Падение

Готовы ли продать душу за эти познания?

— С прибытием. Жальден резко дернулся, ненароком ударяясь о ледяной каменный пол. Спину вдоль всего хребта пронзила жгучая боль. Ангел растерянно заморгал, совсем сбитый с толку тьмой вокруг. Он сморщил нос, уже приготовившись почувствовать едкий сырой запах подземелья и разлагающихся трупов. Но прелое зловоние углекислого газа так и не ударило в ноздри. Жальден украдкой осторожно принюхался — растаявший воск, задутые ритуальные свечи. И ещё что-то. Какой-то чужой сильный запах, в своем множестве запутавший того окончательно. «С прибытием?.. Но куда?» — Как тебя зовут, падший ангел? — последовало вместо ответа, услышать который Жальден так надеялся. Этой голос был вкрадчивей, уравновешенней — но не менее уверенный и властный. Всё тело, ноющее от боли, невольно вздрогнуло. Он попытался приподняться на локтях, на что голова лишь столь непривычно закружилась. От мерзкого ощущения и позабыл, что нужно проявить хоть какое-то внимание к окружающим незнакомцам. — У тебя что-то спросили. — ангела грубо пихнули чем-то твердым в бок, под ребра, заставляя скрутиться в калачик на холодном мраморе и тихо заскулить. За что так грубо? Жальден в непонимании уставился в темнеющую пустоту перед собой, невинно хлопая ресницами. На того, кто его только что стукнул, другой тихо, совсем по-кошачьему зашипел. Кажется, который задавал вопрос. — Жаль… — начал было, но голос внезапно пропал, затих с приглушенным хрипом. — О нет, нам тебя не жаль! Оглушительный рев и хохот прокатился по помещению, отбился от толстых стен, высокого потолка и заставил Жальдена покрыться мурашками, вовсе потеряться. Ему хотелось сквозь землю провалиться. Или… Он уже? — Я… — ангел вновь осекся, но мигом заговорил дальше, явно пытаясь избежать очередного порыва смеха. — Жальден. Я Жальден! В ответ — ничего. Тишина, повисшая так не вовремя, заставила судорожно соображать. Мысли типа «где я?», «почему они молчат?» и «я сказал что-то не так?» вызывали только новые вопросы. И еще тот голос… Почему назвал Жальдена падшим? Он ведь ангел. Ангел! — Фу, что за розовые сопли. — прорычало что-то над ухом, и тот невольно вздрогнул. У них есть хоть какие-то манеры общения?! — Мягкое. Ангельское. — Меняем. — констатировал чей-то красивый, бархатистый голос совсем близко — прямо над головой Жальдена. — Не хватает хорошего… Гм, львиного рыка! — и вновь этот грубиян. Ангел пытался не думать, почему он сделал паузу. В воображении рисовались какие-то не самые приятные картины. Внутри сильно защемило — вероятно, в предвкушении неизбежного. Жальден едва сдержал обреченный вздох. — Жальдерн значит будешь. Хватит. — отрезал тот, спокойный, чьи слова так похожи на кошачье урчание. Вот к нему-то и стоит обращаться — в этом можно не сомневаться. Что-то вверху щелкнуло, луной прокатившись по помещению. Комната оказалась круглой, с высоченными канделябрами на одинаковом расстоянии у стен. Длинные шесты стояли на полу и поднимались вверх, чередуясь своей длиной — один пониже, другой почти до самого потолка — и снова тот же порядок. То тут, то там свечи вдруг зажглись — всего по одной на каждой подставке. «Что за любители полумрака…» — подумал Жальден недовольно, еще не приняв происходящее. Суть уж тем более не уловил. Ангел медленно принял сидячее положение — конечности всё еще болели. Наверняка сказывалось… Падение? В его прозрачных глазах отбились слабые огни, мерцая и едва просачиваясь сквозь склонившиеся темные силуэты. Шерсть, острые клыки, витые рога, бездонные зрачки, что недобро поблескивают. Радужка засветилась красным. Тени вокруг сгущались, и Жальдену