Падение

Дорогой сестре Розалинде от Мэри.

14.09.1756

Брачная дипломатия. Сколько боли, горести и недосказанности в этой фразе! Представить не могу, что старый король решил выдать свою дочь за представителя враждующей с нами династией. Примириться-то может он и примирился — с отцом принца. Но этот юнец с Женевьевой..! Они друг друга загрызут, будто волки в Шервудском лесу. И право, дело ещё и в том, что эти двое ведь совсем ничего не смыслят. Что к чему, да как, и один другого в лицо не видел! О чем старик думал? Святые угодники, Розалинда, прости — нужно бежать. Готовить принцессу к свадьбе!

30.09.1756

И месяца не прошло со дня пышной свадьбы… Было много заморских гостей, богатых графов, герцогинь и прочей знати. Все расфуфыренные, с умными лицами. Ходят в дорогущих костюмах, каркасных платьях. А чего только стоят дорогущие парфюмы! Наверняка из самой Франции. Вино лилось рекой. Столы прогибались. Но главная изюминка — наша принцесса, Женевьева. Платье из настоящего белого бархата (столько ночей шили с девочками!), декольте, расшитое перламутровым жемчугом, поблескивает в свете канделябров, а подол!.. Длинный-длинный — все фрейлины несли. Вышивка серебряными нитками, образующая витиеватые узоры на пышной юбке. Служанки сидели над прической не меньше. Там подобрать, тут подколоть — у Женевьевы волосы густые, темные, как у её матери, помнишь? Вьются сильно. Столько распутывать! И угораздило же меня прислугой родится… Но браниться нельзя — вдруг письмо вскроют? Почему пишу, Линда — дело в короле. И месяца не прошло со свадьбы, а он… Скончался.

17.10.1756

В моём возрасте люди не предназначены для такого труда. Эта Женевьева, значит, стала королевой, и раскомандовалась. Выгнала нескольких горничных сразу. Ишь, не понравились они ей! Я работаю за троих, как минимум. Мне ещё столько комнат… Всё натереть до блеска, вычистить, воду ей нагреть, посуду перемыть, отвар из ромашки приготовить. Но мало того — она ещё и принцем этим своим вертит, как хочет. Конечно, у него недоброжелательности тоже не занимать — но так ведь порождается ненависть. Как она не понимает? Поясница жутко болит. У меня даже кости уже хрустят, будто вот-вот рассыпятся в пыль. Кошмар сущий… Ты не представляешь, что Женевьева недавно учудила! Сколько живу (много!), а такого не видала. Приходит к мужу, Гаррету, и говорит: «Мне нужен шелковый пурпурный платок!». Я в это время мою окна, никого не подслушиваю, но Боже милостивый! Лучше бы не слышала. Вот молодой король ей и отвечает: «Где же я тебе его достану? Деньги откуда брать? Из казны?». Я едва не задохнулась от её ответного «из казны». Какое расточительство. Служу при дворце, и бедую, а остальные подданные? Что с ними? Там, в городах, столько болезней, столько беззакония… Пурпурный — то бишь фиолетовый — получают из каких-то там редких моллюсков. И шелк! С востока везти по суше, по морю. Баснословные деньги! Ещё и из казны. Это всё фрейлины бурно обсуждали, ты не подумай. Они так убеждены, что никто не слышит хихиканья и перешептываний по углам. По углам, которые мне вот этими руками вымывать! Наверное, никто просто не догадывается о моем существовании.

28.10.1756

Помнишь кошку, о которой я тебе рассказывала? Трехцветную. Поговаривают, они счастье приносят. Ну, а эта… Принесла котят. Я их в коробку, и к Её Величеству Женевьеве. Она стоит вся такая прилизанная, причесанная, насупилась. На меня как зыркнула — аж внутри похолодело. Заглянула в ящик и говорит: «Выбросить». Я замерла, растерялась — и молчу. Куда же их деть?! Глазки-то ещё и не открыли толком, и красивые, и мать-кошку жалко. А она! Вот как так? Пока я сомневалась, возразить или нет, Женевьева забрала у меня коробку. На территории владений речка — совсем недалеко, лишь пару десятков ярдов отсюда. Сейчас же осень — вода ледяная. Королева подобрала длинный испачкавшийся в земле подол зеленого платья (а мне его отстирывать!), наклонилась, взяла за раз парочку котят, ещё так похожих на крысёнышей, за шкирки и… Нет! До сих пор не могу поверить. Белоснежными дамскими ручками взяла и всех… Утопила. Писк ещё долго звенел в ушах. Все пять тушек выложила назад в коробку и сунула мне в руки. Кошка потом несколько недель звала своё отродье — не дозвалась… Девица быстро отдалилась, и бровью не повела. А если ещё и муж видел с окна!.. Кто следующий?

