Помоги мне

Изящным движением Верховный заклинатель поправил головной убор и вновь перевёл взгляд на шкатулку. То, что он совершил, должно было его уберечь, но отчего-то страх сковал так сильно, что невозможно было даже дышать. Передавая чашу с ядом, разве не знал он, как исказится страданием красивое лицо Мо Сюаньюя? Отчего теперь запоздалый ужас холодом течёт по венам?.. Мо Сюаньюй не успел позвать того, кого желал, не успел, а значит, теперь он в безопасности, откуда же это проклятое чувство? — Супруг мой, — тихий голос Цинь Су заставил вздрогнуть, будто прозвучал, как раскат далёкого грома. — Что-то случилось?.. — Слишком много забот, — откликнулся он. Нежные маленькие ладони опустились на его плечи, согревая через слои драгоценного одеяния. — Отчего ты не спишь?.. — Устала засыпать без тебя, — прошептала Цинь Су. — Что за заботы удерживают тебя вдали от меня вот уже вторую декаду? Скоро уже истечёт луна, как ты не касался меня и не ложился спать рядом. Досадное упущение. Цинь Су не должна была сомневаться в нём, не должна была подозревать, будто он охладел к ней. Невинная и наивная по сути своей, она должна была смотреть на него и видеть только светлый образ, в котором невозможно было бы найти изъяна. Неужели снова просчёт? Как просто прежде получилось сложить партию в вэйци, отчего же теперь он никак не может выставить камни в нужном порядке? Или ему только чудится, что игрок на другой половине доски умелый и хитрый? Может, он сам себя путает и смущает? Глубоко вздохнув, он развернулся к Цинь Су и обнял её, привлекая к себе. Она заглянула ему в лицо и чуть качнула головой. — Тревоги твои не уходят, супруг мой. В чём их причина?.. — Знаешь ведь, совсем недавно пришлось мне спешно отсылать безумца обратно в деревню Мо, всё же он был мне братом… — проговорил он тихо, и Цинь Су сама додумала все переживания. Лицо её смягчилось, глаза увлажнились. — Такой красивый юноша, — посетовала она. — Как жаль, что слаб разумом. Надеюсь, в тишине родной деревни ему станет легче. Она была сострадательна и добра, и потому рядом с ней он всегда казался столь же сострадательным и чистым. Она была ещё одной складкой его одеяний, за которыми он прятал собственную душу, алчущую мести и власти. Она ни за что не стала бы так прижиматься к нему, если бы узнала, как он передавал яд Мо Сюаньюю, как поймал его душу в заговорённую шкатулку. Выдержало бы её сердце, если бы она узнала, что он привёз в деревню Мо лишь бездыханное тело и рассказал безутешной матери Мо Сюаньюя, как тот покончил с собой, потому что был безумцем?.. Но его самого не должны были коснуться пальцы страха. Он закончил столько дел. Наконец-то закончил. Пусть всё прошло не так гладко, как он рассчитывал, но всё же ему удалось так много! Чужими руками он уничтожил двух братьев, чтобы остаться единственным наследником. Хитрость помогла переложить вину за это на Старейшину Илина. Удалось и обмануть самого Старейшину, настроить против него весь мир, и тот, осознав себя чудовищем, утратил контроль и погиб, разорванный собственными же лютыми мертвецами! Удалось убить отца и получить титул Верховного заклинателя, получилось убить и оскорбившего его главу клана Не… Даже ублюдка, рождённого в кровосмесительном браке, — и того он задушил, а вину возложил на мешающий клан, в котором теперь ни одной живой души не осталось. Да, всё удалось, удалось. Отчего же теперь страх бродит в крови?.. Откуда он, что он такое? Всё ещё обнимая жену, он прикрыл глаза и тут же заблудился в окружившей темноте. Сам ли Мо Сюаньюй догадался предложить проклятому Старейшине тело, чтоб тот вернулся поквитаться с обидчиком?.. Или кто-то заронил в его душу столь смелую и безрассудную, столь отчаянную идею? Но кто тогда?.. Сюэ Ян?.. Это Сюэ Яна он боится столь неистово? С этого ублюдка станется предать его, укусить руку, которая его кормила. Нужно убить и его. — Снова ты далеко от меня, — прошептала Цинь Су, словно кошка ластясь к его рукам. Он же чуть улыбнулся и признался: — Размышляю о том, что нужно заказать для тебя лучшего шёлка, давно не