казалось, что белозубые ухмылки мелькают вокруг всё чаще. Он машинально вжался в холодный мрамор под собой, в центре комнатки, будто пытаясь сбежать от почти звериного запаха, смешанного одновременно из тяжелого зловония пота и… Чего-то неожиданно приятного. Ароматизированных свечей, воска, может, немножко дыма, от которого всегда так фанател. Голова закружилась еще сильнее. — Ну, чего ты, птенчик? — протянул кто-то сладко возле самого уха. Что-то мокрое и вытянутое прошлось по щеке, оставляя мокрую дорожку. По коже сыпанула дрожь. С той же стороны послышалось тихое чавканье. Омерзительно. — Берит, отстань от него. — рыкнул кто-то. «Берит — это тот, с красивым голосом.» — догадался Жальден. Одного из шести крыльев всё же коснулись чьи-то ледяные, неестественно длинные пальцы, проводя по сгибу сустава. Жальден рвано выдохнул, нервно отстраняясь слишком резким движением вбок. — Что такое, птичке нужно переломать крылышки? Это уже не Берит. Говор совсем неразборчивый, каждое слово будто грубо выточено из… Мрамора, к примеру. И этот почти что рык в каждом звуке… Жальден повернулся и вгляделся в фигуру справа, невольно стиснув зубы. Что-то у него на голове поблескивает в полутьме, кидает блики на… Что это? Грива? Львиная грива. Настоящая! Ангел невольно уставился в заинтересованные кошачьи глаза, в немом восхищении пытаясь хоть что-то рассмотреть подробнее. — Пурсон, держи себя в руках. Брысь от него все. — вновь леденящее шипение откуда-то из тени между двумя канделябрами. «Он что… У них самый крутой?» — подумал отстраненно Жальден, вскакивая на ноги. Тяжелые крылья обвисли, самыми кончиками касаясь холодного пола. — Зови меня Хаýрес. Фигура вышла на свет среди расступившихся (не без недовольного фырканья) существ. Полностью покрытая шерстью, отливающей золотом, вся в небольшое черное пятно. Заостренные уши, белые кошачьи усы… Изящная лапа с утонченными пальцами, совсем как у человека. Все четыре увенчаны длинными, по-орлиному изогнутыми острыми когтями. Всего один взмах — и глотка вскрыта. Хаýрес стоит на своих двух, закутанный в длинную темно-бордовую ткань, собравшуюся во множество складок. Посреди пятнистого лба расположен третий глаз — такой же пустой и белый внутри, как остальные два. Жальден почтительно опустил голову вниз, а сам же был в ужасе от пришедшей вдруг догадки. «Леопард… Хаурес… Демоны!» Тишину разрезал отчетливый стук дерева о мрамор. Такой бывает только от красной древесины. В этот раз зажглись все свечи в канделябрах — воск нагло скапывал с золотых элементов прямо на пол, слишком нагревшись по непонятной причине. Ангел невольно поднял глаза, украдкой рассмотрев неровный посох в когтистой руке. Но что Жальден делает среди них всех?.. — Жальдерн, — начал Хаурес равнодушно, обратившись к нему, как демоны и договаривались. — ты, ангел, пал. И теперь один из нас. Внутри похолодело. Пал? Но как? Он не мог! Жальдерн… То есть, Жальден всегда был на стороне света, он не мог совершить ни одно грехопадение. Это ошибка. Он тут по ошибке — ангел себя быстро в этом уверил. — Я… В медном кувшине? — на этой фразе послышались смешки стоящих вокруг существ, но Хаурес оставался непоколебим. — Ты бы хотел жить в кувшине? — задал он скорее риторический вопрос, потому продолжил, не дожидаясь реакции. — Ангел, — демон сделал многозначительную паузу, — ты больше не вернешься в Рай. Теперь ты — демон, и покровитель твой — Дьявол. Жальден судорожно вдохнул, нервно дергая белоснежный край одеяний. — Я… Не сделал ничего дурного! — Видимо сделал. — хмыкнул кто-то за спиной. Опять Берит. Демон обошел Жальдерна, внимательно вглядываясь в светлую фигуру. В этот