Семь зарисовок из седьмого курса

От чтения старинной книги по ритуалистике Гермиону отвлек магический стук в дверь. Или звонок, она так и не определилась, как правильно называть заклинание, единственная цель которого — вежливое привлечение внимания. Одним из многих неожиданных открытий, которые она сделала в последнее время, было то, что по магическому этикету нельзя стучать в дверь. Вообще. Причин было несколько — желание магов отличиться от простецов, используя магию для повседневных вещей, тот факт, что заглушки использовались направо и налево, и стук мог просто не быть услышанным… Да хотя бы тот факт, что на двери и косяки часто накладывалась защита, и в результате неосторожного стука вполне можно было остаться без стучалки. Вместо этого использовались или зачарованный аналог дверного молотка, или простое, доступное даже детям заклинание, или домовики, игравшие роль дворецких. В Хогвартсе, разумеется, ничего этого не было — слишком много маглорожденных, банальное отсутствие личного пространства, да и дети и этикет… Сами понимаете. Да и в семейной и неформальной обстановке (это не обязательно одно и тоже) даже Блэки не так уж следили за соблюдением правил, как однажды призналась Беллатрикс. Но сейчас нежданный гость пользовался именно заклинанием, хотя «стучал» он в дверь покоев Лестрейндж (семейных, хи-хи) в Хогвартсе. Гермиона мысленно пожала плечами и вернулась к книге, лишь устроившись в кресле поудобнее. Покои все же не ее, Беллатрикс прямо запретила ей общаться с кем-либо без ее разрешения и присутствия, так что… пусть сама и разбирается. Как ни странно, главной проблемой девушки на данный момент была неопределенность будущего и своя неспособность как-либо на него повлиять. С чисто повседневной точки зрения все сложилось на удивление хорошо. Никаких пыток, даже Беллатрикс поняла, что в этом нет никакого смысла, а приступы садизма и откровенной неадекватности у нее как-то сошли на нет, даже Снейп удивился. И заметно обрадовался — теперь ему нужно было держать в рамках одного лишь Амикуса Кэрроу, и защищать детей от террора стало гораздо легче. Да, бешеная Белла не отпускала Гермиону от себя ни на шаг, в самом буквальном смысле, а на ночь все еще связывала ее веревками, но… Близость Пожирательницы оказалась полезной — пусть большинство учеников и считало ее справку фальшивкой, но докапываться до нее на глазах у знаменитой однофамилицы никто не решался. Да что там — в присутствии Беллатрикс ученики даже боялись лишний раз взмахнуть палочкой, не дай Мерлин сочтет за угрозу, поэтому впервые за все время ее учебы Гермионе не грозили проклятия из-за угла. Воистину, стая шакалов… И Беллатрикс была права, как ни неприятно это признавать — против них могут помочь только сила и готовность ее применить, а не прославляемая Дамблдором любовь. Что же до ночей… К ее изумлению, после инцидента с креслом Беллатрикс уложила Гермиону спать в собственную постель, связав путами. И в первую же ночь, и во все ночи после того, грозная Пожирательница… использовала тушку девушки как плюшевую игрушку и грелку, пристраиваясь к ней «ложечкой». И если поведение Беллатрикс еще можно было понять, после Азкабана она заметно мерзла ночами, топили в Хогвартсе плохо, да и человеческого контакта ей явно не хватало, пусть сама она в этом не признавалась, то в отношении Гермионы… Почему-то именно эта комбинация тепла и собственной беспомощности наконец-то позволила ей отпустить себя. Подарила ей те уют и покой, которых ей так не хватало уже много лет — пожалуй, со времен раннего детства. Так что ночью она отлично высыпалась, благо Беллатрикс откуда-то умела связывать так, что ничто не мешало и не затекало, а днем… А днем Гермиона с переменным успехом пыталась запретить себе слишком задумываться над