Городские охотники

            Ирвин с трудом поймал равновесие. Алек прекрасно рассчитал силу толчка, так чтобы жертва уткнулась носом в декольте девушки. Мастер назвал её И́рис. Естественно, ему тут же прилетело. Звонкая пощёчина украсила лицо орнаментом из пяти когтистых пальчиков. Ногти, проехавшиеся по роже, ощущались как-то чересчур твёрдо, словно и не были человеческими вовсе. Юноша сосредоточился и попытался увидеть её другим взглядом, так как он смотрел на сцену.       Волосы И́рис внезапно стали белоснежными, седыми. На голове торчали не обычные человеческие, а то ли волчьи, то ли собачьи ушки. Глаза вместо чёрных окрасились жёлтым, с невероятно яркой радужкой. Алые ногти на руках засияли серо-стальным, являя миру настоящие когти.       — Молодой человек, вас мама не учила, что истинным взглядом смотреть на Иных без разрешения неприлично? — подняв глаза на говорящего Ирвин почти захлебнулся вздохом. Вместо ковбоя Мальборо перед ним предстал некто. Одна половина головы — тёмная, иссиня-чёрная, другая полностью седая, выбеленная. Черты лица заострились, тело стало ещё суше, по коже змеились мерцающие татуировки, переливающиеся и шевелящиеся. Неизменными остались только фиалковые глаза, мистически светящиеся чем-то нездешним, странным, потусторонним, гипнотизирующие и вытягивающие душу.       Говорящий усмехнулся, сверкнув белыми зубами, выделяющимися на загорелом лице, и сделал лёгкое неуловимое движение, которое оказалось почти виртуальным подзатыльником, прилетевшим несчастному Ирвину. Заболело уже в двух местах. Щека всё так же пылала.       — Мда, с манерами у вас совсем ни очень, молодой человек, как я посмотрю. Я, между прочим, спросил, как вас зовут, — хорошо поставленным голосом университетского профессора, чуть растягивая слова и иногда подчёркивая, явно неосознанно последние слоги, что выдавало в нём уроженца Франции, произнёс ковбой Мальборо.       — И-И-Ирвин Кюри, студент историк, специализация — Средние века, — почему-то полностью отрекомендовался Ирвин под проницательным взглядом, снова ставшим почти нечитаемым. Фиалковые глаза потухли, словно прячась за каким-то невнятным цветом.       — Эдуард Виктор Михаил Сент-Клер, можно просто Мастер. Глава этого, так сказать, клуба по не совсем нормальным интересам. Мастер, как вы понимаете, это не часть имени, и не должность, а титул, я — Мастер Круга Старого города. И вы, будучи потомственным Видящим, должны были давно уже попасть в Круг, доложив о себе, но почему-то не сделали этого. С Александром вы можно сказать познакомились. Перед вами Ирис Эссекс, как вы уже догадались, не совсем человек, как и все мы тут. — Девушка, сидящая на коленях, вежливо кивнула, яростно сверкнув глазами. — Молодой человек, у вас получилось, к великому сожалению, привлечь не только моё внимание, но и несомненный интерес хозяйки сего милого места.       — Ничего не понял. Какое внимание? Какой, нахрен, круг? И что этот мудак, — он кивнул на Алека, — сделал со Сью? Видящие, вампиры, демоны — хрень хтоническая. Средневековые бредни сумасшедшего, мы живём в современном мире, тут все в курсе? Интернет, сотовая связь, компьютеры и ни-ка-кой, мать его магии, — материться под смешливым взглядом аномально внимательных глаз было откровенно неуютно. Сиськи Ирис, напоказ выставленные тоже не добавляли красноречия. То и дело попадался алый кристаллик, красиво покоящийся между аппетитными полушариями. Выглядел он, надо сказать, как поделка из магазина какой-нибудь эзотерической хрени: неровные грани, обломанный кончик и странная оправа в виде сомкнутых ладоней.       — Мда… и как вас только воспитывали, молодёжь совсем не знает порядков. Вы, судя по фамилии, часть древнего рода Видящих, Кюри, которые когда-то давно иммигрировали от преследований в Штаты и обосновались в Салеме, где и жили до большого погрома и гонений на ведьм. После же салемской резни последняя из оставшихся в живых представительниц славного рода вернулась в старушку-Европу и окончательно, казалось, обосновалась в милом и в тот момент ещё маленьком городке, став в этом месте травницей. Не удивлюсь, если у вас помимо таланта Видящего есть ещё и склонность к составлению зелий и сборов, типа того, которое применил Алек на вашей подруге. Лет сто назад Кюри закрыли лавку, дом и внезапно опять переехали, куда — не знаю. Я никогда не следил за этим родом. Дитя, вам это ничего не говорит? Вы в курсе, что вам принадлежит уединённый домик в Старом городе, неподалёку от Лютеранского кладбища? В Круге хранятся документы о собственности. Это одна из причин, по которой вы должны были, в том числе, появиться перед местным, так сказать, потусторонним сообществом.       — Что? Какой дом? Какая лавка? Вы меня с кем-то путаете. Я почти уверен. Я — просто студент местного университета. Не более того.       — Вот тут вы, боюсь, ошибаетесь, молодой человек, вас ведь что-то привело сюда сегодня, не так ли? И, скорее всего, я почти уверен, ехать вам не хотелось, муторно было не так ли? Мерещилось что-то? — хитро улыбнулся Мастер. — Точно ничего не особенно привычного сегодня не происходило? Предметы там не двигались? Глаза цвет не меняли?       Ирвин выглядел оторопело. Перед ним почти кратко изложили все события и ненормальные ощущения сегодняшнего дня.       — Ну, вообще-то, меня сюда притащила Сью… — только и смог промямлить он.       — Вы представитель старинного рода, мой юный друг, просто почему-то от вас коварно скрыли этот забавный факт. Сегодня же вы попали на День Воскрешения, организованный Ковеном Лилит, главы вампиров Нового города. Судя по всему, ей приспичило вытащить с того света либо кого-то из Предтеч, либо ещё какую-то потустороннюю демоническую хрень. Она у нас дама с фантазией. Весьма извращённой. Скажите мне, что вы видите, когда смотрите на сцену?       Ирис соскочила с коленей Мастера, он встал, разворачивая Ирвина лицом к ледовой арене.       — Смотрите не просто глазами, попробуйте вглядется так, как глазели на Ирис или меня. Прозрите истину. Увидьте скрытое, вы можете, это часть вашего наследия. — Тяжёлые руки Мастера легли на плечи. Ирвин на автомате отметил невероятно изящные пальцы с аккуратными ногтями, прорисованные суставы и выступающие косточки на запястьях. Вместо сцены он смотрел на руки, пытаясь снова увидеть змеящиеся татуировки, сосредотачиваясь и судорожно моргая. Тягучий голос погружал куда-то внутрь, изолируя от шума и музыки, от мелькающего света. Юноша хрипло задышал, по телу разливалось странное тепло, источником которого был мужчина за спиной. Оно поднималось от кончиков пальцев на ногах, медленно текло вверх, сосредотачиваясь где-то в голове. Во рту стоял солоновато-железный привкус крови Алека. Запахи ощущались острее. От Мастера странно тянуло травами. Манжетка обыкновенная (Alchemilla vulgaris), шалфей лекарственный (Sālvia officinālis), лаванда колосовая (Lavándula angustifólia) и эвкалипт клейкий (Eucalýptus globúlus) он же бесстыдница: всплыли в мозгу ранее вряд ли известные названия, мгновенно откинутые за ненадобностью.       — Выкинь из головы лишние мысли, сосредоточься, заставь себя смотреть не обычными глазами, а внутренним мысленным оком. Откинь всё лишнее. Остались только ты и я. Смотри на сцену. Что под покрывалом?       Повинуясь властным рукам и монотонному голосу он, наконец, взглянул на ледяную сцену…