Семь зарисовок из седьмого курса

— Профессор Лестрейндж… Гермиона осторожно окликнула хозяйку покоев, не сводя глаз с собеседницы. Домовичка перенесла ее прямо в кабинет профессора, и Беллатрикс уже успела удобно устроиться в кресле с бокалом чего-то тягучего янтарного цвета, вроде бы отвлеченно наблюдая за игрой огня в камине. Но девушка не позволяла себе расслабиться, это была очевидная ловушка — Беллатрикс всегда была начеку и могла колдовать обеими руками, и ее левая рука вовсе не случайно свисала с подлокотника так, чтобы скрыть кисть. — Мисс… Грейнджер. — Гхм… — Ты не имеешь права на фамилию Лестрейндж, выскочка, пока Рабастан не признал тебя официально. А он этого никогда не сделает. Гермиона пожала плечами. — Да я, в общем-то, и не претендовала. Я лишь показала всем документ из Министерства… — Да пошел он в жопу, этот поганый кусок пергамента, можешь им подтереться! Ты думаешь, это что-то меняет? Кого ты пытаешься обмануть, девчонка? — Никого. Неподдельная искренность в голосе Гермионы сбила Беллатрикс с толку. — Тогда нафига, блять, весь этот фарс? — Гхм, профессор… — Гермиона выделила голосом последнее слово. — Я понимаю, что все об этом как-то забыли, но Хогвартс — это школа. И я собираюсь здесь учиться. А раз по новым правилам маглорожденные учиться магии не могут… — И правильно — нечего магию воровать! Гермиона посмотрела на профессора… разочарованно. — Вы мне льстите, профессор — даже Мерлин не мог забрать себе силу другого мага. Нет, врать не буду — я была бы только рада, если бы я могла забрать себе силу, скажем, вашего Лорда, но… не думаю. — И правильно, что не думаешь. Беллатрикс высокомерно смерила девушку взглядом. — Тебе не по силам тягаться с ним! — С этим я и не спорю… — И вообще, почему «вашего»? — А что, он не ваш? И он точно не мой, он и сам не захотел бы такой «чести». Пожирательница нахмурилась, и отпила из бокала с задумчивым видом. — Одного не понимаю — почему именно Лестрейндж? — после паузы поинтересовалась она. — Понадеялась, что имя отпугнет от меня всяких… шакалов. — А о том, что я буду… недовольна, не подумала? Гермиона пожала плечами, изо всех сил изображая непринужденность. — Я не ожидала пересечься с вами так быстро, и думала, что этот блеф даст мне хоть немного времени. И в любом случае, один лев лучше стаи шакалов. В голосе девушки Белле послышалась печальная храбрость, рожденная усталостью и отчаянием. — Со львом еще может повезти… или как-нибудь договориться, а падальщики тупо завалят количеством. И от всех не откупишься. — Вот видишь, ты и сама все понимаешь. Все эти бредни насчет «все равны» и «давайте жить дружно»… Значение имеют лишь сила и род, или ты всех… имеешь, или имеют тебя. Тут главное — сразу показать этим шавкам, кто здесь хозяин. Гермиона демонстративно переступила с ноги на ногу. — Извините, что проявляю нетерпение, но… у меня был долгий день, а тут еще это назначение префектом. Вы меня вызвали только ради… обсуждения жизненных позиций? — Не хами, соплюшка! — Нет-нет, вы не поняли. Если это то, на что вы хотите потратить вечер, я совсем не против — на самом деле, такое… извращение гораздо лучше… других вариантов. Так что давайте просто сделаем это и пойдем наконец спать. Как только последняя фраза вылетела из ее рта, Гермиона поняла, что несет что-то не то, но к счастью ее собеседница не заметила двусмысленности. — Стой, грязнокровка! Ты еще не ответила на все вопросы. Ты здесь по заданию Ордена? — Нет. Более того, то, что я собираюсь сделать, прямо противоречит планам Дамблдора и Ко. Как ни странно, Гермиона не лгала, и Беллатрикс это почувствовала. И удивилась. — То есть ты решила сменить стороны? — Нет, разумеется! Вы же сами понимаете — с вашим Лордом мне не по пути. — Но ты все же предала… заветы Дамблдора? — Дамблдор мертв… К сожалению. В голосе Гермионы прозвучали совсем не те эмоции, которые обычно ассоциируются с такой фразой. — Он отнял у меня родителей, — как-то устало пояснила она в ответ на поднятую бровь собеседницы. — Это