Тетрадь с фотографиями

Утром, пока ещё не наступила жара, отец отвёз Колю на станцию. Кроме отца, провожать его поехал Петя и даже Никита, хотя одному надо было на учебу, а другому на службу. Вот мать отказалась ехать, сославшись на то, что даёт в университете занятия. Впрочем, Коля и не горел желанием видеть мать. Ему хватило нескольких недель в «отчем» доме, теперь он хотел поскорее вернуться в свой настоящий дом, в котором жил уже почти половину своей жизни, шесть лет. В этот раз отец не говорил с Колей, видимо, считая сына слишком взрослым для напутствий с стиле: веди себя хорошо. Зато братья подбадривали его. Оба высокие, они склонились на Колей, не особо вышедшим ростом. — Ника, что-то грядёт, я чую, — у Никиты глаза горели синим пламенем, а черты лица, казалось, стали ещё острее. — Будь начеку. — Тебе пригодится твоё умение стрелять, — куда спокойнее говорил Петя, сверкая зелёными глазами, как какой-то ученый кот из пушкинских сказок. — Только не пали попусту. Ника кивал, а мысленно уже представлял себя с ружьём. Как-то они с дедом Ольгердом, бабушкиным братом, ходили стрелять куропаток. Убивать птиц Коле не понравилось, он их жалел, а вот держать окружи в руках и выпускать пули показалось Нике самым лучшим занятием на свете. Дед Ольгерд был доволен, что оружия Коля не боится, а про куропаток сказал, что их расплодилось слишком много, что они убивают насекомых, а это нарушает естественный ход вещей. До посадки Коля так и не поговорил с отцом, только когда был дар первый гудок, Ника подошёл к отцу попрощаться. Отец перекрестил его, Ника подхватил свой чемодан и полез в поезд. Ехать предстояло долго, полтора дня и Коля, сжавшись на диванчике и поглядывая за окно, вспоминал слова деда Ольгерда. Он говорил, что куропаток так много неспроста: они плодятся, потому как отбирают еду у остальных птиц. А что полезного при этом делают сами куропатки? Вот дятлы — они отвечают за сохранность деревьев, совы убивают мышей, кукушки избавляют лес от гусениц. А перепелки только пожирают насекомых, причём, всех, без разбора. Поэтому и плодятся, а пользы никакой, только ущемление других птиц. Поэтому надо и истреблять таких, которые всё только себе забирают. Коля ехал, наблюдая, как за окном несутся березовые рощи, еловые леса, дикие поля с травой по пояс и луга, на которых пасли скот. Чем дальше от дымного, душного, серого, давящего Петербурга Нику уносил поезд, тем больше он расцветал. А когда солнце, движущееся вровень с вагоном, скрылось за горизонтом, Коля совсем повеселел. Оставалось только переждать ночь, затем ещё немного потерпеть, и он наконец-то окажется в родном Екатеринбурге. Засыпал Ника счастливым, хоть в вагоне и стояла страшная духота. Середина июня выдалась душной, даже частые дожди не спасали, но это было в Петербурге, а уж на Урале лили такие ливни, которые смывали всю духоту. Нике даже приснился один из них, льющий стеной, оставляющий глубокие лужи и пузыри в них. Во сне именно по таким лужам Коля и прыгал, да не один, а с Максом. Неудивительно, что друг ему приснился: они не виделись две недели: почти вечность! И в Петербурге у Ники хотя бы были братья, а бедный Макс сидел совсем один. Конечно, их дружба переносила и не такие испытания. Чего стоил только Максов домашний арест, когда его мать, Маргарита Александровна, заперла его дома на целый месяц! Они с Никой тогда забрались на Чёртово городище, гору на окраине Екатеринбурга, а слезть не сумели. Целые сутки их искали полицейские, а вызволять из сверху приехали сами пожарные. Хотя, лично Нике они были без надобности, потому что когда его бабушка леденящим душу голосом приказала: «Николай Матвеевич, сию же секунду спускайтесь», он был готов сигануть вниз и самостоятельно. В общем, у него тогда тоже целый месяц был один маршрут: дом-лицей-дом, как и у Макса, с которым они всё это время не виделись. Спустя тридцать дней, правда, бабушка сменила гнев на милость, но предупредила, что ещё одна такая выходка и она отправит Николая в Петербург, чтобы тот жил с отцом и матерью. Это на Нику подействовало лучше увещеваний в стиле: «Не делай ничего опасного, а то сломаешь шею», а потому они с Максом больше никогда не совершали ничего такого, что могло выйти за рамки. И в этот раз, возвращаясь домой, Коля не рассчитывал, что может произойти что-то из ряда вон, но как же он ошибся! К большому удивлению Коли, Макс его не встретил. На вокзале его ждал дед Ольгерд с Карюхой — гнедым мерином, на котором Ника учился ездить верхом, пока был маленьким. Впрочем, Карюха прекрасно ходил и в бричке, в которую был запряжен и