этим, вся ситуация в целом и используемые Беллой узлы и приемы… наводили на странные мысли и желания. То есть ничего странного в них не было, это она понимала, для ее возраста они были скорее запоздалыми — но применительно к Пожирательнице Смерти… В общем, давайте лучше поговорим о школе. Преподавание маггловедения Беллатрикс действительно полностью свалила на Гермиону, сама она лишь следила, чтобы девушка не отклонялась от темы и выдерживала политический курс, сама при этом просиживая лекции в углу за номером «Ведьмополитена» (Гермиона, когда первый раз это увидела, словила неслабый когнитивный диссонанс — впрочем не она одна). Ничего сложного в преподавании этого предмета для нее не было, и даже в заданных рамках, рассказывая лишь о войнах, кризисах и преступлениях, она вполне смогла донести до слушателей идею, что на дворе двадцатый век, а не семнадцатый, и прогресс у простецов не стоял на месте. Да даже просто возможность рекомендовать художественную литературу простецов или показывать кино, учитывая, что у магов Локхарт считался гением… Ученики нашли предмет неожиданно интересным, а Гермионе определенно понравилось преподавать. В свободное же время… Беллатрикс сдержала слово и дала Гермионе доступ к библиотеке, включая Запретную секцию (просто потому, что сама не видела никакого смысла в запрете), и девушка теперь занималась самообразованием. Весьма успешно — избавившись от необходимости равняться на самого медленного ученика в классе, она с легкостью обогнала программу Хогвартса и эталоны Министерства (не то, что это было большим достижением). К ее изумлению, самые большие дыры в ее знаниях обнаружились не в так называемой темной магии (нормального определения которой она так и не нашла, не считать же таковыми «то, что запрещено правительством» или «то, что не нравилось Дамблдору») — например ритуалистика оказалась строго структурированной и логичной, пусть и оперировала странными концепциями, и легко ей давалась. Магии крови как таковой не существовало — часть относилась к ритуалистике, часть — к проклятиям, а несколько боевых заклинаний по сути сводились к правилу «достаточно сильный маг может делать с кровью все, что угодно». Проклятия, кстати, оказались неожиданно интересной темой и всерьез ее увлекли — здесь очень важна была фантазия и, как ни странно, чувство юмора, убить и Бомбардой можно, а вот соразмерно наказать или напугать до усрачки… Так вот, самые большие пробелы у нее были в таких «злодейских» предметах, как магические законы, обычаи и этикет. Словив пару жалящих и наслушавшись оскорблений от Беллатрикс, Гермиона вынужденно начала вести себя прилично — и прониклась тем, насколько невежественной дурой она выставляла себя перед аборигенами все эти годы. И у нее возникли серьезные вопросы по поводу ограниченности образования в Хогвартсе при правлении Дамблдора… Хотя какие там вопросы — все было понятно, старому пид… (Гермиона нормально относилась к сексуальным меньшинствам, но тут только это слово и подходило) нужны были послушные и бесправные куклы, воспитанные (если это можно так называть) так, чтобы вызывать у чистокровных инстинктивное отвращение. Это было мерзко… В дверь снова «постучали», на этот раз сильнее и несколько раз подряд. Гермиона нахмурилась, машинально постучав палочкой по губам — такая настойчивость была весьма наглой, создавалось такое впечатление, что в дверь покоев Беллатрикс ломился Рон, почему-то не пользуясь при этом кулаками. Она даже представить не могла, что все это значит — но опять же, это не ее проблема… Кстати, о палочке и манерах — Беллатрикс не только позволила ей практиковать магию, но и с удовольствием (для себя, ощущения Гермионы были… смешанными) гоняла девушку в тренировочных поединках. И даже похвалила несколько ее