Не затеряйся во тьме

Йен Ласковый, ухоженный белый кот приветливо потерся о его ногу. Парень ухмыльнулся. Еще год назад, когда он сам учился в старшей школе, Йен часто на переменах пытался выследить пушистого проныру. В этих стенах считалось, что если тебе повстречался Крем – удача весь день будет на твоей стороне. А сейчас вот он – сидит рядом и ластится. «Чертяка, – подумал юноша, почесывая кота за ухом. – Где ты был, когда я завалил тест по химии?» Крем в ответ лишь нагло замурлыкал, а Йен с горечью отметил, как бы хотел когда-нибудь завести кота. Может, даже несколько. Жаль только, что подобное вряд ли произойдет – парень точно не хотел обрекать невинное животное на гибель. Гражданские часто любят держать дома этих пушистых. Они милые, мягкие и часто неприхотливы в уходе. Порой чудные – бывает, засядут да смотрят в одну точку, словно там в ряд висит несколько сортов ветчины, а ты сиди да потешайся. Люди ведь не знают, что коты и правда видят их – представителей темного народца, что трусливо скрываются от человеческих глаз. А ратникам давно это известно. И никто уж не заводит себе подобных друзей – ведь Поглощенные, что намереваются напасть на охотников в их собственном доме, совершенно точно сначала расправятся с такой животинкой. Никто не хочет быть обнаруженным по глупой случайности, да и жизнь безмолвных питомцев для аморальных существ и вовсе не стоит и гроша. Отвлекшись от собственных мыслей, юноша взглянул на наручные часы. Было девять пятьдесят, а его подруги все никак не было видно. Обычно она никогда не опаздывала. Да что там – каждое рутинное действие у девушки было выверено почти до минуты. Йену такая черта не говорила ни о чем другом, как о способности к дисциплине и самоорганизации. А подобное он считал довольно ценным и редким в людях. «Если она не пришла вовремя, значит, и вовсе не придет» – подумалось парню. Ждать больше не было смысла. Поднявшись с холодной лавки, он поспешил застегнуть свой черный выглаженный пиджак, и направился в сторону университета. Они находились совсем рядом – старшая школа и университет Бронингема. Построенные еще пару столетий назад, корпуса выглядели очень величественно. Арки и стрельчатые своды, шпили, поднимающиеся к небу, витиеватая резьба на камнях – из-за всего этого множество обывателей считали здания до жути красивыми. Йен это не отрицал, но всегда считал подобные постройки удивительно непрактичными и непригодными для образования. Отапливать такие громадины как следует практически невозможно, и четверо зим подряд парню приходилось одеваться вдвое теплее, лишь бы не закоченеть в этих стенах. У входа в нужный корпус Йен ненадолго остановился, чтобы выбросить принесенный для подруги презент. Персиково-лимонный холодный чай с мятой – их с Алексис фирменный напиток, оказался выброшен в мусорку. Тот самый, из-за которого двое познакомились и начали дружить. Три года назад открытые двери старшей школы Бронингема приняли новый поток девятиклассников. Большинство из них были гражданскими с хорошей успеваемостью и неплохим вкусом в выборе учебного заведения. Другая же часть – молодые ратники, которые поступлением сюда заявляли о своих намерениях. Здесь путь один – старшая школа, а после – престижный вуз по соседству, что по совместительству был наибольшим центром подготовки ратников в стране. Отсюда выпускались руководители военных подразделений, кандидаты в охотничий совет, мастера по связям и даже генералы. Так что одаренные новоприбывшие всегда были центром внимания и интересовали как Йена, так и его новообретенных товарищей. Практически всех парень знал в лицо. Это и не странно – детям ратников пристало быть знакомыми и поддерживать связь чуть ли не с рождения. Все они проходят тренировки при школах, кто-то собирает собственную команду, не достигнув юношества, а некоторых счастливчиков родители даже берут на совместную охоту группировок. Так что увидеть большинство лиц было для парня более чем