Подземный город встречает гостью

Слабый искусственный свет фонарей освещал грязные улицы Подземного Города. Наверное, сейчас была ночь, хотя как тут разберёшь, если здесь никогда не бывает рассвета? Микаса задумчиво следовала за новым знакомым. Босиком прогуливаться по ледяному камню — то ещё удовольствие. Однако, такие неудобства, как спёртый воздух, холод и смог, отошли на второй план, после того, как незнакомец представился. Аккерман. Тут есть пара вариантов: либо он просто из её рода, либо близкий родственник Леви. Ей думалось, что в Подземном Городе было не слишком много семей с такой фамилией. Однако, Леви говорил, что он не знал своего рода. Мама не дала ему фамилию. И Кенни не говорил про то, что он Аккерман. Ей показалось странным, что незнакомец так легко представляется настоящей фамилией, ведь Аккерман такой же изгнанник, как и азиат, ей то не знать? А, может быть и того хуже. Микаса чуть было не стукнула себя по лбу, когда с глупой досадой поняла, что всерьёз размышляет над поведением персонажа из собственного сна. Какая чушь! Из мыслей её вывело столкновение подбородком о чужую спину. Она отшатнулась. Мистер Аккерман остановился перед дверью маленького, каменного домика, побелка которого давно слетела, открывая такие же голые стены, какие бросались в глаза со всех сторон узкой улочки. Микасе внезапно пришла мысль, что не всегда здесь было так паршиво. Возможно, когда-то все эти улицы и кварталы бережно убирались, пахло свежим хлебом, а вентиляция работала исправно. — Пришли, — сказал мистер Аккерман и потянулся к дверной ручке. — Может быть мне лучше уйти? Не хочу смущать вашу семью своим присутствием. Несмотря на то, что ей было неловко стеснять близких людей этого человек, любопытство всё же брало вверх, поэтому попытка вежливо уйти прозвучала вяло и весьма неубедительно. Мистер Аккерман оставил её слова без ответа. Какая знакомая реакция. Микаса задумалась. Теперь она точно понимала, кого именно он ей напоминает. Леви. Тот же взгляд, те же острые черты лица, то же стремление помочь. Теперь, когда она прокручивала в голове, произошедшее в переулке, ей показалось, что даже стиль удара узнавался. Правда, на нового знакомого Микасе приходилось смотреть снизу вверх и это было весьма необычно, да и странно вежливый тон, казался, чем-то абсурдным. Дверь со скрипом отварилась. Мистер Аккерман пригнулся и скользнул внутрь. Микаса нерешительно проследовала за ним и аккуратно закрыла обветшавшую дверь. — Папочка! — раздался звонкий детский голосок. Из-за полотна, что служило своеобразной ширмой, разделяя пространство, как бы на несколько комнат, выскочила девочка лет восьми. Длинные тёмные волосы спутались и торчали в разные стороны, когда-то светло-серое платьице потемнело, протёрлось на локтях и было ей явно не по возрасту. Она остолбенела, увидев Микасу. Глаза испугано распахнулись, а рот невольно приоткрылся. Микаса потеряла дар речи. Ей показалось, что перед ней стоит Мариан, только слишком быстро повзрослевшая и с несвойственными эмоциями страха. — Кушель, милая, не пугайся, — Мистер Аккерман подхватил оцепеневшую дочь. — Это... Он не нашёлся с ответом и бросил вопрошающий взгляд на Микасу. Но та не спешила помогать, в голове творилась чёрт-те что. «Кушель? Неужели это...» Когда его взгляд стал откровенно просящим она спохватилась. — Я — Микаса, — она постаралась улыбнуться, однако девочка, что так напоминала ей о дочери, не давала прийти в себя. «Это просто сон. Сон. Сон. Сон!» Кушель, однако, просияла в ответ на неудачное проявление дружелюбия. — Я ужин приготовила, пойдём скорее, — живо протараторила Кушель, высвобождаясь из сильных отеческих рук и, кажется, уже совершенно позабыв о незваной гостье. Либо просто о факте того, что гостья была незваная. — Не ты, а мы, — кто-то наиграно громко фыркнул за ширмой. — Кенни! — Кушель пнула полотно, раздалось сдавленное: «Ай». Мистер Аккерман рассмеялся, жестом приглашая Микасу проходить вперёд. Она только сейчас обратила внимание на то, что воздух здесь отличался от уличного: пахло молоком, свежеиспечённым хлебом и