как? — А так… На втором курсе у нас по школе василиск гулял… Нет, я не шучу, — поспешно добавила Гермиона. — Мне ли не знать — я из-за него несколько месяцев изображала статую. Так вот, когда мои родители начали задавать неудобные вопросы, чего это дочка им не пишет, эти… магглолюбцы взяли и стерли им память обо мне. Мол, нет у вас дочери, и никогда не было. Обычная практика если родители-магглы начинают гнать волну, как я понимаю. В голосе Гермионы звучала неподдельная горечь. Беллатрикс не была самым чувствительным человеком на свете, но сейчас даже она почувствовала, что допрос был лишь предлогом, девушка и сама давно хотела выговориться. Хоть кому-либо, даже Пожирателю Смерти — она слишком долго несла этот груз в одиночку. — Вот только они накосячили — то ли при стирании, то ли при восстановлении, когда меня наконец оживили. И у моих родителей развилось что-то вроде ранней болезни Альцгеймера — проблемы с памятью и ориентацией, нарушения речи… Хотя бы они узнавали меня… иногда. И эти сволочи… директор и Ко «тонко» намекнули мне, что помочь им может только магия, а поскольку чистокровным наплевать на простецов, даже в Мунго их не лечат… — Не знаю насчет Мунго, но на континенте точно лечат… — заметила Беллатрикс. — За ваши деньги — любое извращение, как говорится. — А толку — кто бы меня отпустил? Понятно, что директор держал меня под плотным колпаком, тем более что на время учебы он еще и мой законный опекун в мире магов. — Странно, что обетами не связал… — Хоть на это мне ума хватило — уперлась рогом, мол, как будут подвижки с лечением, так будут и клятвы. Ну, понятно, что никакого прогресса не было… В общем, я сидела на этом крючке все эти годы — ради смутной надежды стучала на друзей, хранила секреты Ордена, нарушала закон. — И что изменилось? — Болезнь прогрессировала. Быстро. И я… повзрослела, наверное, или просто устала… и смогла… отпустить их. Принять тот факт, что моих родителей больше нет, а это лишь оболочка. Но вишенкой на торте стало то, что я недавно узнала, что представление Ордена о светлом будущем применительно лично ко мне — это карьера перекладывания бумажек в министерстве, если вообще не секретутки, и замужество за Роном Уизли. — Этом Предателе Крови? — Дело даже не в этом, а в том, что он лентяй, неряха и бездарь. Как представлю, что я с ним… Гермиону невольно передернуло. — Эти «светлые» были так «добры», что в открытую предложили опоить меня Амортенцией. Ради моего собственного счастья, чтобы было легче ноги раздвигать. Да и вообще, становиться копией Молли Уизли — это не для меня. Сидеть дома, рожать детей поточным способом и носиться как белка в колесе, еле сводя концы с концами… Лучше уж твои Круциатусы, Мерлин мне в свидетели. Беллатрикс посмотрела на Гермиону странным взглядом, и девушке показалось, что она опять ляпнула что-то не то. — Понятно, — после паузы сказала она. — А как же… Поттер? — Гарри вбил себе в голову, что он должен всех спасти. Герой и все такое. Но сам по себе он мало на что способен, Дамблдор позаботился о… правильном воспитании героя. Его личный предел подвигов — это переводить старушек через улицу. — Э? — не поняла сравнение Беллатрикс. — Ну, скажем, поймать снитч со сломанной рукой. А для чего-то более серьезного… Я тут прикинула — во всех наших… приключениях, если бы ему не помогали и не вели за ручку, он бы слился в самом начале и спокойно отлежался в Больничном крыле. Так что получается, что мое присутствие рядом только подвергает его большей опасности. У не-магов есть такое понятие в психологии — enabler, потакатель, человек, который своей «поддержкой» лишь усиливает чьи-то деструктивные наклонности. Я не хочу быть этим для него. Прятаться он и сам отлично может, а остальное… ему будет лучше без меня. — А как же спасение всех? — Например, домашних эльфов? — Гермиона скривилась. — Ну дура была, признаю… Но хотя бы поумнела, надеюсь, больше не рвусь спасать тех, кому «спасение» нафиг не нужно. — Ладно, с этими понятно… Но чего ты