Softcore

I've been confused as of late (yeah) Watching my youth slip away (yeah) В последнее время я был в замешательстве, Наблюдая как моя юность ускользает

       Если бы Марка спросили, чего бы ему хотелось больше всего конкретно в данный момент, он бы без промедления ответил – уехать из Рязани обратно в Москву. Он наблюдал за серым городом, что проносился за огромными окнами поезда, и понимал, что уже чувствует лёгкое удушье. Так всегда было, когда он оказывался в хоть сколько-нибудь провинциальных городах. Его бесила их неторопливость, пыльные серые улицы и вечный недострой. Больше всего его, конечно, бесило, что переезжать в эту столицу мира пришлось именно под конец учебного года – приказ начальства матери, так что делать было нечего, кроме как собирать чемоданы и паковать коробки, которые должны были доставить в их новое государственное жилье ещё неделю назад.       «Затяжная командировка» - назвала это мама. «Сплавили подальше» - называл это сам Марк.        Мысль о том, чтобы провести в этой глуши несколько месяцев, а может быть и лет, была абсолютно удручающей. Уж как только Марк не пытался умаслить мать оставить его в Москве, ни одна из попыток не увенчалась успехом.        «Пока тебе не исполнится восемнадцать, ты всё ещё под моей ответственностью.»        «Ты чем питаться собираешься? Одними макаронами и бэпэшками? Ни за что, не с твоим желудком.»        «И на какую ты работу собрался? Так хочется листовки пораздавать?»        «Останешься тут – карманных денег не получишь больше.»        Последнее, наверное, было для него самым весомым аргументом. Работать-то вроде бы и хотелось, да у него половина класса уже где-то подрабатывали, но вряд ли бы этого хватало на все три главных пункта:       А) Содержание квартиры («И за воду, и за свет, и за интернет – за всё придётся платить»)       Б) Еда («Питаться доставкой – это, конечно, супер, но посчитай сколько выйдет хотя бы трёхразовое питание в этом случае.»)       В) Баллончики с краской.        За них было очень обидно. Дешёвые покупать не хотелось, как не хотелось и ограничивать себя в плане выбора цвета. Ведь всегда самые нужные заканчиваются в неподходящий момент, а к тому времени ты уже купил совершенно не нужный тебе лаймово-зелёный или вырвиглазную фуксию – исключительно, чтобы сделать ими по два штриха.        Короче, перспектива в любом случае не ахти, так что уж лучше в Рязань со всей армадой баллончиков, хмурым лицом, но при бабках, чем на голой жопе в Москве.        Самое забавное, что большая часть жителей Рязани наверняка бы с ним поспорили – уехать покорять столицу для многих было заветной мечтой, радужной, полной яркого неона и ритмичной музыки, которая непременно будет звучать их победным саундтреком, когда они со своими чемоданами высадятся из сверкающего вагона скоростного поезда с великими планами. Чтобы через пару месяцев разочароваться в столице и купить билеты обратно. Уж лучше сытые и обогретые в Рязани, чем опять-таки с голой жопой в Москве.        - Марк, не забудь рюкзак с верхней полки, - голос матери вывел Марка из невесёлых дум об охеренно перспективном будущем в их новом месте проживания.        - Я помню, мам, - хрипло ответил он. Из-за долгого и обиженного молчания голос немного сел.        Он устало потёр глаза и вынул из ушей давно молчащие подсы. Сели, наверное, а он и не заметил. Бывает же такое.        Поезд тем временем замедлял свой ход, самые нетерпеливые уже повскакивали со своих мест, чтобы непременно первыми оказаться у выхода из вагона. «Неужели им так не терпится?» - подумал Марк, с горькой усмешкой глядя на начавшую формироваться очередь у дверей. Самая проворная молодёжь успела встать в её начало, а взрослые бабульки, которые были вынуждены теперь стоять «непозволительно далеко» возмущались, мол, тем что, больше всех надо. Как будто кого-то из них оставят в поезде, если он не успеет выйти в первые три минуты после остановки.        - Может, я обратно поеду, а? – без особой надежды на смягчение приговора спросил Марк у матери, залипнувшей в приложение с такси и ругающей себе под нос цены и отсутствие машин.        - Деньги на билет дать? – кольнула та в ответ, не отрывая взгляда от жёлтых машинок на экране. Когда поезд остановится, шансы вызвать такси будут почти равны нулю, так что лучше заплатить неустойку за ожидание, чем стоять лишние полчаса на улице с чемоданами, как родственники, которые приехали в гости к семье и которых забыли забрать с вокзала.        Марк с печальным вздохом откинулся на сидение. «Это будет пиздец какая долгая четверть.»