полынью - дышать стало намного легче, в горле больше не першило. Хотя откашляться всё равно хотелось. Внутри дом оказался такой же потрепанный, как и снаружи: отделка давно облупилась, балки обветшали, половицы скрипели при каждом шаге, разделительные полотна изрядно поела моль, оставила жёлтые разводы и мелкие россыпи дырок. Несмотря на всё это Микаса ощущала уют. Это место, пусть и такое бедное, с уверенностью можно было назвать домом. Микаса отодвинула ткань, за которую забежала Кушель. Здесь, по всей видимости, располагалась кухня. Комнатка вмешала в себя обеденный стол, небольшую печку с плитой и несколько стульев: у одного из которых не было ножки, он стоял возле стены, отчего и не падал. На побитом временем кресле сидел седой мужчина крепкого телосложения и густой бородой, в которой ещё сохранились чёрные волосы. Его пергаментные губы растянулись в приветливой улыбке, едва только он завидел Микасу. — Добро пожаловать, миледи, — сказал пожилой мужчина, смотря на Микасу с добродушным прищуром. «Почему они все такие вежливые? Совершенно не понимаю...» Мысленно Микаса ещё раз напомнила себе, что всё это всего лишь сон, а поэтому не нужно искать причин и объяснений. Она слегка поклонилась и заметила сидящего на груде тряпок у полотна мальчишку лет 11-ти, он увлечённо точил нож, искры прыскали и тут же исчезали, отчего время от времени раздавался характерный скрежет. — Ну что ж, сынок, представь юную леди, — обратился старик, смотря куда-то за Микасу. «Юную? В каком смысле? Хотя, для него я может и юная». Она подавила ироничный смешок, оставаясь показательно невозмутимой. — Отец, это Микаса... — он покосился на неё с тем же вопрошающем взглядом, что и пару минут назад. — Йегер, — выпалила она: нечего им знать, что они однофамильцы. — Очень приятно, — кивнул старик и протянул руку, слегка подавшись вперёд, — зовите меня дед. Микаса пожала сухую шершавую ладонь. Почему-то при взгляде в эти выцветшие глаза её обуяло доселе невиданное умиротворение. — Кенни, а ты чего не здороваешься, где твои манеры? — шутливо нахмурился дедушка. — Здрасте, — буркнул Кенни не поднимая взгляда. Микаса заметила, как его уши зарделись, отчего невольная улыбка появилась на прежде деланно серьёзном лице. Мистер Аккерман пригласил Микасу за стол. Кушель, по-видимому, возомнив себя взрослой, гордо хозяйничала, разнося исходящую густыми барашками пара кашу. Первая миска оказалась у дедушки: он ел сидя в кресле. Вторая у мистера Аккермана. Третью Кушель осторожно поставила перед Микасой, которой было весьма неловко оставаться без дела. Но, вероятно, Кушель слегка успокоилась, потому что теперь смотрела на незваную гостью с любопытством, от прежнего испуга не осталось и следа. — Здесь только два стула, — обратилась Микаса полушёпотом к Мистеру Аккерману, когда Кушель с очередной порцией направилась к брату, — я могу поесть стоя. — Не надо, — он смягчился в лице, взглядом указывая в сторону. Микаса повернулась: Кушель и Кенни сидели вместе на одеялах и ели, о чём-то перешёптываясь. — Они всегда так едят, — повёл плечами мистер Аккерман. Микаса кивнула. — Спасибо, — она мельком посмотрела на собеседника и перевела взгляд на еду Мягкий сладковатый вкус молочной каши подавил оставшийся неприятный привкус во рту после дымной улицы. Чайник закипел, оповещая хозяев нарастающим свистом. Мистер Аккерман поднялся, отодвинув уже пустую тарелку в сторону. «Теперь ясно от кого у Леви эта дурная привычка есть пока спичка горит» — мысленно фыркнула Микаса и проследила за действиями Мистера Аккермана. Он достал из висячего шкафчика небольшую металлическую коробочку и керамический расписной заварник со сколотым носиком. «Интересно, откуда здесь такая вещица?» Мистер Аккерман ополоснул заварник кипятком, после чего засыпал пару щепоток, которые достал из металлической коробочки (что в ней было Микаса не смогла разглядеть). Он залил воду и поставил заварник на стол. Когда Мистер Аккерман сел обратно, Микаса как раз закончила трапезу и поднялась, по привычке собирая грязную посуду. Поймав озадаченный взгляд Мистера