радовалась новым нарядам. — Подари лучше мне хотя бы одну ночь, и не нужны будут новые наряды, — рассмеялась Цинь Су, но по глазам было видно — ничуть не поверила. Она была не из тех женщин, что легко получалось развлечь нарядами и драгоценными дарами. А лучше бы, если б была именно такой! Ей нужно было уступить, но гложущий изнутри страх не позволил бы ему расслабиться в нежных руках, не дал бы ему в весенней игре заставить супругу обо всём забыть. Нет, стоит пойти с ней в постель, и она поймёт, что перемены в нём куда глубже, чем просто усталость от забот. Не успокаивало то, сколького он успел добиться, кровавая тропа, что привела его к титулу Верховного заклинателя, впервые показалась зловещей. — Завтра, завтра я наконец отдохну от всех забот вместе с тобой, прикажи слугам отпереть восточное крыло, начисто вымыть, убрать пыль, завесить новыми тканями, расставить благовония, — пообещал он. — Останемся на несколько дней в восточном крыле, никого не допустим к себе… — Как скажешь, супруг мой, — выскользнула из его рук и поклонилась Цинь Су. — Буду ждать завтрашний день. Стоило ей покинуть его, как он прошёл сквозь зеркало в потайную комнату, оглядел стеллажи. Отдёрнул чёрную ткань, скрывающую окровавленную голову, на лоб которой был прикреплён подавляющий талисман. — Это всё ты? Всё ты? — прошипел он. — Признайся?.. Или это за ним как последнее проклятие Мо Сюаньюя прокралось на мягких лапах безумие, чтобы заглотить в один миг?.. Этот юноша… Мог ли он действительно проклясть его в тот самый момент, когда тело его обнял, чтобы задушить, яд?.. — Нет, нет, пустое, он и не знал таких проклятий, и силы такой у него не было, — вот только слова прозвучали тихо, как шелестит осенняя трава на ветру. *** Незаметно подкрался самый тёмный час ночи. В Башне Золотого карпа было столько охранных талисманов, печатей и заклинаний, и представить было сложно, что тьма сумела бы справиться с ними. Однако внезапно тишину разорвала трель флейты. Призрачный высокий голос было невыносимо слушать! Он выскочил из тайной комнаты, объятый страхом, а звук не стал тише. Он лился по пустым коридорам, плескался по ступеням лестниц, обнимал крыши, касался незримыми пальцами осыпающихся лепестков золотых и белых пионов. Он был повсюду, везде звучал одинаково громко, и никто из слуг не вышел узнать, в чём дело, не попытался прогнать флейтиста, не поспешил защитить своего господина от угрозы. Только одно существо в целом мире могло играть столь самозабвенно. Только одно могло внушать такой отчаянный страх. Только одно могло заставить всех замереть и слушать. — Старейшина, — прохрипел он, опускаясь на колени. — Ты вернулся, — признавать поражение он научился, но всякий раз понимал, как в последнюю минуту извернуться и добиться своего. Только не теперь. Фигура в чёрном встала напротив него, и только тогда проклятая флейта замолчала. — Стал бы я возвращаться сам, — зазвучал призрачный голос. — Дух мой призвали, чтобы я мог посмотреть в глаза тому, кто толкнул меня в объятия смерти. Что же ты опускаешь голову, А-Яо?.. — Разве я не заслужил всего этого? — спросил он. — Разве нет?! Рассказать тебе о том, какова была моя жизнь?! Тогда и суди, тогда и… — Пустое, — отозвался дух Старейшины Илина. — У меня есть одна ночь. За одну ночь моего воплощения здесь дорогая уплачена цена. Потому не развлекай меня разговорами, я пришёл за твоей жизнью. И призрачная рука сдавила горло, не позволяя больше ни говорить, ни дышать. *** Вэй Ин пробудился от страшного сна и сел на жёсткой постели. Отчего он увидел всё это? Как его разум мог породить такое сновидение? И почему он сначала будто наблюдал со стороны, а потом сжал собственными руками чужое беззащитное горло?.. В Облачных глубинах стояла тишина, за окном медленно светлело небо, предупреждая, что скоро рассвет. Вэй Ин лежал, не в силах закрыть глаза, прижимал к груди ладонь, будто так мог успокоить сердце. «За одну ночь моего воплощения здесь дорогая уплачена цена», — вспомнилось ему. Отчего же от одной мысли об этом сами собой слёзы наворачивались на глаза?..