***

Are we too young for this? Feels like I can't move Мы слишком молоды для этого? Такое чувство, что я не могу пошевелиться

      Саше нравился её город только с этого ракурса. Только с высоты многоэтажек. Он казался таким правильным, чистым, возможно, слегка загадочным – кто знает, что скрывают эти улицы? Об этом всегда забавно думать, представлять, играть в некую угадайку.        И она часто представляла, какая у города жизнь, сидя на бетонной плите на самом верху одного из недостроенных домов.        Синий забор, окружающий стройку давно покосился, а на плане проекта значилось, что здание должно было быть сдано ещё в 2020 году. Но что-то пошло не так. Как оно обычно и бывает – что-то идёт не так. Заканчиваются деньги, строй-материалы, рабочие руки. Или мир охватывает пандемия. В целом, причин, чтобы оставить эту серую махину недостроенной, была масса. Главное, что она находится не в центре, а то бы ужасно мозолила глаза жителям и гостям города. А это плохо для имиджа, все же знают.       Сашины длинные рыжие волосы трепал ветер, и если бы не опустившиеся на город сумерки, кто-то бы внизу точно подумал, что на самом верху начался пожар. Если бы, конечно, посмотрел наверх. А люди редко смотрят наверх, иначе бы Сашу давно загоняли за лазание по заброшкам. Предъявить-то ничего бы, конечно, не смогли, она же не рисует там ничего, вандализмом не занимается, просто приходит, сидит. Даже не мусорит.        - Эй, слышишь! – вкрадчивый мужской голос донёсся из-за спины Саши, прерывая её внутренний монолог с игрой «угадай-чем-живёт-дом». Она как раз остановилась на том, что у женщины с седьмого этажа вон той панельки, наверное, очень скучная и утомительная работа, после которой она приходит домой совершенно не способная на какие-либо лишние телодвижения, поэтому она смотрела телевизор всё то время, которое Саша за ней наблюдала.        - Ты то-олько не прыгай, окей? – всё тот же голос говорил какие-то абсурдные вещи, растягивая букву «о» и премило картавя. Она, вроде, и не собиралась прыгать, просто же сидит, смотрит. Судя по тому, как подсветились её волосы сзади, этот гений включил фонарик на телефоне, чтобы разглядеть жертву судьбы.        - Всё обязательно наладится, веришь? – по шорохам парень (а по голосу Саше показалось, что его обладатель всё-таки не был стариком) осторожно приближался. – Самоубийство – не выход, что бы ни произошло.        Она была ужасно близко к тому, чтобы заржать во весь голос. Она пока держалась и только дрожащие плечи выдавали стремящийся вырваться наружу смех. Но этот придурок сзади…        - Э-э-эй, не плачь! Пожалуйста! - … подумал, что она рыдает над своей нелёгкой судьбой. Ну каков рыцарь, вы только поглядите!        Саша не выдержала и ярко рассмеялась, поворачиваясь в сторону своего спасителя. На его лице был написан чистейший ужас, когда она поставила правую ногу на плиту, продолжая болтать левой в воздухе, и сложив на ней руки, уставилась на него с неподдельным весельем.        - Тьфу ты, - с досадой сплюнул он, махнув рукой. – А я тут распереживался.        - О чём, можно спросить? – Саша искренне наслаждалась потрясённо-разочарованным видом героя. – Что станешь невольным свидетелем моего бесславного конца?        Парень поморщился, но подходить ближе не решился. Ему и так неплохо, вид хороший, а качать ножками над пропастью ему как-то не хочется. Да и темно уже, вдруг споткнётся о какой-нибудь строительный мусор и, как в песне поётся, «камнем вниз с крыши дома».       - Может, хоть фонариком перестанешь в лицо светить? Не очень-то вежливо получается, - попросила наконец Саша, подбирая вторую ногу и всем корпусом поворачиваясь к нему.        