Аккермана, она замерла. — Можно? — сдавлено спросила Микаса. Он лишь слабо кивнул, проводив её странным взглядом. — Кушель, покажешь мне как мыть посуду? Кушель одарила её удивлённым взглядом больших светлых глаз, но не прошло и пары мгновений, как она вскочила с места. — Конечно! — она вырвала пустую миску из рук Кенни, который только-только доел. С видом крайней степени важности она зашагала с грязной посудой к раковине. Микаса с удивлением отметила, что у них есть водопровод, однако виду не подала, следуя за маленькой хозяйкой. Приподнявшись на носочки, Кушель наполнила водой металлический тазик. — Нужно поставить его на печку, — скомандовала она и отошла. — Микаса, давайте я помогу, вам не стоит так утруждаться, вы же всё-таки в гостях... — Мистер Аккерман встал, вид у него был более чем сконфуженный. Микаса повернулась к нему мило улыбнувшись. — Должна же я хоть чем-то отплатить за вашу доброту, — сказала она как можно вежливей и отвернулась. Микаса подняла тазик с водой и под шокированный взгляд Мистера Аккермана, с лёгкостью и даже некой грацией поставила на плиту, из-под которой тут же с шипением вырвались клубы пара. Она сдула прядь волос, что падала на глаза и подумала: «Тяжело штаны через голову надевать, а это я каждый день делаю». Микаса обернулась к Кушель. Та широко раскрытыми глазами смотрела на неё, от удивления приоткрыв рот. «Что-то мне подсказывает, что матери в их жизни нет уже довольно давно...» Из раздумий её вывело прикосновение маленькой ладошки — Кушель взяла её за руку. — Пойдёмте пить чай, пока вода нагревается, — она улыбнулась искренне детской улыбкой и повела её к столу. Микаса с грустью поймала себя на мысли, что хоть это всего лишь сон, но тянется он слишком долго. Она ещё никогда так не скучала по Мариан и Эрену. — Вы очень необычная девушка, Микаса, — Мистер Аккерман мягко улыбнулся и пододвинул ей дымящую кружку, однако что-то в его тоне насторожило Микасу. — А у вас прекрасная семья, — она попыталась говорить как можно беспечнее. — Да, спасибо, — он помедлил. — Скажите, так вам действительно некуда идти? — Некуда, — пожала плечами Микаса и осторожно пригубила из кружки. « Это же действительно чай! Причём довольно хороший...» — с неподдельным изумлением отметила она. Чай для Подземного Города считался чуть ли не роскошью. Он ведь и на поверхности был не дешёвый, а здесь и подавно. Хотя, это же всего лишь сон... Мистер Аккерман помолчал. — Расскажите, что случилось, возможно... я могу помочь? Микаса мотнула головой. — Думаю не сможете, — она отвела взгляд, рассматривая вырезанные на деревянной тумбочке замысловатые узоры. — Но не переживайте, я скоро уйду. Микаса перевела взгляд на собеседника и заметила в его глазах тревогу. — Вы можете остаться здесь, по крайней мере, на время, — при этих словах он подался вперёд и коснулся её руки, но быстро отдёрнул, когда Микаса вздрогнула, обескуражено хлопая глазами. «Дедуля... вы чего руки распускаете?» Глаза Микасы подозрительно сузились, благо Мистер Аккерман не смотрел на неё в этот момент. — Простите... — он запнулся. — Не подумайте дурного... Просто я вижу как вы понравились детям. Я давно не видел, чтобы Кушель так счастливо улыбалась чужому человеку. Мистер Аккерман поднял на неё глаза, она понимала что он не врал и поэтому смягчилась. Сделала большой глоток чая и едва сдержалась, чтобы не поморщиться. «Как будто заварку пью!» Она мысленно прокляла по-видимому их «семейную» привычку слишком густо заваривать чай. Только вот Леви всё же, со временем, запомнил в какой пропорции разбавлять чай для Микасы, а вот его дед, видимо, налил как себе... — Ладно, — бросила Микаса. — Я могу остаться... на какое-то время. Мистер Аккерман просиял. Микаса всё-таки не выдержала и пододвинул кружку к собеседнику. — Налейте мне, пожалуйста, кипятка. Громкий звон пронёсся по всем улочкам подземного города, казалось, содрогая стены. Пробило ровно двенадцать часов. — Дело в том, что мне нужно будет решить некоторые дела. Вечером. Вы приглядите за детьми? — он отпил чай, смотря на гостью. Микаса с удивлением отметила, что