теперь. Почуяв Колю, он вскинул голову, махнул расчесанной гривой и приветственно заржал. — Здравствуй, дедушка! — радостно воскликнул Ника, подбегая к козлам. Пусть ему было и жаль, что Макс не пришёл его встречать, а всё же был рад видеть и деда, и Карюху. — Здравствуй, внучок, — по-доброму усмехнулся Ольгерд. — Садись, довезу. Ника шлёпнул чемодан в бричку, подбежал к Карюхе, почесать его под подбородком, затем легко вспрыгнул на козлы. — Дай вожжи, дедушка, — просительно уставился он на деда. Заполучив управление Карюхой в свои руки, Ника легонько хлопнул мерина по крупу. Тот всхрапнул и налёг на хомут, чтобы после вальяжно зашагать по дороге. Бричка мерно поскрипывала, дед расспрашивал про житьё-бытьё Коли в Петербурге, он отвечал, но как-то нескладно. Всё думал, куда же мог запропаститься Макс. Дедушка, даже если и замечал некую отстраненность внука, тактично молчал, а Коля понимал: как бы он ни переживал из-за пропажи Макса, всё равно, невозможно будет даже наведаться к нему домой, пока Коля не покажется бабушке. Пока Карюха добирался до дома, стоявшего на краю города, пока Ника говорил с бабушкой, прошло ещё несколько часов. Только под вечер Нике удалось вырваться и он помчался к дому Макса. Тот жил всего в нескольких кварталах от дома Коли, что значительно облегчило ему задачу. Когда он оказался возле дома друга, то увидел того на улице. Макс слонялся по ней, как неприкаянный зверёк и даже не сразу признал Нику. — Ты уже приехал, — бесцветно сказал Макс. — Прости, что не встретил. Коля только дёрнул плечами. Если раньше он в глубине души был обижен на друга, то теперь вся обида улетучилась. Макс ещё никогда не выглядел таким потерянным и Коле стало неуютно и тоскливо. — Ты чего такой? — Ника заглянул другу в глаза. — Что случилось? — Отец приехал, — прошептал Макс. — Так хорошо же? — неуверенно спросил Коля. Отца Макса он не знал. Единственное, что ему было известно, так это то, что Алексея Ивановича сослали в Сибирь, когда Макс был маленьким. И сам Макс про отца знал ровно столько же. А теперь вот, он вернулся. — И чего ты не с ним? Хочет ведь, наверное, поговорить. Макс засопел. — Он водки напился, а сам уснул. Мать на работе, а мне одному с ним страшно. Ника с ещё большим удивлением посмотрел на Макса. Он ведь никогда и ничего не боялся, а теперь струсил. Хотя, Коля его понимал, он тоже пугался пьяных. — Ну, пойдём с тобой к нему. Вдвоём будет не так страшно. Когда Ника с Максом вошли к нему домой, его отец уже бодрствовал. При одном взгляде на него у Коли пробежали мурашки: мужчина был худой, заросший, только серые глаза смотрели из-под бровей внимательно и даже, как показалось Нике, с участием. И голос у Алексея Ивановича был добрый, когда он заговорил: — Кого привёл, Макс? Как тебя зовут? — Коля, — он шагнул вперёд, из вежливости, но ещё и потому, что было в мужчине что о гипнотическое. Но почему-то Алексей Иванович нахмурился. Ника струхнул, покосился на Макса, но тот ничем не мог ему помочь. — Кого-то ты мне напоминаешь, Коля, — задумчиво сказал Алексей Иванович. — А отца твоего как звать? — Матвей Петрович, — отрапортовал Ника, правда, не до конца понимая, зачем кому-то знать имя и отчество его отца. Но, судя по тому, как оживился мужчина, для него это было важно. — А матушку твою звать Алиса Николаевна? — прищурился он. Ника потрясённо кивнул головой. — А откуда вы знаете? Алексей Иванович усмехнулся. — Я не только об этом знаю, но и о том, что у тебя ещё есть два брата, Никита и Петя. А у Пети шрам на левой коленке, потому что он с дерева в детстве упал. Ника только хлопал глазами, не понимая, откуда этот человек может так много знать. — Ты, Коля, лучше приведи ко мне своего отца, — продолжал Алексей Иванович. — уж мы тебе столько историй расскажем. — Моего отца здесь нет, — покачал головой Ника. — Он в Петербурге. — Как так? А тут ты с кем живёшь? — С бабушкой, — отозвался Ника. — Северинов Павловной. Он хитро поглядел на мужчину, который явно крепко задумался. — Вот! — воскликнул Коля. — Вы не знаете. Алексей Иванович подумал, почесал затылок. — Хорошо, твоя взяла. Твоя бабушка принимает гостей? Очень хочется к ней наведаться. Ника глянул на Макса, который, пусть и стоял поодаль, всё-таки выглядит оживленнее, чем до этого. — Принимает, — он снова глянул на Алексея Ивановича. — Но не любит, когда пахнет водкой. И когда вид неопрятный. Мужчина закивал, усмехнулся. — Будет всё, в лучшем виде. Только обещай, что непременно отведёшь меня к бабушке. И Коля обещал, не подозревая, в какую авантюру Алексей втянет и его, и Макса, и даже, косвенно, бабушку Ники.