Веские причины быть довольной

      Положив глаз на мистера Коллинза, Шарлотта хорошо сознавала, что у него нет ни ума, ни благоразумия. Если она хочет комфортной жизни в браке, ей надо найти к нему ключик. К счастью, она прекрасно понимала, как это сделать — у нее перед глазами были родители.       Сэр Уильям Лукас был человеком уравновешенным и приветливым, но выдающимся интеллектом похвастаться не мог. Однако его ума хватило на то, чтобы жениться на проницательной женщине. Сочетая бессовестную лесть, тонкие намеки и ласковые побуждения, она вполне успешно руководила им на протяжении жизни. И, хотя ей не всегда удавалось убедить его сделать разумный выбор, она по крайней мере помогала ему избежать явных катастроф.       Шарлотта полагала, что по характеру и способностям мистер Коллинз не слишком отличался от ее отца. Оба они испытывали благоговейный трепет перед богатством и знатностью, у обоих было высокое самомнение и обоими легко было руководить, если делать это умно и умело — незаметно для них самих.       До сих пор все только подтверждало ее мысль. Первой задачей Шарлотты было обратить внимание мистера Коллинза на себя, и в этом она преуспела даже быстрее, чем ожидала. Но она не обманывалась и понимала, что такому успеху обязана не только себе. Отказ Элизабет заложил основу для ее предприятия: разгневанный, униженный и жаждущий самоутвердиться, мистер Коллинз был легкой добычей для любой женщины, которая даст ему малейший намек на расположение.       Дело о браке было решено чрезвычайно быстро. Хотя мистер Коллинз не склонен был изъясняться кратко и потратил немало времени, убеждая Шарлотту и ее родителей, что он вовсе не против ее скромного приданого, между ними все было улажено еще задолго до полудня. Теперь, когда мистер Коллинз был вовлечен в самодовольный монолог, адресованный в основном сэру Уильяму, Шарлотта размышляла о том, как подступиться к следующей задаче: убедить жениха не рассказывать о помолвке в Лонгборне.       Шарлотта была удовлетворена своим выбором, но понимала, что Элизабет его не одобрит. На свете было немного людей, чье мнение Шарлотта действительно ценила, и Элизабет была одним из них. Разумные беседы были не в ходу среди местного общества, и поначалу девушки сдружились, забавляясь над недалекими соседями вместе; но со временем непоколебимая преданность Элизабет любимым людям и решимость, с которой она отказывалась благоговеть перед титулами и деньгами, научили Шарлотту искренно восхищаться подругой.       Тем не менее Шарлотта знала, что есть вопросы, по которым они расходятся во мнениях. Элизабет, хоть и не склонная к мечтательности, все-таки относилась к замужеству не так цинично и решительно отвергала корыстные мотивы вступления в брак. Она точно удивится и разочаруется, когда узнает о решении Шарлотты. И, чтобы их дружба продолжалась, Шарлотта должна сама все рассказать.       Некоторые замечания мистера Коллинза о Беннетах в целом и Элизабет в частности указывали на то, что он затаил обиду. Вряд ли он найдет тактичные слова о помолвке; напротив — в отместку он наверняка постарается смутить Элизабет и поставить ее в неловкое положение. Шарлотта была уверена, что Элизабет может принять ее выбор, но только не в том случае, если новость о браке свалится как гром среди ясного неба и выставит ее глупой. Она не прочь посмеяться над собой, когда есть повод, но у нее есть гордость — и, если ее задеть, Элизабет может быть не скорой на прощение.       Шарлотта намеревалась следовать своему плану и жить так, как она положит. Мистеру Коллинзу по большей части будет позволено верить, что он сам принимает решения о ведении дома; но он должен уяснить, что в некоторых вопросах нужно подчиняться жене. И объявление о помолвке как раз входило в этот список. Как бы он ни был уязвлен отказом Элизы Беннет, Шарлотта не откажется от своей дорогой подруги. Они больше не будут соседями, но мисс Лукас надеялась, что Элизабет согласится иногда навещать ее и поддерживать переписку между визитами. Шарлотта понимала, что мистер Коллинз не годится для разумной беседы; остроумные и забавные письма Лиззи будут настоящим утешением в ее замужней жизни.