сейчас только полдень. Хотя она думала, что уже вечер. В такой обстановке и с ума сойти не сложно. — Да, конечно, — слабо кивнула Микаса и подумала: «Как будто у меня есть выбор». Но после короткой паузы спохватилась: — Знаете, если вы сможете купить ткань, то я сошью Кушель новое платье. Мистер Аккерман по всей видимости не был готов к подобному предложению и даже застыл с кружкой на полпути. — Да, конечно... — проговорил он сбитый с толку. «Интересно, почему он так странно на меня реагирует?» Мистер Аккерман ушёл, а вот Микаса осталась. Она подбоченилась и огляделась. Дом, конечно, далёк от идеала, однако, хоть что-то сделать можно. Микаса не привыкла сидеть сложа руки даже во сне, поэтому решила прибраться. «Леви, что ты со мной сделал, я даже во сне убираюсь...» Из-за влажности и затхлости Подземного Города в домах разрасталась плесень, особенно если никто не удосуживался мешать её продвижению. Мистер Аккерман, видимо, пытался бороться с этой напастью, однако по оконной раме и стенке, на которой красовался захватчик Микаса поняла, что не очень-то успешно. Собрав недоумевающих детей вокруг себя, она рассказала план дальнейших действий. Кушель жадно хватала каждое её слово, в то время как Кенни демонстративно отвернулся, сложив руки на груди. Микаса нахмурилась. «Мда... Кенни и в детстве был не подарок». — Ну, что ж. За работу! — сказала Микаса и поставила на пол ведро с тёплой водой. — Ещё чего, — фыркнул Кенни, всё так же не смотря на, по его мнению, засидевшуюся у них дольше положенного, гостью. Микаса хотела возразить, однако тихий, но весьма уверенный и властный голос опередил её: — Кенни, будь добр, общайся с леди, как подобает мужчине. Всё это время Микаса думала, что дедушка задремал в своём кресле, однако по всей видимости он искусно претворялся, наблюдая за происходящим. Уши Кенни вспыхнули, как в тот раз, когда Микаса только пришла в дом. По всей видимости, Кенни уважал дедушку. Возможно это был единственный человек, который имел над ним настоящую власть. Это заставляло задуматься. — Ладно, — нехотя буркнул он и взял тряпку, специально не смотря на Микасу. «Дедуля пользуется здесь явным авторитетом». Она мысленно усмехнулась, отмечая, что с возрастом Кенни практически не поменялся, разве что стал более вредным дядькой. А ещё убийцей. Немаловажная деталь... Кенни угрюмо натирал полы в углу, в то время как Кушель протирала пыль, напевая какую-то незнакомую мелодию себе под нос. Микаса с благодарностью кивнула дедушке, на что он только прикрыл лучащиеся глаза, и отправилась отскребать плесень со стены. В процессе монотонной уборки она невольно задумалась о «настоящих» Кенни и Кушель. Ведь они и правда когда-то были детьми. Тяжело поверить, что сейчас с ней в одной комнате находятся будущие убийца и блудница. Жизнь воистину странная и неоднозначная вещь, способная перевернуть в одночасье всё с ног на голову. Микаса и сама не заметила, как вновь поддалась привычке прикусывать нижнюю губу. Она повернулась, посмотрела на детей. Конечно, это всего лишь сон, но были же они и вправду детьми. Вот такими. Обычными детьми. Со своими маленькими радостями и печалями, с детской упрямостью и непослушностью, вздорным характером и наивным любопытством. Сердце больно сжалось от подобных мыслей. «Что же с вами случилось?» Вопрос, на который уже невозможно получить ответ. Она отвернулась. Невидящий взгляд упирался в стенку. «Мариан и Эрен. Неужели они могли или могут оказаться на их месте? Неужели всё может сложиться так, что им придётся... Нет! Какой вздор! Микаса, о чем ты думаешь?» Она зажмурилась, отгоняя неприятные картинки возможного будущего. Но они ведь так же не могли подумать, что с ними это произойдёт... разве они хотели себе такой судьбы? — Микаса, мне кажется, что вы не местная, — хриплый голос прервал её раздумья. — Да, можно и так сказать, — она пожала плечами, стараясь предать тону непринуждённость, однако в лице её всё ещё плескалась тоска. Старик улыбнулся, отчего складки возле глаз и рта пришли в активное движение, превращаясь в лучики. — Вы знаете о роде