идей для проклятий, и порекомендовала нужные книги. В процессе общения Гермиона сама не заметила, когда начала перенимать многие выражения и манеризмы Пожирательницы, подсознательно и естественно, а не как в том представлении для Малфоя в начале года. Теперь многие ученики даже уверились, что что-то от Лестрейнджей в ней все же есть — дружно забыв о том, что и сама Беллатрикс не была Лестрейндж по крови. Логика магов… поражала. Впрочем, осмосис происходил в обе стороны, Беллатрикс неожиданно заинтересовалась маггловской культурой. Правда любимым персонажем у нее был Джокер, а автором — Кинг, но все же… Дверь наконец-то была открыта. — Ну что, женушка, заждалась? — Родолфус… Радости в голосе Беллатрикс не было ни на кнат. — Чего тебе нужно? — Как невежливо… Беллатрикс, как твой муж я требую доступа в твои покои. Последняя фраза показалась Гермионе ритуальной — и действительно, послышались шаги и звук закрываемой двери. Гермиона осторожно выглянула из-за спинки стоящего спиной к входу кресла. — Ну, чего тебе нужно? Беллатрикс все еще пыталась выглядеть хозяйкой положения, но Гермиона теперь знала ее достаточно, чтобы почувствовать напряжение и… отчаяние. Это было странно — кроме Волдеморта, она не могла представить себе никого другого, кто мог бы вызвать у бешеной Беллатрикс такую реакцию. Родольфус же… Он мог бы считаться привлекательным — подтянутое тело, черные, подстриженные под каре волосы, уложенные за уши локоны и небрежно растрепанная челка, бородка клином, брови крылом и глаза, напоминающие ворона. Он мог бы играть Дракулу в одной из более… романтичных экранизаций романа о вампирах, но что-то в его позе и тоне вызывало в Гермионе подсознательный ужас. Не душегубец, не садист… Насильник. Что-то в нем выдавало тот тип хищников, с которым девушкам нельзя оставаться наедине — да и вообще нужно держаться подальше. — Ну зачем же быть такой неприветливой, Белла? Я просто… соскучился. Родольфус явно… игрался. Он не мог не видеть тот дискомфорт, который он ей причиняет, и намеренно держал дистанцию — не давил открыто, а выжидал, когда жена не выдержит и отступит первой. — Тебе нечем себя занять? У Лорда не нашлось полезных дел для тебя? — Как и для тебя. Очевидно, наши дела идут очень хорошо… Я даже хотел отпраздновать это походом по девушкам, но все наши… коллеги стали такие скучные. Снейп занят школой, Малфой вдруг вспомнил о семье… И тут я вдруг вспомнил — зачем тратить деньги, если у меня уже есть жена? Родольфус деланно окинул Беллатрикс взглядом. — Я вижу, ты отъелась на Хогвартских харчах, какие-то округлости появились, даже щечки порозовели… Все еще так себе, конечно, но зато бесплатно… Сойдешь. — Я принадлежу только Лорду! Родольфус зло усмехнулся. — О нет, эта отговорка больше не работает. Я тут хорошо провернул одно дельце, и в качестве награды Лорд подтвердил мне, что не имеет никаких видов на тебя. Совершенно. Впрочем, мне не показалось, чтобы он считал это какой-либо потерей… — Нет! Не может быть! Он не мог! Гермионе показалось, что сейчас Беллатрикс пыталась в первую очередь убедить саму себя. — Не воспринимай это так лично, дорогая, — насмешливо протянул Родольфус. — Как мне кажется, его вообще не интересует эта сторона жизни. Твои фантазии — это всего лишь твои фантазии. Беллатрикс уставилась на мужчину с ненавистью. — Но-но, не надо вымещать злость на посланнике, тем более, что ты все равно не можешь поднять палочку на законного мужа. Лучше переоденься в что-нибудь более привлекательное… — Нет! — Не трать время на слова. Не забывай, что по нашему брачному договору ты должна родить мне трех наследников, так что отказ от постели будет нарушением магической клятвы со всеми последствиями. — Но… Я же не могу иметь детей, после Азкабана… — Да они и мне самому