Падение

Лания подняла голову вверх, вглядываясь куда-то высоко-высоко. Необъятный небосвод впечатлял своими оттенками ультрамарина, бирюзы и нежно-голубого, но девочка наблюдала вовсе не за ним. — Лания, идем. Не заглядывайся на него. — теплая старческая рука легла на хрупкое плечо. Вот и дедушка подошел. Она не догадывалась, сколько тому лет — знала только, что очень, очень много. Он ведал, наверное, больше всех вместе взятых жителей поселения. Лания опустила взор, на миг потеряв равновесие — голова сильно закружилась. Что же, нельзя смотреть на ту штуковину так долго. Иерархия в мире довольно странная. Вроде бы живешь, никого не трогаешь, и вдруг какое-то пакостное событие вновь напоминает тебе: ты — никто, и звать тебя не хотим знать, как. Вот и недавно к дедушке Марону пришла комиссия. Что-то там долго талдычили — Лания в свои сто сорок четыре года по Кельгину даже не вникала. Снова про деньги, наверное. И полное повиновение королю. А точнее, его сыну, который временно у власти — законному правителю очень плохо в последнее время. За тот недолгий срок его отсутствия сынок убрал ответственного за оборону и правопорядок. Поставил кого-то другого. Он очень боится заколота в Наземных поселениях — ждет не дождется, когда станет истинным королем. А это случится только после смерти его отца. И какая скверна так родственникам разум туманит?.. Лания никогда не понимала. Король Кельгин — главная причина сказок и легенд, распространяющихся среди всех. Он настоящий герой, основатель этих мест — сколько же историй можно услышать о его подвигах! Именно на нем всё держится. Ходили слухи, что он бессмертный — но это лишь слухи. Хотя кто знает, может, это так? Девочка в раздумьях глянула под ноги, на идеально выложенную плитку. Эта еще времен пика процветания королевства. По правде, Кельгину уже тысяча сто пятьдесят два года! Это очень много. При его столь активном и изнурительном образе жизни и возможно даже покушениях сына — Нагия, или других приближенных… Лания не удержалась и вновь подняла глаза. Остров. Кельгин — в честь короля. Именно правитель когда-то давно поднял эту здоровенную глыбу в воздух, и только на его жизненной силе она парит. Как гласят легенды, та лежала на месте главной площади королевства в самом центре и занимала почти всё пространство в долине. Если бы она осталась лежать тут — люди, последовавшие за Кельгином, остались бы без ничего. Сейчас же здесь процветающие города и поселки, яркие цветы, могучие деревья, и лишь высоко над головой цельная округлая скала с плоским плато наверху. На нем владения королевской семьи, а ещё всяких других высокопоставленных чинов. На Кельгине тоже растут трава и деревья. Лания всегда удивлялась, как почву не сдувает мощными ветрами. Наверное, та тоже держится благодаря той же силе, что и сам остров. Возможно даже, что король — центр притяжения. Узкая дорожка, по которой шла девочка с дедушкой, закончилась. Вот и площадь — масштабная, с радиальным узором из идеально выточенной брусчатки. Тут, словно лучики, рядами располагались прилавки. Эта часть относится к Старому городу. Марон часто приводил сюда Ланию — хотя бы поглазеть на всякие заморские товары, ибо купить — не по карману. Справа, например, ларек тетушки Зельды — она продает специи. В ячейки они насыпаны самые разные — желтые, красные, зеленые, бордовые, даже голубые — как сказала сама женщина, последние уже не специи, а краситель. — Дедушка, смотри, индегосфера. — старец на это тихо рассмеялся, пряча улыбку в густых белесых усах. — Индигофера, внучка. От слова «индиго». — он принялся объяснять, как лучше запомнить непривычное название. — Так называется цвет, который она дает. Лания восхищенно подошла ближе. Цену решила не спрашивать — краситель наверняка заморский или возможно с самого Кельгина — там тоже выращивают различные редкие растения, например даже эту… Индигоферу. Денег будет стоить, что называется, «заоблачных». Зельда приветственно улыбнулась — она их соседка. Круглая увесистая серьга в её ухе качнулась, поблескивая фальшивым золотом в лучах солнца. Лания всегда ней восхищалась — тетя сама из далеких краев, вот даже внешностью отличается — смуглая, почти черные волосы вьются, красиво спадая с плеч. Каждые двенадцать лет едет на целый год куда-то за пределы долины, откуда, стало быть, родом. А потом возвращается и торгует на всё одном и том же месте — и так уже довольно давно. Все в Наземье знают её. Зельда махнула широким белым рукавом рубахи, обводя жестом прилавок. — Куркумы не желаете? Заморские ваниль, кардамон, недавно высушенный шафран? Есть еще местная гвоздика по скидке. — она хитро подмигнула, обращаясь к снующим туда-обратно людям — все несли что-то в огромных сумках. Сегодня выходной — очереди всё увеличивались с каждым часом. Утро клонилось ко дню. Стало заметно