Аккерман? Столь неожиданный вопрос совершенно вырвал её из одурманенного состояния собственной грусти, заставляя полными осознания глазами уставиться на собеседника. Пару секунд она размышляла: соврать или лучше сказать правду? — Кое-что, — неопределённо ответила Микаса. Дедушка удовлетворенно кивнул, как будто знал, что значит её ответ или о чём-то догадывался... — Вы хотите задать мне какой-то вопрос? Микаса поразмыслила. Был один вопрос, который она и правда хотела задать. — Почему ваш сын не сказал мне своего имени? Он представился, как «Мистер Аккерман» и это... странно, — Микаса неловко улыбнулась бестактности собственного вопроса. — Это очень просто, — сказал он скрипуче хихикнув, — мой сын возомнил, что сможет отбелить репутацию рода Аккерман. — Как это? — Я думаю вы знаете, что нас притесняет правительство и презирают обычные люди... — он странно сверкнул глазами, — Так вот. Мой сын решил, что он не будет скрывать своего происхождения. Более того, он хочет чтобы все знали кто он. Своего имени он больше никому не говорит. Он совсем отрёкся от него, как и от самого себя. Теперь его цель лишь в том, чтобы помогать людям и вывести семью на поверхность. — Вот как... — Микаса серьёзно задумалась, слова дедушки привели её в замешательство. Дедушка прервал паузу: — Вы не будите против, если я расскажу вам одну из старческих сказок, коих у людей моего возраста предостаточно, для всех случаев жизни? — он рассмеялся, словно блестела и плескалась бурная речка под лучами ясного жаркого солнца. На секунду она даже увидела его молодым. Точнее живо представила. Статный, красивый, с гривой чёрных волос и живыми блестящими задором глазами. — Я люблю интересные истории, — она улыбнулась, невольно пододвинувшись поближе к креслу, как будто маленькая девочка, что ждёт сказку об удивительных приключениях, затаив дыхание. Он сложил руки на груди и отвернулся, смотря куда-то вперёд себя. Как будто перед ним сию секунду разворачивались действия, которые он хотел поведать маленькой внучке. Микаса услышала как Кенни шепнул Кушель: «опять про Кутха будет, старик всё время её рассказывает!». Кушель тихо хохотнула в ладошку. — Итак... — он помедлил, думая, как лучше начать, — жил на свете ворон Кутх. Устал долго летать, а отдохнуть негде. Решил сделать землю и стал стариком. Заснул Кутх. Много дней прошло. Встало солнце, согрело землю из следов Кутха вышли мыши. Глупые были, пошли облака ловить и упали прямо на Кутха. Чихнул Кутх и сломалась земля. Появились горы. Бегают вокруг Кутха мыши и смеются, что играть теперь веселее. Кутху не по нраву такие шумные существа и смёл он их ветром. Опять устал. Луна свалилась, солнце с неба упало, все перемешалось. Каждому место своё надо, вот! Убрал всё и стало пусто на земле. Смеются мыши, что небо перед глазами смешно мелькало. Кутх кричит, грозясь засыпать их снегом. Мыши не успокаиваются, и стал на земле снег. А мышам всё хорошо, радуются снегу и новым играм. Проели мыши Кутха, грозиться он их сжечь, проклятых. Ожила поеденная снежная шуба Кутха, начался великий бой снега с огнём. Долго бились, а получилась одна вода. В тихой воде потоп живёт. Всех мышей вода взяла. На землю пришла весна. Сначала резвились, теперь совсем взбесились. Съел Кутх мышей. И решил Кутх начать всё сначала и снова стал вороном. Огляделся вокруг. Всё убрал, что не надо. Но из его следов снова вышли мыши... Историю прервал стук в дверь. Дедушка замолчал, а Микаса машинально повернула голову к источнику шума. Кенни открыл дверь. Мистер Аккерман зашёл в дом, в руках он нёс небольшой рулон серой льняной ткани. Он остановился в замешательстве. Оно и не удивительно — в доме стало заметно чище и светлее. По лицу Мистера Аккермана можно было судить, что он не ожидал случившейся перемены. В целом Микаса была довольна уборкой, разве что жалела о невозможности проветрить. Кушель подбежала к отцу, восторженно и с нескрываемой гордостью рассказывая об уборке. Она не забыла упомянуть и упрямость Кенни, отчего он мгновенно побагровел и уставился в пол, как будто там разворачивалось «Бородино» в