тогда добиваешься? Какая у тебя цель? Гермиона позволила себе немного расслабиться, опершись бедром на стол и чуть склонив голову. — Да как и у всех, на самом деле. Ну, для начала — учиться. Найти свое место в мире вообще, и кого-то близкого и понимающего в частности. Рон и Гарри меня всегда поддерживали, и я им за это безумно благодарна. Впрочем, они с меня получили не меньше… Но вот насчет именно близости и понимания — да мне с ними даже поговорить не о чем! — Гхм… Вообще-то я имела в виду другое… — Я понимаю. Так вот, насчет вашего Лорда… То, что я сейчас скажу — это общеизвестная в принципе информация и мои личные логические построения, так что я не выдаю никаких секретов Ордена и не претендую на ваши, хорошо? — Ну… Положим… — Так вот, ваш Лорд знаменит тем, что бессмертен. Из чего следует, что любой план противостояния ему должен включать в себя отмену этого… обстоятельства, логично? Беллатрикс лишь отпила из бокала и кивнула, мол, продолжай. — И Дамблдор узнал — а, возможно, знал с самого начала — в чем секрет его бессмертия и что можно ему противопоставить. И как вы думаете, профессор, что он с этим знанием сделал? — Что? — Ни-че-го! Он никому ничего не рассказывал, и ничего сам не делал, до самого последнего момента. Сидел на своих секретах, как гребаный… Извините. И где здесь логика? Беллатрикс задумалась, при всей своей вспыльчивости и граничащей с фанатизмом преданности дурой она вовсе не была. — А ты решила поступить… наоборот? Слить эту информацию как можно большему числу людей? — Если вкратце — да. — И тебе не мешает, что если Лорд узнает, что вы знаете, он может что-то… поменять? — Я думала об этом. Но Орден на самом деле знает лишь общую идею и не так много деталей. Так что если вы начнете… дергаться, это скорее даст противникам Лорда больше информации, чем меньше. Беллатрикс задумалась. — А почему через Хогвартс? Почему не через прессу, например? — Через «Пророк»? Не смешно. — Но у Ордена же есть «Проныра»… -… и как выяснилось, Дамблдор успел взять с Лавгудов клятву не публиковать эту информацию. — Вот как? — И я решила делать это через школу, потому что только здесь я могу пересечься с достаточным количеством чистокровных. Беллатрикс растерянно почесала палочкой в волосах. — Эээ… Почему именно их? — Они ценят и умеют хранить знания. Даже если они являются самыми искренними его сторонниками, они все равно запомнят мои слова… и передадут потомкам, просто на всякий случай. А там… Каким бы хорошим лидером не был Темный Лорд, всегда найдутся недовольные властью, понимаете? В долгой перспективе он проиграет, без шансов. — Таак… Беллатрикс указала на Гермиону палочкой. — И что же мешает мне убить тебя прямо сейчас? — Клятва преподавателя, даже с последними послаблениями вы все же не можете просто убивать учеников. Некоторые приготовления, которые я сделала на случай своей смерти. Тот факт, что убитый в Хогвартсе, на месте силы, с большой вероятностью становится привидением, что только усугубит проблему — их так легко не заткнешь. Желание выпытать из меня все тайны, которые я знаю. Мне продолжать? — А ты знаешь еще какие-то тайны? — Как вы уже поняли, я не считаю то, что я знаю, тайнами — и сама свободно все расскажу. Даже если это не уйдет дальше вас, все равно это еще плюс один знающий человек. Впрочем, я слышала, что вам нравится… В общем, если вам так сильно хочется развлечься, я потерплю. Опять какая-то двусмысленность получилась, подумала Гермиона. И на этот раз, похоже, до Беллатрикс невольный намек таки дошел, возможно помог наполовину опустошенный бокал — потому что она неестественно гибким движением, почти по-змеиному, поднялась из кресла и прижала Гермиону спиной к столу, оперевшись на него правой рукой поверх кисти девушки и уперев палочку ей под подбородок. — Ну что ж, посмотрим… Начинай. Гермиона бесстрашно посмотрела ей в глаза, впрочем, теперь ей действительно было нечего скрывать, и она была готова это продемонстрировать. — Профессор, что вы знаете о крестражах?