеров небольшой собачки, широкие плечи, расправленные гордо, сейчас ушли вглубь, пряча хозяина в прочный панцирь от всего, что происходило вокруг.       Чонгук обхватывает нежное лицо своими ладонями, касается бережно настолько, что Сокджин не сразу замечает.       — Прости меня.       Джин мотает головой, роняя солёные капли на чужие щёки. Он не может вымолвить и слова, шмыгая красным носом, и даже это кажется Чонгуку до боли очаровательным. Младший мысленно радуется тому, что оставленный неподалёку телефон так ему и не пригодился. Только вот до сих пор было непонятно, сработало ли всё так, как он представлял в одном из своих лучших сценариев.       — Ты всё можешь, понимаешь? Ты большой молодец, Джинни, — Чон поправляет его чёрную мокрую чёлку, смотрит побито. — Прости за то, что сделал это, но я так сильно тобой горжусь, ты даже и представить себе не можешь. Я понимаю, что травмы не уходят просто так, мы не в сказке, где принцесса спасает лягушку волшебным поцелуем любви. Наши проблемы не решатся одним роковым поступком, но ты можешь позволить ему повлиять на тебя.       Он берёт его руку в свою, не встречая сопротивления, лишь слышит горькие слёзы.        — Посмотри, вот твоя мечта. Ты потерял её там, на глубине. Я не смог вытащить её целой и невредимой, хён. Но я верю, что ты знаешь как её починить.       Ещё месяц назад Сокджин не поверил бы в эти глупые психологические приёмы, но сейчас, кажется, видит блеск в собственной ладони. Будто его жемчужная мечта блестела из последних сил, спасённая в последний момент. Она готовилась к забвению в чёрных глубоких водах, окутанная густыми зарослями водорослей и охраняемая морскими чудищами.       — Ты можешь злиться на меня сколько захочешь, можешь забыть меня навсегда и заблокировать каждую новость обо мне. Но прошу, почини её. Она только твоя, и ничья больше. Ты сияешь так же ярко как она, и угасаешь с ней же, — Чонгук аккуратно закрывает своими пальцами дрожащую ладонь и прикладывает к его сердцу. Смотрит так, что невозможно оставаться холодным, даже если бы сильно-сильно хотелось. — Обещай мне, хён.       Джин долго молчит, медленно успокаивает шторм в своей душе, дожидаясь такого необходимого сейчас штиля. Чон обнимал его всё это время, держал не крепко, словно готовый к тому, что его в любой момент оттолкнут, отправляя на место добытой со дна драгоценности в грубые клешни и щупальца. Он совсем его не торопил и не требовал никаких ответов. Чонгук молчал, не смея и взгляда поднять на того, кого так сильно обидел. Со стороны казалось, будто он примёрз, будто превратился в Джека из «Титаника». Ким глубоко дышит, усиленно смазывает в голове шестерёнки, заставляя их работать исправно. Ему трудно засунуть первичную реакцию поглубже, но вот злиться не хотелось уже совсем, кричать тоже. Он пережил этот момент, комок его эмоций, и, кажется, нервов, вышел наружу, помахав на прощание ручкой.       Ему было понятно, чего добивался Гук, почему он так поступил. Джин решил даже не думать о том, как он узнал о произошедшем много месяцев назад. На самом деле и вариантов-то у него не было, знал лишь узкий круг лиц, и лишь с одним человеком из него Чонгук был знаком. Может быть, когда он немного отдохнёт, то сможет немного позлиться на Хоби, дав ему уверенный подзатыльник за раскрытие чужих секретов, но сейчас сил не осталось совсем.       Не смотря на это, он вновь и вновь в голове прокручивает момент погружения. Главным было спасти Чонгука, не дать ему утонуть, хотя сейчас он отлично осознаёт, что шансы на это стремились к нулю. Его обманули легко, и он купился. Полез в эту воду, даже не заметив того, что именно сделал. Страх был за чужую жизнь, не за собственную. Он не знает поменялось бы что-то, если бы это был не Чонгук, а всё произошедшее оказалось не более, чем случайностью. Даже то, что он был в воде не гарантировало того, что он сможет повторить это сам, без риска чьей-то смерти. Может, страх вернётся, даст ему захлебнуться вновь, потешаясь над чужими надеждами и желаниями. А может никогда больше и не вернётся, трусливо отступив. Мысли в голове теперь роятся, но Джин старается сохранять рассудок, не позволяя себе обмануться и вновь возвращаться к проклятым «если бы».       Сейчас ему кажется что он хотел этого. Хотел, чтобы кто-то помог ему выплыть со дна и дать уверенность в том, что у него вновь получится. Но было так страшно.       Чонгук сделал для него самое отвратительное, и самое лучшее, это он мог сказать точно. Он словно родитель, поднял упавшее дитя, отряхнул его колени от асфальтной пыли и вновь усадил на велосипед, пробегая с ним вместе несколько десятков метров. Сейчас он отпускал его, чтобы Сокджин поехал сам, чувствуя ветер в волосах и свободу в мыслях от собственной победы над страхами и неудачами.       Липкие оковы спадали, щупальце отпустило его шею, возвращая способность дышать. Они не дали ему сбежать полностью, не испарились как по волшебству, но теперь стало определённо легче. Сегодня вода вновь приняла его, извинилась, пристыженная Гуком. Как бы трудно ни было, Ким знал, что не упустит этот шанс. Может ему понадобится много помощи, может придётся сломать себя ещё ни раз, но он не мог подвести ни себя, ни того, кто пошёл на такие жертвы, чтобы вернуть ему веру в лучшее.       Джин мягко потрепал Чонгука по волосам, встречая глазами удивление.       — Спасибо что вернул её, я постараюсь понять, как её починить. Я обещаю, что постараюсь, Чонгуки.       Впервые за всё это время он улыбался, роняя слёзы. И больше всего он надеялся на то, что теперь плакать будет только от счастья. Например, на пьедестале.