миниатюре. Вот были люди в наше время, не то что нынешнее племя! Микаса кивнула дедушке, в знак благодарности, и поднялась, поправляя плащ, в котором ей становилось довольно жарко. — Вы удивительная девушка, — просиял Мистер Аккерман, когда Микаса подошла ближе. «Сколько комплиментов за один сон...» — с усмешкой подумала Микаса, но внешне лишь вежливо поблагодарила. Не сказать, что Микаса была мастерицей в швейном деле, но азы знала с детства. Однако спустя много лет всё позабылось и пришлось учиться с нуля. В данный момент её навыки были на уровне «могу сшить себе простое платье, а не мешок для картошки, уже прогресс», но всё же ей думалось, что сшить одежду для Кушель будет даже проще. И не ошиблась. Кушель оказалась весьма спокойной, покладистой и послушной. Она с завидной стойкостью стояла около полу часа неподвижно, пока Микаса брала мерки. Конечно, выкройку было сделать не на чем, поэтому пришлось сразу размечать на ткани. В любом случае вышло неплохо. Хоть, понятное дело, швейной машинки здесь не найти, в итоге бедный указательный палец болел от нескольких уколов маленькой рапиры. Микаса отошла и подбоченившись удовлетворенно кивнула, окинув Кушель взглядом. Платье получилось простенькое, но уже лучше, чем то, что было. С одеждой в Подземном Городе явно дефицит. Хотя, не то, что бы ей самой не была знакома эта проблема. — Зеркало есть? — спросила Микаса, только через мгновение осознав какую чушь сморозила. Откуда здесь взяться зеркалу? — Есть! — оживилась Кушель и умчалась за ширму, оставляя Микасу в полном недоумении. Буквально через пару мгновений она притащила (с заметным трудом) среднее по размерам зеркало в витиеватой оправе. Выглядело оно довольно вычурно, если не считать мелкого скола в углу. «Да откуда у них все эти вещи?» — вопрошал изнывающий от абсурда мозг. Но потом Микаса вновь напоминала себе, что это всего лишь сон и даже почти успокаивалась. Она взяла зеркало и замерла. Пару секунд неотрывно смотрела на своё отражение. Не верила своим глазам. Такой она была лет 10-15 назад! Ну теперь хоть стало понятно, почему все обращаются к ней, как «девушка». Однако не понятно какого чёрта здесь происходит! Ну да, сон... конечно. Микаса подавила нахлынувший страх. Почему это всё так похоже на реальность? И заставила себя отвернуть зеркало. — Как тебе, нравится? — с натянутой улыбкой спросила Микаса — мысли о возможной реальности происходящего не отпускали её ни на секунду. Кушель, казалось, и не заметила перемены в поведении Микасы, она с восторгом любовалась на себя в зеркало. — У меня ещё никогда не было такого платья! Спасибо! Пойду всем покажу! — сказала она и уже поспешила отдёрнуть полотно, как Микаса её окликнула. — Сначала давай приведём в порядок твои волосы. Кушель подскочила на месте и развернулась на пятках. Её лицо выражало крайнюю степень смущения. По всей видимости, она и сама забыла, что творилось у неё на голове. — Да... вот только гребешок сломался, — сказала она понурив голову. Микаса опустила зеркало и села на старую кровать, та неприятно скрипнула. Она поманила Кушель к себе и та покорно подошла. — Ничего, что-нибудь придумаем. Неси то, что от него осталось. Кушель достала из верхнего шкафчика комода разломанный на части гребешок. — Как же так получилось? — спросила Микаса окинув взглядом обломки. Кушель замялась, но ответила, опускаясь рядом. — Кенни его сломал, — грустно сказала Кушель, — вчера я видела как по площади проезжала карета. Из неё вышла девушка. Она была очень-очень красивая, с красивой причёской. Я подумала, что она принцесса и мне жутко захотелось стать такой же... Кушель закусила губу, словно собиралась расплакаться. Микаса погладила её по спутанным волосам. — Я целое утро расчёсывалась, хотела такую же причёску, но ничего не выходило. Кенни тогда спросил, что я делаю — я ответила. Он разозлился. Сказал, что мне никогда не стать такой и вообще, что я дура и отец дурак, раз считает, что мы можем выбраться на поверхность. За то, что он обозвал папу, я кинула в него гребешком, а он разозлился и сломал его. По детскому личику