теплее, и Лания сняла тонкую кофточку, обвязывая вокруг пояса. Футболка была тоже белая, как и у Зельды. Так дешевле. Только дедушка и ещё несколько редких прохожих облачены в зеленый или красный — старую, поношенную ткань, но от того не менее красивую. Лания всегда гадала, как долго дедушка тут живет. Видел ли он эдакий «путь становления» короля? Или то, как тот поднял Кельгин в воздух. Наверняка всё знает! Сколько же можно расспросить… — Лания… — начал вдруг Марон. Его выражение лица резко изменилось — в глазах промелькнула тревога и даже страх. Девочка замерла, внимательно прислушиваясь к родному голосу. В том тоже дрогнули какие-то неслыханные раньше острые нотки… Искреннего беспокойства. Дедушка точно что-то знал. — Мне нужно тебе сказать, — он заговорил тише и почему-то быстрее, так, что слышала лишь она и тетушка Зельда. Лания всполошилась ещё больше, нервно дергая рукава свисающей кофты. — это касается Кельгина. Наверное, Марон сам решил что-то рассказать — просто это что-то важное. Очень-очень важное. Девочка глубоко вдохнула и затаила дыхание, отходя немного вбок от чужих заинтересованных взглядов — те, кто стояли поближе, уже наострили уши. Но дедушка в тот день так и не закончил. Послышался резкий оглушительный треск. Все на миг затихли, замерли, в немом исступлении задрав головы вверх. Камень… Огромный валун откололся от Кельгина и полетел вниз, всё набирая и набирая скорость. Первым очнулся кто-то из прохожих. Он в панике прокричал сдавленное «бегите», но окоченевшие люди не двинулись. Кто-то за спиной Лании пронзительно вскрикнул, девочка в испуге упала наземь, сразу за прилавком Зельды, и утянула за собой дедушку. Тот стоял с тем же самым выражением лица — лишь губы шевелились в беззвучном шепоте. Камень с хрустом и скрежетом упал по ту сторону площади. Улицы вновь отмерли и зашевелились, будто улей, наполненный многочисленным вереском. Отовсюду полетели острые щепки, раня не успевших и моргнуть людей. Огромные каменные глыбы, отколовшиеся от валуна, покатились по брусчатке, разбивая гладкий красивый узор. Поднялся огромный столб пыли и грязи. Лания зажала рот рукой в порыве кашля. — Где Зельда? — послышался хриплый старческий голос совсем близко. Ничего не видно вокруг, её не найти — всю площадь от места падения обломка медленно застилал дым. Он почти полз, серой волной струился между разбитых домов и истекающих кровью раненых. Пепел припорошил рассыпанные на земле яркие специи, что все перемешались. Красный, желтый, зеленый. Банка с верхней полки едва балансировала на краю, и от сотрясения не удержалась — полетела вниз. Стекло разбилось почти возле Лании — та только и успела, что закрыть глаза маленькими ладошками. Сухие ягодки можжевельника покатились между россыпью мелкого, кое-где раздробленного в острый песок, стекла. Девочка и сама вскрикнула от режущей боли — кисти рук прошили тонкие прозрачные кусочки, мигом окрашиваясь в красный. Зрачки неестественно расширились. Раны на руках саднили, сочились алой жидкостью, а Лания не могла и моргнуть, отвести оцепеневший взгляд от Зельды, держащей на руках совсем маленького мальчика, окутанной тучами пепла. Её когда-то белая рубашка насквозь пропитана кровью. Но чьей?.. Всё стихло. Только крики боли и громкий плач, почти вой был слышен отовсюду. Какая-то спецслужба уже разбирала завалы — от части рынка, куда упал валун, ничего не осталось. Там были люди… Чужие конечности то тут, то там выглядывали из-под камней, досок прилавков, навсегда лишенные связи с телом. Лания не заметила, как по щекам покатились ледяные слезы. Не почувствовала, как пальцы, изрешеченные морщинами, при касании окрасили рукав её футболки в черно-красный. Стало совсем тихо. Но всего на один крошечный миг. Вся земля мощно содрогнулась. Девочка отчужденно отметила, как глаза соседки, стоящей посреди разрушенной площади, округлились. Женщина сорвалась с места в считанные секунды, единственная успевшая что-либо предпринять. Она бежала. Бежала навстречу Лании с ребенком на руках и всё что-то кричала, кричала и кричала. Остров над головой задрожал — к Наземью вновь начали осыпаться камни, земля, части зданий и королевского замка, вызывая всё новые пожары и… смерти. Сын правителя Нагий тоже вероятно мертв. Планы захватить власть никого не спасли, а возможно и… Привели к происходящему. Лания подняла голову вверх, щурясь от пыли и пепла, что норовили застелить взор, острыми пищинками забиться в уголки глаз. Словно осколки в кожу. Девочка в последний раз сквозь пелену дыма посмотрела на огромное, легко бы покрывшее всю долину, плато. Оно приближалось, становилось всё крупнее, быстро сокращая дистанцию. Каменная глыба скрадывала последние лоскутки ясно-голубого неба. Дедушка взял внучку за похолодевшую окровавленную руку. Грохот. Тишина. Кромешная тьма. Король мертв.