раз падший сумел рассмотреть того — выглядит, как человек. Да что там, почти как ангел! Красивое симметричное лицо, карие, красноватые зрачки. Голова увенчана красивой золотой короной. На теле поблескивают алые средневековые доспехи солдата. Жальдерн прикусил губу и повернулся в другую сторону, вдруг вновь встречаясь взглядом со львом. Пришлось преодолевать желание коснутся шелковистого загривка — не хотелось остаться без рук, при чем обеих, в этом ангел был уверен. Пурсон — как назвал того Хаурес — тоже стоял на двоих ногах, но остальные части мощного тела были вполне человеческими. На голове у этого демона красовалась корона — прямо между пушистыми ушами. Зубья тоже сверкали в свете огня золотом. «Дорого-богато…» — подумал Жальдерн, но тут же осекся. — Верно подмечено. — будто подслушав его мысли ответил кто-то под ногами. Демоны окружили ангела плотнее, не встретив сопротивления леопарда. Лапы и пальцы касались белоснежных перьев на крыльях, влажные носы на мордах то оленя, то какой-то большой кошки принюхивались к мантии, холодя кожу дыханием. Жальдерн в ужасе обхватил голову руками, зажмурив глаза с прозрачной радужкой. — Это ошибка! — вскрикнул в сердцах и распахнул глаза, уставившись в пустые белки Хауреса. Тот всё это время смотрел перед собой, не моргая — хотя как можно это понять? Леопард пошевелил усами и приоткрыл пасть в тяжелом вздохе, демонстрируя острые внушительные клыки. Он повернулся к остальным демонам, испепеляя отрешенным взглядом. Жальдерн не успел и моргнуть, как вдруг белый цвет залил окружение. Солнечный свет отбился в тут же зажмуренных глазах, ослепляя. Падший оглянулся — вокруг поляна, вся в зеленой траве. Она усыпана маргаритками — белыми, чуть розоватыми по краям маленькими цветочками. Ангел неровно вздохнул и опустился на ближайшую корягу, краем глаза отмечая что-то странное у себя на мантии. Один её край… Будто обожжённый — он обуглился, укоротился, покрывшись мелкими отверстиями. Закралось какое-то подозрение. Демоны обитают повсюду. Они везде — не обязательно в Аду. Там заточен лишь Люцифер. Существа спокойно разгуливают среди рек, домов, даже вот в таких лесах, скрытые от чужих глаз. Людишкам редко удается кого-то призвать. Вот так совсем недавно разгуливал Жальден — ангел, но ни в коем случае не демон! А что случилось потом? Он слабо помнил — какая-то вспышка, за ней — непроглядная тьма. Боль прошила затылок. И на этом всё — дальше лишь это их «с прибытием». Почему его изгнали?.. — Падший серафим. — произнес кто-то над ухом. Жальдерн резко вскинул голову, увидев перед собой очередного демона — тот внимательно рассматривал его шесть крыльев, — признак статуса, каким он и назвал ангела. — Ты… Мурмур? — пораженно выпалил Жальдерн, узнав демона по крыльям грифона у него за спиной. Дорогой цвет одеяний красноречиво говорил сам за себя — Мурмур облачен в длинную фиолетовую ткань, расшитую золотыми нитками. Он принадлежит к классу королей. — Быть или не быть, вот в чем вопрос… — пробормотал демон в ответ, подтверждая догадки Жальдерна. Тот когда-то изучал трактаты гримуаров, написанные людьми. Ангел поднялся, следуя за намерившимся уйти Мурмуром. Тот может рассказать не меньше самого Хауреса! Покровительствует философию и другие науки, а ещё… Мурмур взмахнул широким пурпурным рукавом, обведя левой кистью полукруг над поляной. Что-то полупрозрачное зашевелилось, мерзкими колебаниями движений поднимаясь из земли. Масса стала формировать фигуры — голова, плечи, ноги… Кто-то без ног. Кто-то без рук. «Это призраки солдат…» — в ужасе осознал Жальдерн. Главная способность Мурмура. Он, в отличии от другого демона — Бифронса — не меняет тела в могилах местами. Он призывает духи, на время воскрешая человеческий образ. Ангел переводил взгляд, полный отчаяния, то на окровавленные контуры тел, то на нетронутые маргаритки под их ногами. Белые, невинные в своей красоте, они растут прямо на… Трупах. На поле битвы, впитавшем столько крови. — Всё не то, чем кажется. — Мурмур кивнул сначала на Жальдерна, а потом на фигуру где-то впереди. И развернулся, опять уходя прочь. — Постой, Мурмур! — начал было ангел, спохватившись. — Разве ты не… — но демон уже не слышал, пройдя прямо сквозь призванных призраков. Они быстро развеялись. — …кот. — закончил Жальдерн опечалено и уставился вперед, на меандры реки. Вот она, демоническая натура — взять и так нагло уйти посреди диалога. «Всё не то, чем кажется… Демоны не представляют из себя абсолютное зло? Или… Ангелы не несут свет? Примером тому Люцифер — буквально «несущий свет». Может, проблема во мне…» — подумал со вдохом, сокрушенно качая головой и вдруг замер. Над водой повис грифон с человеческой головой — задние лапы и туловище льва, крылья с огромным размахом — орла, и на этом всём нагромождении еще и руки с юношеской головой. Этого Жальдерн не знал. — Кто ты? — выдавил из себя серафим, подходя ближе к берегу. Раньше он не видел столько демонов вокруг. Может, потому что действительно сейчас перестал быть одним из ангелов?.. — Фокалор. — последовал ответ шелестящим шепотом. Львиные когтистые лапы коснулись воды. В тот же миг поднялся ветер. — Разве Хаурес не рассказал обо мне? Он ведь любитель поболтать на тему Бога и падения. — правил своё демон, изредка взмахивая огромными крыльями. — Падения? На вопрос Жальдерна тот лишь пожал плечами. Фокалор перевел взгляд на высокую гору неподалеку. — За мной. — приказал коротко. Демон летел на огромной скорости, и ангел едва за ним поспевал. Наверняка тот покровитель воды и ветра. В таком случае Фокалор может вызывать бури, кораблекрушения и даже… Топить людей. Самым наглым образом — руками. На что-то же они ему даны? Полуюноша-полугрифон по-кошачьему уселся на верхушку. Та вся продуваемая ветрами, которые гонят тучи с неистовой скоростью. Жальдерн замер рядом, безуспешно пытаясь отдышаться. Холодный воздух вызывал боль в горле. Ангел поднял бесцветные глаза к солнцу — там, наверху, тепло. Он поежился и бросил почти укоризненный взгляд на Фокалора. Тот смотрел куда-то вниз, чуть поведя львиным хвостом — тучи тут же разошлись, позволяя глянуть на землю. Жальдерн всмотрелся в леса и поселки внизу — идеальное зрение позволило разглядеть всё. Он — ангел или возможно даже демон, как-никак — может видеть всё, что можно и… Нельзя. Вон какой-то ангел по-отцовски склонился над человеком, бескорыстно оберегая. В темной перекошенной комнате демон Декарабиа в своей странной форме пентаграммы повторяет звуки птиц, запугивая людскую фигуру у ног. Фурфур с головой оленя лжет четырехкрылому херувиму, перетягивая на свою сторону. Белиал — падший ангел, по силе сравнимый с Дьяволом, призывает кого-то к содействию грешному знакомому. Но в тот же миг в лесной глуши Столас — сова на высоких ногах — и Набериус в виде черной цапли собирают какие-то травы — возможно, для амулетов. Все эти демоны могут запросто обучить любому ремеслу, любой науке — от алгебры и геометрии до астрономии и философии, легко излечить или покалечить, вызывая гниение ран или наличие в них опарышей. Требуют лишь плату — у каждого разную. Демоны… Они не злы, потому что убивают. Они просто не боятся убивать. Не боятся требовать плату за свой труд. А ангелы-то что? — Я падший ангел, — произнес вдруг Фокалор, безразлично закрывая глаза. — я