Со сдавленным «а ой» он вырубил ослепляющий фонарик и убрал телефон в карман.        - А ты может всё-таки отойдёшь оттуда? Услуга за услугу типа? – немного нервно попросил парень.        Саша недовольно фыркнула, но всё-таки поднялась с начавшего остывать бетона и стала отряхивать джинсы и кофту, даже не думая собирать очевидно мешающие ей волосы. «Сумасшедшая,» - подумал он, глядя на её неторопливые и не совсем чёткие в наступившем полумраке сумерек движения. Она вся была лишь неясным силуэтом на фоне зажигающего свои огни города. Длинные волосы, которые в искусственном свете фонарика полыхали огненно-рыжим цветом, облаком окутывали совсем худенькую фигурку. Он никогда не видел таких длинных волос у кого-либо.       - Тебя как зовут-то хоть? – спросила Саша, делая её пару шагов от края.       - Марк, - хрипло представился парень, протянув ей руку. – А ты…?       - Саша, - чтобы эту руку пожать ей пришлось пройти ещё вглубь площадки, на что, видимо, и был расчёт. – Ты что здесь делаешь вообще?        Марк скривился. «Нифига себе, радушный приём мне Рязань оказывает.»        - Не важно, - он слегка раздражённо дёрнул подбородком. – Гуляю.       - По заброшкам? – иронично переспросила Саша.       - У всех свои приколы, - парировал он. – Я хотя бы к краю не лезу, в отличии от некоторых.        Она цокнула языком и прошла мимо, явно направляясь к ступенькам. Спуск предстоял долгий, а поторопиться стоило. Родителей и братьев, ждущих её к ужину, никто не отменял.        Путь вниз был настолько знакомым, что Саша уже могла не включать фонарик, несмотря на кромешную тьму внутри самого здания. «По стеночке, по стеночке,» - под нос бубнила она сама себе, твёрдо ступая со ступеньки на ступеньку. В этом был ещё один смысл, конечно.        Она с детства боялась темноты. Потом где-то вычитала, что чтобы победить страх, нужно как можно чаще сталкиваться с ним лицом к лицу. А Саше очень хотелось быть совсем бесстрашной. Её и так таковой считали – в школе, в компании друзей-скейтеров. Для младших дома она вообще была «очень крутой» по их заверениях, так что проверять наличие монстров в шкафах и под кроватями доставалось ей. И незаметно сглотнув и собрав саму себя в кучку, она что есть сил вглядывалась в темноту и совершенно серьёзно уверяла, что там точно никого нет. Даже если ей самой так не казалось.        Она и скейтбордом-то занялась, когда поняла, что слегка побаивается скорости. Машины казались ей чересчур громоздкими, да на права ещё сколько учиться и сдавать, велосипеды – неповоротливыми и проблемными («Вечно цепь слетает!» - жаловался ей младший брат), самокаты – детскими, а вот скейт… Лёгкий, манёвренный, да и если сломается – не так жалко, как всё остальное. К тому же, цепляться особо не за что, так что полагаться приходилось только на себя. Как и всегда.        Синяки и шишки цвели на ногах и локтях как цветы в разгар лета, а вот страх перед скоростью отступал до тех пор, пока Саше не начал прямо-таки до ужаса нравится шум ветра в ушах, громкий гул колёс по неровному асфальту и ощущение полной свободы во время того, как она подлетала в воздух в очередном трюке. Друзья по площадке завистливо говорили: «Ты вообще знаешь, что такое гравитация?» А Саша очень хорошо знала, что это такое. И ещё знала, что такое упорство и упрямство. Вот их ей не занимать, в отличии от бесстрашия. Даже судьба, будто насмехаясь над ней, наградила её более чем говорящей фамилией – Трусова.        И её целью стало доказать, что она её совсем не оправдывает.