нафиг не сдались, меня процесс интересует… Но от обязательств это тебя не освобождает, наоборот — это значит, что я могу трахать тебя хоть каждый день, без отговорок вроде беременности или женских «болезней». — Но Лорд… — Лорду на тебя наплевать, ты этого еще не поняла? Беллатрикс невольно пошатнулась и почти сделала тот самый, признающий капитуляцию шаг назад, но тут к собственному изумлению подала голос Гермиона. — Профессор, а вы правда хотите, чтобы ваш Лорд… обратил на вас внимание? Девушка и сама не была уверена, как относится к своей надзирательнице, но сейчас было не время для интроспекции и размышлений на тему Стокгольмского синдрома. Потому что вот в чем она была абсолютно уверена, так это в том, что здесь и сейчас сделает все, чтобы защитить Беллатрикс от изнасилования. — Э? — в один голос растерянно поинтересовались супруги, умудрившиеся не заметить ее до этого момента. Гермиона помахала в воздухе книгой, которую читала. — Я тут покопалась на тему того ритуала, которым Петтигрю возродил Лорда… Ну что я могу сказать? «Тролль» по ритуалистике — не учесть время проведения ритуала, напутать с ингредиентами и переводом… Он наступил на все существующие грабли. — Грабли? — растерянно повторила Беллатрикс. Гермиона встала с кресла и повернулась к собеседникам. — Зато «превосходно» по некромантии — потому что на одних таланте и силе он умудрился поднять вполне… работоспособного лича. — Лича? — на этот раз была очередь Родольфуса подавать реплику. — Живой мертвец, как инфернал, только с магией и сознанием. Существует за счет души, привязанной к неодушевленному предмету. Но что самое важное — при помощи филактерии, то есть одного из крестражей, им вполне можно управлять. Гхм… Крестраж. Крестражи. Крестражем… — Гермиона, ты в порядке? — несколько… растерянно (потому что она же никогда ничего не боится!) спросила Белла. — Это я просто забочусь о здоровье моего пленника, и ничего больше! — поспешно пояснила она непонятно для кого. — В полном — просто я удивилась, что клятва не мешает мне свободно разговаривать. Похоже, лорд Лестрейндж уже… в теме. Так вот, возвращаясь к нашим баранам… Крестраж найти несложно, ваш Лорд их дофига наклепал, и «спрятал» так, что их даже Гарри может найти. Так что… Гермиона подмигнула Беллатрикс, изобразив настолько пошлую ухмылку, что ту передернуло. — Если хочешь себе такую… экзотическую игрушку, я вполне могу тебе ее обеспечить. Пусть это и попахивает некрофилией, но о вкусах не спорят. — Но… Это же Лорд… — Погоди ты со своей дурацкой одержимостью! — отмахнулся Родольфус от Беллатрикс. — Грязнокровка, ты хочешь сказать, что Лордом можно управлять? Жажду власти в его голосе услышали все. — Ну да. На самом деле я удивлена, что этого еще никто не сделал. Хотя… Возможно и сделал — откуда нам знать? Я же не знаю, каким был Лорд до его падения, мне не с чем сравнивать. Беллатрикс нахмурилась. — Он не был таким… неуравновешенным. Сначала… А через крестраж можно управлять живым человеком? — Не знаю. Но если ты имеешь в виду его странные поступки во время первой войны, то это и не нужно — сам факт разделения души дает такой эффект. Ну сама подумай. Разделение. Души. На части. Что, совсем не настораживает? — Да заткнитесь вы наконец, дуры! — не выдержал Родольфус. — Бабы, только и знают, что о ерунде болтать… Так, ты, сопля… Он ткнул пальцем в Гермиону. -… рассказываешь мне все о ритуале подчинения, и готовишь его, под моим наблюдением. А ты, блядь ебанутая… Палец указал на Беллатрикс. — …Идешь в Гринготтс и приносишь из нашего сейфа чашу Хаффлпафф. И не заставляй меня снова применять право мужа… Он вдруг замолк на полуслове, и к собственному стыду у Беллатрикс заняло целую секунду понять, что Гермиона влепила ему в спину невербальный Петрификус