раскаялся и почти вернулся в ряды ангелов, но договор не состоялся. Жальдерн пораженно замер, посмотрев на демона, словно впервые. «Наверняка лжет…» — подумал было, но в глубине души остался уверен — он может попытаться вернуться. Он — ангел. — Всё ещё веришь, что ты не пал? Короткий кивок. Фокалор поднял голову вверх и скорчил жуткую гримасу. — Мне дальше нельзя. Дерзай. — он указал на небо, куда-то ещё выше. Засомневавшись на миг, Жальдерн взмыл вверх, тяжело взмахнув всеми шестью крыльями. Одеяние становилось всё чернее, будто обгорая в лучах яркого солнца. Каждое движение, каждое дуновение ветра, путающееся в белоснежных перьях, давалось всё труднее. Стало жарко, солнце совсем близко. Вот и знакомый запах — осталось ещё немного. Ангел выдавил из себя счастливую, но от того не более искреннюю улыбку. Ворота. Золотые, будто сплетенные из лучезарной виноградной лозы. А возле них — ангел, тоже серафим. В идеальной белой рясе, венцом на голове. Жальдерн завис в воздухе перед ним, медленно опускаясь на эфемерную почву. — Жальден. — сухо проговорил ангел, скрещивая сильные руки на груди. Радости, даже фальшивой, не было у него на лице. Жальдерн несколько раз растерянно моргнул — это ведь его настоящее имя. Как он мог забыть? — Здравствуй! Я вернулся. — приветственно протянул руки и улыбнулся ещё шире, полностью уверенный в том, что делает. И на удивление ангел ответно растянул губы в улыбке, подходя ближе. Только в уголках глаз не собрались морщины. — Можешь лететь назад. — отрезал четко и… Спихнул Жальдерна с края. В прозрачных глазах отбивалось небо, окрашивая радужку в голубой, и всё быстрее отдаляющаяся белая фигура. Ветер ледяными пальцами зарылся в светлые волосы ангела, не оказывая сопротивления его падению. Две пары нижних крыльев пронзила адская боль. Что-то захрустело — кажется, кости. Жальдерн закрыл глаза, окутанный клубами пепла горящих на солнце ткани и собственных конечностей. Он падал. Падал спиной назад, отвергнутый, оттолкнутый. В самую бездну. А вот и её дно. Позвоночник хрустит, почти ломается. Нижние крылья всё-таки отпадают, и остается лишь два — обгоревших, черных. Стопы, руки по локоть обуглились, а вся когда-то белая мантия прожжена мелкими дырами, черная почти полностью. Только на груди, вокруг сердца остался белый лоскут. Жальдерн так и лежал, весь обожженный, распростертый на холодном полу. Казалось, еще немного — и раскаленная кожа зашипит от касания к ледяной поверхности, испаряясь. Он ангел. Падший ангел. — Эй, серафим. Ты был сильным ангелом. Войдешь в круг королей среди демонов. — над телом склонилась чья-то тяжелая, мускулистая туша — вся усеянная пятнами. «Хаýрес…» — догадался Жальдерн и в этот раз действительно искренне улыбнулся. Интересно, какую плату с него возьмут демоны за помощь?.. Где-то неподалеку слышно трубу, если не саксофон. Со всей этой какофонией из духовых инструментов, издающих что-то около «фанфар», появляется Пурсон. Да и красавчик Берит, весь в красном, тоже где-то неподалеку — говорят, он может превратить любой предмет в золото. Жальдерн дома. Среди «своих» — демонов. Он открыл глаза. Почерневшая кожа такой и останется. Обломанные крылья зарастут, оставаясь обрубками. Но ему и одной пары хватит. — Хаурес… — начал демон тихо, глядя куда-то перед собой. — Почему меня изгнали? Леопард задумался, оскалив зубы. — Твой интерес к демонам… К нам. Неподдельное восхищение. Одобрение образа жизни, «услуги за услугу». Кому нужна паршивая овца, когда под её шкурой может оказаться волк? Жальдерн кивнул сам себе, удовлетворенный ответом. Неподдельное восхищение… Если не больше. Он — демон.

Плата принята.