***

Sharing my heart

It's tearing me apart

But I know I'd miss you, baby, if I left right now

Я делюсь с тобой своим сердцем

И это разрывает меня на части

Но знаю, если я сейчас уйду, буду скучать по тебе, детка

       - Маму переводят обратно в Москву, - как бы невзначай говорит Марк, продолжая гладить длинные рыжие волосы, рассыпавшиеся по его груди.        Девушка, обнимающая его поперёк живота, беспокойно зашевелилась и глубоко вздохнула. Саша уже давно спала, а Марку не хватило сил, чтобы сказать ей о переводе, пока она бодрствовала.        На улице стоял жаркий август, летняя духота волнами накатывала сквозь открытое настежь окно. Марк любил спать с закрытым окном, а Саша – с открытым. И он потакал ей в этой привычке, несмотря на то, что сам подолгу не мог уснуть из-за городского шума, жужжания насекомых и редких взрывов смеха под окнами, выходящими во двор.        В последнее время они всё чаще ночевали вместе – родители Саши вместе с братьями уехали на дачу, как они сказали «заканчивать сезон», но мама тайком перед выходом наказала отчаянно краснеющей Сашке «быть аккуратнее». Все давно всё поняли.        - Мне придётся уехать назад, Саш. Я не смогу остаться здесь, - хрипло продолжал Марк. Его пальцы, запутанные в волосах, слегка подрагивали. Признания редко давались ему легко.        Они начали встречаться в середине апреля, спустя месяц после случайной встречи на крыше недостроя. Саша тогда приходила посмотреть на город, а Марк искал хорошее место для своей первой в этом городе работы. За день до этого он облазил все социальные сети в поисках хоть какой-нибудь компании стрит-артеров в этом чудесном городе и хороших мест для работы. Прелести провинциального города – куча заброшек, за которыми даже и не следили, и желание людей выставить себя напоказ в Интернете. Поиски само собой увенчались успехом.        - Ты сама знаешь, как меня бесит этот город, - повернув голову в сторону окна и уставившись в душную августовскую ночь, сказал он.        Волей случая они оказались в одной школе. Позже Марк сам признается, что узнал Сашу исключительно по волосам – лица в сумерках он как следует не разглядел. Когда они столкнулись в коридоре, он залип в телефон, пытаясь параллельно разобраться с расписанием и ответить новоиспечённым одноклассникам, которым москвич, переехавший почти в конце года, показался ужасно интересным. Он бы и взгляда не поднял, напряжённо буркнув «Извините», и прошёл бы дальше, если бы Саша сама с ним не заговорила, иронично заметив:        - То спасает, то сам толкается, тоже мне герой.        Только тогда он поднял взгляд на неё. В её зелёных глазах плескалось ничем не прикрытое веселье.        После уроков он увидел, как она перехватила длинные волосы в хвост и умчала на ярко-жёлтом скейте в компании каких-то пока не знакомых ему ребят. И это показалось ему таким… органичным? Сама поза девушки, стоящей на громыхающей по неровному асфальту доске, словно говорила: «Да, мне всё нипочём». Тогда-то он и стал к ней приглядываться. В первую очередь – от банальной скуки.        Компания уличных художников, которую он выцепил в сети, оказалась не такой уж и крутой, но всё же лучше, чем ничего. Рисовали они сносно, разбирались в краске, но судя по их восхищённым и завистливым взглядам, которыми они одарили «коллекцию» Марка, не так уж и разживались деньгами на хорошую. В общем и целом, ребята оказались довольно открытыми и с радостью приняли «крутого москвича» в свои ряды, особенно после того, как он предложил им порисовать его краской.        Помимо встречи на крыше и полу-случайных встреч в школе, они стали как-то случайно встречаться то тут, то там.        На скейт-площадке в парке, на заброшках, в школьной библиотеке, когда они оба пришли взять «ужасно важные» учебники по истории. Только Марку нужен был для одиннадцатого класса, а Саше – для десятого.        - Складывается ощущение, что ты меня преследуешь, - не выдержала Саша, снова столкнувшись с ним во входном проёме одного из серых блочных пустых зданий. Только вот она выходила, а он – входил, держа в руке рюкзак, гремящий металлом баллончиков.        В ответ Марк только насмешливо фыркнул, подняв густые брови.        Саша давно заметила, какого красивого цвета у него были глаза, но ей так редко удавалось рассмотреть их вблизи, что она не могла точно для себя определить – голубые они всё-таки, бледно-зелёные или серые.        - Мне кажется, что наоборот ты ведёшь за мной охоту.        - Заметь, я сейчас покидаю это место, а ты только пришёл. Замешкался по дороге, пока чекал мои геоданные? – поддержала шутку Саша. – Признавайся, куда прицепил жучок?        