13.11.1756

Линда, хочу рассказать тебе, что такое черный чай. Нам его недавно привезли — по просьбе королевы. С бергамотом. Корабли плыли по морю от самой Индии. Ну, и вот, в честь «праздника» дали попробовать глоточек. Это… Потрясающе. Не то, что французский кофе — та ещё гадость горькая. Вот Англия прославится! Его заваривают из сухих листьев — прямо как мы чебрец и ромашку. Можно горький, можно сладкий, с медом или молоком… Не знаю, как на вкус — но думаю будет восхитительно. Потом как-нибудь расскажу, когда попробую. И всё бы хорошо — люди ищут заменители и смеси, которые сделают чай доступным для бедняков, уже и кампанию продвигают по популяризации… Но нет. Женевьева снова диктует какие-то правила. И откуда в ней столько хватки? Нет, конечно, монархиня она гениальная. Всё по правилам, по закону — не то, что юный король, Гаррет. Была бы она у власти, может, баланс какой-то наступил (даже с шелковыми пурпурными платками), но ведь… Держит нас всех, словно в средневековом орудии пыток — ежовых рукавицах. Когда чашку взял, мизинец нельзя оттопыривать, когда молоко добавляешь — только перед сахаром. Ты посмотри, какая!

25.11.1756

Женевьева на прогулке. Опять этот гадкий ливень… Желтые, оранжевые, бордовые листья, создававшие чувство хоть какой-то красоты, уже опали. Я даже и насладиться не успела за половой тряпкой. Дождь громко стучит по крыше владений, металлическим куполам башен. В замке жутко холодно, но топить не разрешают — экономят. Только королевские ложа всё время теплые — грелочки клади, камины им разжигай… Ну, почему она вышла на прогулку именно сегодня? В окно видно, как дама сходит с кареты, опуская ножку в изящной туфельке прямо… В лужу! Розалинда, милая, вот скажи: ковры будут после этого в каком состоянии? Ох, уже зовут. На публике она такая вся красивая, умная, за спиной мужа — и такая опора сильная (хотя и не видно людям этого за славой короля). А на деле — сущее свинство. Как так? Ой, нужно бежать!

12.12.1756

Два года, как тебя не стало, Линда. Я всё ещё пишу тебе, в надежде, что никто не найдет эти конверты. Бумага-то украденная! Наверное, нужно будет потом сжечь… Хочу рассказать — на днях одна ситуация произошла… Ужасающая. Я убиралась на горище в одной из башен. Небольшие грязные окна выходят на террасу у другой, побольше. Там покои королевы — роскошная спальня, огромная кровать с темно-изумрудным балдахином, а паркет… Паркет из красного дерева. Только мне, как самой опытной, позволено там убираться — молодые служанки поцарапают. Фрейлины недавно шептались, что Женевьева назначила королю Гаррету встречу там. И вот, правда — смотрю, а там эти двое. Стоят, мило беседуют. Но я-то вижу — в глазах королевы обида. Она хочет славы. Хочет власти. И Гаррет ей всё мешает — не дает слова за столом, не посвящает в планы поездок… А она бывает права похлеще этого засланного..! Ох. Хорошо, что меня тогда не заметили. Женевьева стоит на краю террасы, пальцы сомкнуты в замок. Бортик едва достает ей до пояса. Её Святейшество в красном, ярко-красном изысканном платье. Вышивка черная — я отметила тогда. Сама носила нитки портнихам. Король тоже в расшитом мундире, том, на котором пуговицы из дорогущего камня. Даже и не знаю, как называется… Он подошел ближе, что-то яростно доказывая и жестикулируя, но, поумерив пыл, отвернулся. И… всего за один миг на лице Женевьевы проявилось столько эмоций — гнев, хладнокровье, улыбка, искренний ужас… Страх застыл в её глазах, она позвала на помощь. Но когда отвернулась от чужих взглядов… Растянула губы в жуткой победной ухмылке. Женевьева, она… Столкнула короля с террасы башни. Розалинда, помнишь, ты говорила про враждующую с нами династию? Про то, что принц Гаррет — последний молодой представитель, и про то, что… Династия падет.