ожидаемо. Только одну ратницу Йен никак не мог вспомнить. Девчонка выглядела так, словно хотела слиться со стенами – но даже те не были такими серыми, как ее прикид. Массивная кофта на молнии скрывала под капюшоном едва заметные темные кудри. Простые блеклые джинсы делали ноги абсолютно ровными, словно те были совсем без суставов. До пальцев были неестественно натянуты рукава водолазки – будто девица хотела спрятать каждую частичку собственного тела от взора чужих глаз. Лишь пара значков на рюкзаке добавляли образу толику красок. Нет, он точно не видел ее раньше. Но та определенно была ратницей – об этом говорило небольшое кольцо, аккуратно обрамляющее ее указательный палец. Белый блестящий металл, безусловно, был ничем иным, как платиной с родиевым покрытием. Такое заурядный гражданский не выберет. А вот для ратников подобное – сильнейший оберег. Собственная Темень и не подумает соваться к тебе, если имеешь при себе что-то из платины. – Эй, – обратился он тогда к товарищам, – видите вон ту охотницу? Знаете ее? Стоящие рядом двое парней отрицательно замотали своими светлыми головами, приводя в движение кудрявые локоны. – Не-а, – протянул тот, что был почти на пол головы выше брата. – Но вижу платину. Точно ратница. Может, не из здешних? – Маловероятно, Сэм, – бросил в ответ Каприан Бэккер. – Чтобы охотница поступила к нам, да и без тренировок в столице? Может, она и не ратница вовсе. Ты побольше ведись на всякие побрякушки. Будучи старшим, он не раз вытаскивал брата из передряг, в которые тот попадал по вине своего неугомонного интереса. Хоть Сэмюэль и был более умелым в их даре, вся внимательность и способность слушать уроки родителей досталась Каприану. – А ты побольше занудствуй, – перекривил брата Сэм. – Почему бы нам не подойти и не познакомиться, если девчонка так заинтересовала тебя, а, Диксен? Парень обращался к Йену, вовсю ухмыляясь и параллельно разворачиваясь в сторону девушки. – Тебе самому не интересно, кто будет тренироваться с тобой под одной крышей за место в совете, Сэм? – парируя, юноша схватил белокурого товарища за пиджак, чтобы тот не ускользнул и не напугал и без того зашуганную на вид девушку. – Не-а, – лениво протянул парень. – Вот вообще, чес-слово. Думаете, я со своими оценками попаду в десятку лучших процентов от потока? – Если бы мы так думали, место нам на факультете фантазеров, – снова отозвался Каприан. – Идем на уроки, оставьте бедную девушку в покое. Она, похоже, таки гражданская. – С чего ты взял? – озадаченно спросил Йен. – Пока вы тут болтали, я пытался выйти с ней на связь. И тут уж два варианта – либо мои способности знатно ослабли, либо девочка вообще не в курсе, что с ней связываются. А на таком расстоянии... да любой кадет бы почувствовал. Тогда Йен согласился с друзьями. Но лишь на несколько уроков. Любопытство съедало его изнутри, а внутренний голос подсказывал – он не мог ошибиться. По крайней мере, парень собирался проверить свою теорию, и до обеда юноша уже набросал в голове небольшой план, что должен был сработать. Пострадала бы кофта девушки, но, возможно, удалось бы лишить ее бдительности и проделать задуманное. Стоило прозвенеть звонку с третьего урока, как Йен тут же выудил из рюкзака пластиковую бутылку, наполненную маминым фирменным холодным чаем. В жаркие сентябрьские дни это то, что нужно, чтобы унять жажду, но сегодня Йен с его помощью собирался унять другую – жажду истины. Подкараулив девушку у буфета, парень подождал, пока та отправится в его сторону. Здесь отличное место для столкновения – все гасают с лестницы рядом, чтобы быстрее добраться до выпечки в буфете и набить свои голодные желудки. Если он сделает вид, что неуклюже налетел на кого-то, это не вызовет подозрений. Народу, правда, много, но все так заняты своими делами, что может, и не обратят внимания на происходящее. Лекси же, ничего не подозревая, спокойно наслаждалась купленным рогаликом в сахарной пудре. С утра она была так взволнована, что