Он такой ерунды у Марка даже глаза на лоб полезли.        «Всё-таки серые,» - внимательно наблюдая за его реакцией, отметила себе Саша.        - Я ещё на крыше понял, что ты того, - свободной рукой он покрутил пальцем у виска. – Но чтобы в таких масштабах…        Она хохотнула:        - Бойся же меня! – для устрашения Саша приблизилась к Марку и хитро-хитро сощурила глаза.        - Точно поехавшая, - выдохнул он и наконец прошёл внутрь здания, отчаянно гремя баллончиками.        Поставив рюкзак к одной из стен, он пристально изучил свой будущий «холст». Поверхность была ровной, почти чистенькой, не считая парочки старых неумелых тэгов. Он достал из рюкзака портативный светильник, который тут же залил пространство ярким холодным светом. Идеально для работы в глубине здания.        - А ты серьёзно подготовился, - донеслось из-за спины. Саша одобрительно покивала головой, наблюдая за его приготовлениями.        - Ты почему ещё не ушла? – пробурчал Марк, начав разбирать сумку и расставляя баллончики в одному ему известном порядке.        - Интересно стало, чего это ты по заброшкам носишься. А ты тут порчей государственного имущества, оказывается, занимаешься.        - А то ты в инсте не видела, - парировал он.        В ответ раздался тихий смешок.        - У меня нет инсты.        Марк слегка повернул голову и вскинул одну бровь.        - Это как? – спросил он, недоумённо уставившись на эту инопланетянку. – Вообще нет?        - Вообще нет, прикинь. Не всем нужны соцсети, - спокойно ответила она.        Все эти воспоминания яркими вспышками кинофильма проносились у Марка в голове, пока рука на автомате гладила макушку девушки, а глаза слепо уставились на ночь за окном. Лёгкий ветерок колыхал газовые занавески в комнате девушки, в москитную сетку беспокойно толкались яростно пищащие насекомые, чьи маленькие тельца были видны в обманчивом и равнодушном свете уличных фонарей. Громкая компания, которая ранним вечером собиралась под окнами, уже разошлась и только редкие кошачьи склоки нарушали тишину ночи.        - Даже если бы её не перевели, я бы уехал. Я тебе не говорил, но меня всё-таки приняли в тот универ. На художественный факультет, прикинь, - он продолжал выкладывать перед девушкой всё, о чём молчал до этого.        Та во сне чуть сильнее прижалась к нему и нахмурила брови, как будто видела дурной сон. Свободной рукой Марк покрепче обнял Сашу.        - Как же мне тебе всё это рассказать-то?        Он поцеловал её тогда, когда закончил работу в том самом недострое, где они встретились впервые. На самом последнем этаже он нарисовал огненно-рыжую лисицу с хитро-зелёными глазами в окружении ярко-жёлтых, как Сашин скейт, цветов. В тот вечер она не хотела подниматься туда, но Марк, кое-как доставший её номер через пищащих от одного его вида Сашиных одноклассниц, сбросил ей коротенькую эсэмэску: «Сегодня, на месте первой встречи. Марк»        Конечно, он предусмотрел вероятность того, что она не придёт, и выяснил также её адрес. Уж к подъезду-то она бы спустилась. А там бы он показал ей фотки своего творения и всё равно бы поцеловал.        Но она пришла, пусть и с недовольным лицом – погодка выдалась совсем не лётная, а наверху здания ветер отчаянно задувал под воротник, в свободные рукава и ледяным языком облизывал голые лодыжки.        Саша безмолвно и долго-долго рассматривала яркую «наскальную живопись», а потом повернулась всем телом к рядом стоящему Марку.        - Зачем? – только и успела спросить она до того, как он притянул её за подбородок и поцеловал обветренные губы. Она, собственно, не сопротивлялась. Потому что он ей тоже давно уже понравился.        - Ты ведь можешь уехать со мной, - тихо рассуждал Марк. – У нас большая квартира, да и маме ты понравилась. Закончила бы мою старую школу, поступила бы в Москву. Ты же так и хотела после выпуска переехать, разве нет?        Он снова тяжело вздохнул, то ли от собственных слов, вслух озвученных беспочвенных мечтаний, то ли от тяжести лежащей у него на груди девушки.        - Я не поеду с тобой, - тишину, наступившую после его слов, прорезал хриплый шёпот.        Марк вздрогнул от неожиданности. Получается, Саша не спала, но что она слышала?        - Я бы очень хотела, - продолжила она, - но пока не могу. У моей семьи нет таких денег, чтобы отправить меня в Москву.        Марк встрепенулся.        - Ты правда можешь жить с нами, ты же знаешь, как моя мама тебя любит.        