Тоталус. Тренировки явно пошли на пользу. — Слушай… А этот мерзавец тебе точно нужен? — непринужденным тоном поинтересовалась девушка. — Увы, волшебные браки не расторгаются… — Почему же, вполне расторгаются. Черный тебе идет… — Супружеская клятва не позволяет мне действием или бездействием… — начала Беллатрикс напряженным, выдающим внутренний конфликт тоном. И осеклась, когда на нее тоже лег Петрификус. Гермиона метнулась вперед, подхватывая ее, и осторожно прислонила к стене. — Спасибо, что предупредила… И что не стала сопротивляться. Ладно, придется самой все сделать. Так, где тут моя заначка… Вынужденно безмолвно ужасаясь, Беллатрикс наблюдала, как девушка достает из тайника шкатулку с несколько подозрительно выглядящими флаконами, выбирает один и с помощью трансфигурированной воронки заливает его содержимое в горло муженьку. «Она что, в любой момент могла меня отравить?», подумала Пожирательница, до которой дошло, что это явно не укрепляющий эликсир. Ее контроль над грязнокровкой оказался далеко не таким полным, как она считала. За ядом последовал галеон, который Гермиона вложила в рот магу, произнесла слово-активатор — и порт-ключ унес Родольфуса прочь, почему-то со спецэффектами в виде треска и разрядов электричества. Наконец девушка обнажила левую руку Беллы — и принялась чего-то ждать. Где-то через минуту вдруг зажегся камин. — Белла, чтоб тебя! — в камине появилась голова директора Снейпа. — Что вы там, к Моргане, устроили? — Профессор, это я, Гермиона, — отозвалась девушка. — То есть мисс Лестрейндж… — Пофиг! Где эта бешеная… — Она тут, просто ее приложили Петрификусом, через пару минут пройдет. У нас тут вышел… семейный конфликт с Родольфусом. — И что? Какого… Какая сука додумалась пробивать защиту Хогвартса аварийным порт-ключом? У меня теперь в голове звенит, и замок чуть ли не на осадное положение перешел. Вы такую тревогу подняли… — Это мистер Лестрейндж… отбыл, — пояснила Гермиона. — Так передайте ему, чтобы больше так не делал! — Я уверена, что он больше не будет… Профессор. — Я надеюсь… Молли! Молли, то, что сказала Грейнджер, — Снейп был явно не в настроении соблюдать формальности в обращении, — правда? — Да, — лаконично подтвердила появившаяся посреди покоев домовичка. Гермионе в очередной раз пришло в голову, что Молли явно себе на уме — да, она не могла врать магам, но… Обманывать можно и говоря правду. Вот только на чьей она стороне? — Ладно, тогда разбирайтесь сами. И ради чего я вообще во все это влез… Развел, блядь, сопли по одной рыжеволосой… ведьме, — Снейп явно в последний момент смягчил выражения, — и все, влип на всю жизнь… Камин погас посреди фразы. И одновременно с этим мягко тренькнула и растаяла обручальная метка на запястье Беллатрикс. — Ну вот и все… Соболезную вашему горю, мисс Лестрейндж. Беллатрикс осторожно пошевелила челюстью — заклинание начало спадать. Но главной причиной ее облегчения было не это, а спавшие клятвы и обязанности — человек привыкает ко всему, и она даже не понимала до этого момента, как сильно они ее ограничивали. — Госпожа, вам что-то нужно? — спросила Молли. — Нет, можешь быть свободна, — ответила Беллатрикс, и домовичка тут же исчезла. — Молли, она? Гермиона не знала, как сформулировать вопрос, но Беллатрикс ее поняла. — Личный эльф Нарциссы, она помнит меня еще ребенком. Когда Нарцисса вышла замуж, она была частью ее приданого — а теперь сестра одолжила ее мне. — Понятно… — А вот мне нет. Мисс Грейнджер… Что это было? — Ну, яд — это яд, тут все понятно… А портключ отправил вашего бывшего мужа в логово акромантулов в Запретном лесу, так что не думаю, что его тело найдут. — Хмм… Заклинание наконец спало полностью, и женщина осела на вовремя подставленное плечо — мышцы еще не работали как полагается. Тут ноги Гермионы