***

      Прощаясь с будущими тестем и свекровью, мистер Коллинз был чрезвычайно доволен собой: вторая попытка сделать предложение была значительно успешнее первой. Он вернется в Хансфорд женихом — и каким! — обрученным с дочерью рыцаря! Сэр Уильям Лукас произвел на мистера Коллинза впечатление самого утонченного человека с необычайно приятными манерами. Неплохо иметь тестя, представленного в Сент-Джеймском дворце!       Прием, оказанный мистеру Коллинзу в Лукас-Лодж, был самым лестным и привел его в отличное расположение духа. Леди Лукас сделала несколько очень приятных замечаний о его прекрасном положении и перспективах, а младшие братья и сестры Шарлотты поздравили ее со счастливым жребием. Сама мисс Лукас проявила похвальную девичью скромность, приняв поздравления с благопристойной любезностью, но без неподобающего восторга.       Мистеру Коллинзу польстило и то, что невеста вызвалась проводить его. Утром ему предстояло отправиться в дорогу, и это значило, что они не смогут увидеться до тех пор, пока его благородная покровительница не разрешит отлучиться снова. Мысль о том, что мисс Лукас будет с нетерпением ждать его возвращения, приятно тешила его самолюбие, и он с готовностью уверил невесту, что будет писать ей как можно чаще.       Поэтому, когда мисс Лукас попросила его об услуге, мистер Коллинз радостно согласился на все что угодно — и пожалел об этом, как только Шарлотта озвучила свою просьбу. Он заранее лелеял мысль о том, как будет рассказывать Беннетам о своем успехе. Теперь он лишался удовольствия видеть изумление всей семьи и терял возможность насладиться смятением и сожалением одной конкретной молодой леди — и это было для него тяжелым ударом. Гордость не позволяла мистеру Коллинзу отказаться от данного невесте слова; но он не был готов приносить в жертву свое самолюбие, и потому без попытки переубедить ее не обошлось.       — Только подумайте, моя дорогая мисс Лукас, — воскликнул он, — каким странным сочтут меня кузены, если я не сообщу им радостную новость лично, когда у меня будет прекрасная возможность сделать это! Без сомнения, как наследник поместья я просто обязан уведомлять их обо всех изменениях в моем положении.       — Вы проявляете чрезвычайную деликатность, сэр, так беспокоясь о чувствах кузенов по этому случаю. Однако я забочусь о том, чтобы и ваши чувства не были задеты. Ваша природная скромность, вероятно, мешает вам признаться в этом, но я должна говорить прямо. Мне известно, что миссис Беннет возлагала большие надежды на ваш брак с одной из ее дочерей, и, боюсь, она не сможет с достоинством принять новость о том, что вы остановили выбор на другой девице. Будьте снисходительны к ней и добрее к себе. Пусть пройдет какое-то время, прежде чем она увидит вас снова — и тогда прощальный вечер с родственниками не будет омрачен неприятной сценой.       Мистер Коллинз был вынужден признать, что в этих рассуждениях есть смысл. Он уже достаточно изучил бедные нервы миссис Беннет и понимал, что, если их сильно расстроить, они могут сделать остаток его пребывания в Лонгборне крайне мучительным. И все же он не мог так просто отказаться от возможности похвастаться своей цветущей любовью.       Но у мисс Лукас нашлись и другие убедительные аргументы.       — Только подумайте, сэр, как мало изящества бывает в мыслях, когда мы высказываем их под влиянием эмоций! Потратив немного времени на обдумывание и правильную формулировку, можно значительно усилить воздействие того, что вы хотите сказать. Я слышала, что мистер Беннет весьма лестно отзывается о вашем слоге, — и разве письменное извещение не лучше подходит для такого торжественного события?       Привлекательность этого довода была для мистера Коллинза неоспоримой. Он будет избавлен от несчастья произнести свою речь только для того, чтобы позже вспомнить выражения, которые звучали бы лучше. И на середине декламации его не сможет прервать миссис Беннет или одна из плохо воспитанных младших кузин. В карете до Кента у него будет уйма времени обдумать все, что он хочет написать, — и к этому добавлялось лестное осознание, что мистеру Беннету придется заплатить за удовольствие получить приятную новость.       Короче говоря, он всерьез заколебался, и дальнейший разговор только укрепил его решение изменить план действий. Мисс Лукас, апеллируя поочередно к его мелочной злости и тщеславию, заставила его согласиться на все, что она задумала, и даже наполовину поверить в то, что так он и хотел поступить с самого начала. Его самодовольство усиливалось наградой — прикосновением ее руки без перчатки — вольностью дразнящей и возбуждающей, но достаточно приличной, чтобы не возмущать его чувство благопристойности.       Несмотря на все это, вечером того же дня мистер Коллинз с трудом держал свою радость при себе. Кузинам было чрезвычайно любопытно узнать причину его отсутствия, и мистеру Коллинзу пришлось проявить истинное самоотречение, чтобы все не рассказать. Однако он обнаружил, что в обладании важной тайной есть определенное удовольствие: хотя он не сможет насладиться реакцией Беннетов на известие о помолвке, их теперешнее неведение очень его развлекало, и он с готовностью принял приглашение мистера Беннета нанести вскоре новый визит в Лонгборн.       Задувая в тот день свечу, мистер Коллинз заключил, что у него хватает поводов быть удовлетворенным, и скоро их будет еще больше. Откинувшись на подушки в уютной комнате для гостей, он немедленно занял свои мысли обдумыванием будущего письма, которое должно будет наиболее полно выразить все его восторженное счастье. Беннеты очень скоро поймут, что ему-то определенно не на что роптать.