Про «любит» он, конечно, сильно слукавил, но Саша определённо нравилась его матери больше, чем все его предыдущие девушки, которых та называла не иначе как «стрекозы», сравнивая их с героиней известной басни и намекая на их беспечность и желание жить на всём готовом. Конечно, он всегда пропускал её замечания мимо ушей, а потом зализывал раны, нализываясь на квартирах у друзей, когда очередная девица со смешком махала ему ручкой на прощание.        - Я не поеду с тобой, - твёрдо повторила Саша, поворачиваясь в кровати так, чтобы оказаться лицом к лицу с Марком.        Они были так близко, что в каком-то сопливом смысле делили одно дыхание на двоих. Сашин нос почти касался подбородка парня, а разметавшиеся волосы щекотали его обнажённую грудь, в которой часто-часто билось сердце.        Он даже не злился, что она подслушала его ночной монолог, рано или поздно он бы повторил его и при свете дня, просто при других обстоятельствах. Не после того, как они всю ночь занимались тем, о чём не расскажешь родителям за чашкой чая.        - Почему? – на выдохе спросил Марк.        - Потому что мне семнадцать лет, у меня впереди выпускной год, который мне хочется закончить в школе, где я училась всю жизнь, у меня есть два младших брата, за которыми нужно присматривать, пока родители на работе, у меня не так много карманных денег, чтобы обеспечить проживание в Москве, а доставлять хлопот твоей матери я не хочу. Потому что, - сделала паузу она, - ты видишь будущее у наших отношений?        Вопрос поставил Марка в тупик. Ему хотелось тотчас же ответить, что он-то, конечно, видит будущее, а раз она задаёт такие вопросы, значит это она в нём сомневается, и как он раньше не мог догадаться и понять, что она за человек и вообще…        - Я не знаю, - ответил наконец он. Три ничего не значащих слова.        - Ты мне очень нравишься, Марк, - продолжила Саша, - но, блин, нам не так много лет, чтобы принимать такие решения, как переезд за кем-то в другой город. Подумай так – ты бы остался ради меня в Рязани, если бы я попросила?        Марк покачал головой.        - Ты же слышала. Меня бесит этот город, - под Сашиным пристальным взглядом ему пришлось повторить эти неласковые слова о её малой родине.        Она слегка улыбнулась.        - Вот видишь, а я совсем ничего не знаю о Москве, чтобы взять и сорваться туда жить.        - Но ты же хотела поступать туда! – припомнил ей Марк.        - Одно дело говорить об этом, а другое дело серьёзно рассматривать этот вариант. Нам, блин, даже восемнадцати нет, о чём ты говоришь-то?        - То есть ты можешь и не приехать в следующем году? – слегка обиженно спросил Марк.        - Могу приехать, могу не приехать, - пожала плечами она. – Если пройду на бюджет и получу общагу, то такой шанс есть. А платку родители не потянут, сам знаешь.        Марк отвёл взгляд и уставился в потолок. Почему-то он ужасно боялся её реакции на новости о его переезде, а она восприняла их с каким-то поразительным спокойствием. Ему стало даже слегка обидно – будто он ничего для неё и не значил. Может так и было, но ему не хотелось об этом думать, когда она так тепло прижималась к нему всем телом, а её маленькие пальчики что-то вырисовывали на его плечах и ключицах.        - И что делать будем? – спросил он.        - Когда вы уезжаете?        - Тридцатого.        - Уже билеты купили?        - Угу.        Саша снова легла головой ему на грудь и левой ладошкой нашла его руку, чтобы сплести пальцы.        - Тогда поживём до тридцатого, а потом посмотрим. Пойдёт?        Он не мог понять, почему ей так легко давались такие слова, когда сам он внутри буквально разрывался на куски. Возможно, дело в том, что он всегда слишком сильно привязывался. В конце концов, это он делал первые шаги к ней, а она лишь отвечала ему с вечной хитрой улыбкой лисы. Он всегда будто бы нуждался в ней больше, чем она в нём.        - Пойдёт, - шёпотом ответил он, поцеловав её в пахнущую шампунем макушку.        «Пойдёт,» - сказал он сам себе, чувствуя как отчаянно колотится его несогласное сердце.        «Пойдёт,» - подумала Саша, чувствуя, как по щеке предательски скатывается тёплая слезинка, теряясь в волосах. Марк даже и не заметит эту выдающую девушку с потрохами влагу, не поймёт, как ей хотелось бы сказать «да» на все его уговоры.        Но у них есть ещё кусочек лета, чтобы придумать, а как «пойдёт» дальше.

Doing what I can, tryna be a man

And every time I kiss you, baby

I can hear the sound of breaking down

Делаю все, что могу, пытаюсь быть мужчиной

Но, каждый раз целуя тебя, детка,

Я слышу, как разрушатся наши отношения