потекли слёзы. Кушель вытерла их рукой, взгляда не подняла. Сердце Микасы болезненно отзывалось на каждое её слово, а уж под конец и вовсе норовило разорваться на части. Мимолётный порыв материнской любви и Микаса обняла Кушель. Та не сопротивлялась, изредка вздрагивая худыми плечиками. — Только не рассказывайте папе... Кенни... он на самом деле хороший, правда! Он всегда меня защищает, — как бы с вызовом вздёрнула голову она, заглядывая в глаза Микасе. — Просто... он не верит в то, что добро возвращается... А я верю. И папа верит. И мы ему докажем... Вы тоже не верите? Микаса ошарашено смотрела в яркие, светлые, блестящие от слёз глаза. — Я верю, — сказала она надрывающимся голосом, а губы предательски искривились не давая улыбнуться. Кушель тут же просияла. — Как хорошо! Значит мы докажем ему это все вместе! Вы же не оставите нас? — воодушевление в её глазах потухло, сменяясь тревогой. — Конечно, не оставлю, — заверила Микаса, сама не осознавая смысл своих слов. Кушель подалась вперёд и обняла её за талию. — Вы очень-очень красивая. Я хочу быть похожа на вас. Микаса тепло улыбнулась. Она нежно поглаживала Кушель по спине, чувствовала её трепетное тепло, будто держала в ладошках выпавшего из гнезда птенчика. От неё пахло мокрым воробушком. Когда Микаса прибиралась на кухне, то услышала раздражённый шёпот, который подчас звучит громче обычной речи. — Отец опять притащил какую-то бродяжку. — Кенни! Микаса очень хорошая. Папа говорит, что пока есть добро, то даже в нашем аду треплется надежда. Мы должны помогать всем, кто в этом нуждается. Кенни ничего не ответил, только громко и показательно фыркнул. Пришло время сна. Кушель любезно предложила Микасе свое место, однако та отказалась. Она взяла тряпки и разложила их на полу, накрыла одеялом, устроив себе импровизированную кровать. Однако Мистер Аккерман принёс ей набитый соломой матрас, вряд ли немного тряпок и тонкое одеяло спасут её от сквозняка и соответственно болезни почек. Всё же от пола жутко тянуло холодом. Выйдя на кухню, чтобы попить воды, она в который раз стала невольным свидетелем чужого разговора. И любопытство заставило унять разбушевавшуюся совесть. — Лучше не ходи сегодня, ты совсем плохо выглядишь, — раздался хриплый шёпот прямо за полотном отделяющим кухню от других комнат. — Просто пылью надышался, пройдёт, — отмахнулся Мистер Аккерман, заходясь в глухом приступе кашля. — Себя не бережёшь, так о детях подумай, что они будут делать, если ты... — Я как раз таки и думаю только о них, — неожиданно резко возразил Мистер Аккерман. — Не станет помогать военная полиция нашей семье, ты прекрасно это знаешь. — Не знаю, и ты не суди людей по должности. Прошло пару мгновений молчания. — Ладно тебе, старик, ещё на небо насмотришься, на звёзды, я же помню твои россказни. Дедушка лишь тяжело вздохнул. — Думаю, верить в лучшее, вот чего всем не хватает, — уже более весело сказал он и что-то захлопнул. — Утром вернусь. Послышался скрип половиц. — Не кончится это добром, ох, не кончится... Прошу тебя, сынок, будь осторожен. Микаса отпрянула от полотна и прошла вглубь кухни. — Можно вас на пару слов? От столь неожиданного обращения Микаса чуть не поперхнулась. Она отставила чашку и утвердительно кивнула, стараясь сделать вид, что ничего не слышала. Они вышли на улицу. После душного дома, холод приятно остужал, хотя свежестью здесь и не пахло. Подчас Микасе казалось, что она задыхается. — О чём вы хотели поговорить? — спросила она смотря снизу вверх. Это было весьма непривычно, так как в полумраке ночного города Мистер Аккерман ещё больше походил на Леви лицом, однако тем ярче был диссонанс связанный с ростом. Он остановился в нерешительности, как будто не зная с чего начать. — Микаса, вы будете моей женой? — спросил он, заглянув ей в глаза. Микаса подумала, что ей послышалось, однако его слова до сих пор эхом отдавались в голове. «Чего?! Да вы с ума сошли, дедуля?!» — раздавалось саркастичное. — Я понимаю что это неожиданно... « Ну, ни черта себе неожиданность!» — Но всё же... «Ага, значит вашему внуку на то, чтобы сделать мне