вдруг подкосились, и они сползли на пол в объятиях друг друга. — Я… Я убила его… — вдруг невнятно простонала девушка, зарывшись в плечо Беллатрикс и отчаянно вцепившись в нее обеими руками. — Эээ… Ты чего? — от неожиданности Беллатрикс перешла на «ты». — Окклюменция… Я подавляла эмоции… Но я еще не умею держать ее долго, да и вредно это… Беллатрикс растерянно замерла и нахмурилась — и вдруг поняла, что испытывает искреннюю благодарность и… гордость? За свою… ученицу? И еще… Это сочувствие? Строго говоря, утверждения, что бешеная Белла не способна к эмпатии, были неправдой — просто до сих пор, кроме сестер, она не встречала никого, кому могла бы искренне симпатизировать. Но сейчас в ее голове дернулись и начали с скрипом проворачиваться заржавевшие от долгого простоя шестеренки… Наконец поддавшись неожиданному порыву души, Беллатрикс неловко обняла девушку и похлопала ее по спине. — Мисс Грейнджер… Гермиона… Ты все сделала правильно. Ты сильная, ты справишься. Все будет в порядке. Я помню свое первое убийство, это тоже было… безобразно. Блэки умеют ломать. И на этих словах Беллатрикс осеклась и замерла — она подсознательно ожидала возвращения своих худших флешбэков, но вместо этого неожиданно погрузилась в запахи и воспоминания далекого детства. Грязнокровка пахла корицей и нежными, кисловатыми запеченными яблоками, запах, напомнивший ей тот день, когда сестры Блэк поклялись друг другу в дружбе навсегда — и торжественно обменялись куклами в знак этого. Правда Белла к тому времени считала себя выросшей из детских игр и ее «кукла» была сделана из перевязанной нитками соломы, истыкана булавками и изображала… Люциуса Малфоя. Пусть для формальной помолвки было еще рано, но даже детям уже тогда было понятно, что рода Малфой и Блэк планируют породниться через Люциуса и Андромеду, и Беллатрикс безумно ревновала сестру к нему, считая его бесполезным золотым мальчиком, а сестру наивной дурочкой. Анди естественно подарок не оценила и в сердцах ляпнула, что все проклятья вернутся стократно и не видать Белле счастья с мальчиками, а вот Нарцисса долго смеялась над обоими… и забрала куклу себе. Кто же знал, что Анди сбежит от сиятельного лорда и женится на маглорожденном Тонксе, Нарци и в самом деле заполучит себе Малфоя, а Белла… Гхм. В общем, кто же знал… Через несколько секунд — или минут — странных, но как ни странно, совершенно естественных и уютных объятий Гермиона наконец спохватилась и отшатнулась назад, неуклюже приземлившись на пятую точку. Ну, хотя бы истерика была вытеснена смущением, судя по ее горящему лицу… — Тебе нечего стыдиться, — невозмутимо продолжила Беллатрикс, демонстративно делая вид, что ничего не произошло. И самым естественным на свете жестом погладила Гермиону по голове, вызвав у той невольный писк. — Вы… — Наедине можешь называть меня на «ты» и «Беллой». Я и так тебе задолжала… Некоторое время они молчали, не решаясь разрушить неожиданно возникшее взаимопонимание. — Белла… Извини, что спрашиваю, и можешь не отвечать… — Да рожай уже! — беззлобливо перебила девушку Белла. — Это Блэки тебя… воспитали? Не Лорд? — Не смей меня жалеть! Но да, Лорд меня даже не агитировал, я сама к нему пришла. Надеялась… на чудо, как я теперь понимаю. Но чудес не бывает. Гермиона лишь молча пожала плечо старшей женщины в знак поддержки. — Мисс Грейнджер… — Миа. — Миа… — Белла покатала имя на языке и решила, что оно ей нравится. — Помоги мне добраться до кровати… пожалуйста. Хорошо ты меня приложила, самая сильная ведьма этого поколения, да? Гермиона смущенно улыбнулась. — Как и я в своем… Скажи… Насколько ты уверена в том, что сказала о Лорде? — Ну, признаю, я немного преувеличила, чтобы спровоцировать этого мудака… Но по сути все верно. Хотя, конечно, нужно еще все перепроверить…