предложение понадобилось 10 лет, а дедуле дня хватило. Леви, учись! В кого ты такой тугодум?» — Подождите... — всё же подала голос Микаса, почти совладав с собственными ушедшими в свободное плаванье мыслями. — Вы предлагаете мне выйти за вас замуж? Она подняла брови, всё ещё в полной мере осознавая абсурдность ситуации. — Да, но... «И как я должна ему объяснить, что уже замужем за его внуком, который ещё не родился? Леви, спаси, твой дед ко мне пристаёт!» Она хотела съязвить в духе «мне больше нравятся мужчины пониже и постарше», но что-то внутри её всё же остановило. — Я имею в виду, что не предлагаю вам непотребств, а просто хочу чтобы вы жили... с нами. Детям нужна мать, — он отвёл взгляд, было видно, что ему самому не слишком по душе такое предложение. — Мне нравятся ваши дети, особенно Кушель, но зачем же вам на мне жениться? — недоумевающе спросила Микаса. — Но как же. Я не хочу порочить вашу честь ненужными пересудами. «А... Можно я назову его «сиром»? Мило». — Я вижу, что вам и самому эта идея не очень нравится, — беззлобно усмехнулась Микаса, скрещивая руки на груди. — Да, я... до сих пор люблю свою жену. Просто понимаю, что в любом случае дети должны расти в полноценной семье, особенно Кушель нужен пример. Вам всё равно некуда идти, вот я и предлагаю... Хоть на время. А там я вытащу всех нас наверх. Пару лет и вы сможете жить без нас, к тому же на поверхности. Микаса изменилась в лице. Конечно, слышать такое предложение от человека, который, по всей видимости, потерял жену, было ей совсем неприятно, однако и здравый смысл здесь имелся. С учётом того, что Мистер Аккерман так и излучал благородство, можно было предположить с большой вероятностью, что он и правда не имел задних мыслей предлагая ей это. Действительно довольно мило, если задуматься. — Давайте обсудим это утром, пока я не готова дать ответ, — выкрутилась Микаса из положения, надеясь, что «завтра» её здесь уже не будет. — Конечно, — он приподнял шляпу и улыбнулся. — пожалуйста, присмотрите за детьми. — Да, конечно, можете на меня рассчитывать, — смягчилась Микаса. Он хотел было развернуться, но дверь открылась. — Папа, ты куда?! — раздался голос Кенни. Мистер Аккерман присел на одно колено. — Мне нужно отлучиться по работе. Микаса знала что он врёт и Кенни, похоже, тоже. — Я слышал твой разговор с дедом! Не ходи к полицейским! Микаса не видела его лица, но голос его срывался. Мистер Аккерман лишь тяжело вздохнул, снял шляпу и водрузил на голову сына. Та оказалась ему большой, упав на глаза. — Кенни, ты уже большой, и должен понимать, что у мужчины есть такое понятие как долг. Единственное, чем ты можешь мне помочь — это своим доверием. Доверяй мне. Кенни стянул с себя шляпу, нерешительно кивнул и стоял так, сжимая единственную память об отце, которая у него осталась. Смотрел ему вслед не проронив ни слова. Его лицо было сухим, однако глаза предательски блестели. Кенни будто знал, что это был их последний разговор. Микаса стояла неподвижно, наблюдая за мальчиком, который так не вписывался в образ рослого опасного мужчины, с кем ей пришлось однажды воевать. Она и не знала сколько прошло времени, однако Кенни всё же зашёл в дом. Без слов, тихо, даже ступал он бесшумно. Тишина эта показалась Микасе панихидой. Чувство обречённости пробирало дрожью до самых костей. Вмиг приветливо-уютный дом стал пустым, безжизненным и хмурым. Микаса будто в тумане дошла до своей импровизированной кровати, всё ещё размышляя над увиденным. Из мыслей её вывел тонкий тихий голосок. — Папа... мама... Микаса подошла к изголовью кровати, на которой лежала Кушель. Она спала. Однако продолжала неразборчиво бормотать. В груди больно кольнуло, уже который раз за сегодняшний день, лицо Микасы исказила жалость. Она убрала растрёпанные волосы с бледного детского лица и аккуратно коснулась губами лба. Кушель едва дёрнулась от прикосновения и расслабила нахмуренные брови. Микаса погладила её по плечу, и когда та вовсе перестала бормотать, вернулась на своё место. Пчелиным роем шумели мысли. Хотелось спать. Но... разве во сне можно уснуть?