забыла взять выпечку из дому, так что пришлось выкручиваться на месте. Не зная, что она является жертвой, что двигается точно по намеченной траектории, Алексис, без задней мысли, принялась было сделать хороший укус от ароматной сдобы, как вдруг... Йен с разгону влетел в девушку, окатывая ту содержимым бутылки в руке. – Боже, прости пожалуйста! – парень заметушился и начал обтряхивать рукава Алексис от жидкости, вдобавок кидая еще с дюжину извинений. Девушка, пребывая в шоке, совсем не заметила, как неизвестный юноша, чуть не сбивший ее с ног, ловким движением руки снял с пальца колечко. Мгновение – и то оказалось скрытым в широких рукавах рубашки юноши. – Я... растяпа, прости. Давай я оплачу химчистку? – продолжал он заговаривать зубы, пока не убедился, что новенькая точно не заметила его маленькой кражи. Девушка же, придя в себя, даже не подняла глаза на атаковавшего. Ее взгляд приковали подростки вокруг, что в мгновение разразились смехом, тыкая в Лекси пальцами и явно перешептываясь. Лицо ее стало заливаться краской, а вид стал еще угрюмее, чем ранее. Об этом Йен не подумал. В его помыслах точно не было делать девочку посмешищем, и в мыслях он успел уже кучу раз укорить себя за безрассудство. Но дело было сделано. Если девушка ратница, не пройдет и десяти минут, как она вернется за оберегом, еще и оплеуху должна влепить за воровство подобного. Возможно, она пропустила все уроки по коммуникации между охотниками, но первое правило ратников знать обязана. «От врага защищайся в бою, от себя – всегда» Никто не будет столь безрассудным, чтобы дать собственной Темени хоть шанс подобраться к себе ближе. – Не нужно, – вдруг ответила девушка тихо. Йен даже успел позабыть собственный вопрос. – Но на будущее – постарайся не сбить с ног еще кого-нибудь. Сказала и просто растворилась в толпе. Не вернулась за кольцом ни через десять минут, ни через урок. Йен смог отыскать ее лишь на следующий день, всю ночь до того переживая, что лишил гражданскую единственной защиты, что у нее была. Тогда он чувствовал себя жутко виноватым. За свою выходку, за кражу, за то, что из-за него над девушкой тогда стали смеяться – а ведь в произошедшем даже не было ее вины... Все это так давило, что Йен пообещал себе присматривать за новой знакомой какое-то время. Даже несмотря на то, что не пристало ратнику водиться с гражданскими и подвергать их опасности. Тогда он вернул девушке кольцо и признался, что врезался в нее нарочно. Правда, солгал, что хотел познакомиться, дабы узнать, откуда та взяла значки с его «любимой» группой. Так у них и завязалась беседа. А потом вышло так, что ребята и вовсе обнаружили у себя много общего. Только вот за три года так и не рассказали друг другу о том, что скрывают охотничью кровь. Сквозь ткань брюк парень ощутил тройную короткую вибрацию. Он точно знал, что это значит. Всех ратников вызывают на сборы по территориям. И, видимо, случилось что-то срочное. Чили Она подозревала, почему отдел по делам юниоров призвал всех к срочным сборам. Сама девушка по той же причине решила внезапно перевестись в старшую школу Бронингема, несмотря на последний год обучения. Темный народ начал наступать. Отряд Чили за лето встретил намного больше Поглощенных, чем ожидалось, и подобное не сулило добра. А теперь еще и это – тройная вибрация – призыв к немедленным сборам. "Черт, – подумала она про себя, – почему именно сейчас?" Йен часто упрекал их с Сэмом за опоздания, но она ничего не могла с собой поделать. Девушке всегда казалось, что времени в запасе полно, а через "десять минут" Чили обнаруживала, что прошло больше часа. Так было и этим утром. Пять минут желанного дополнительного сна оказались фатальными, и девушка до отвратительного неприлично опаздывала. Настолько, что проще было прогулять первый урок, нежели заявиться туда за пару минут до конца. Неожиданные сборы подкинули девушке идею. Можно отправиться на собрание не в школу, а в университет, к ребятам. Пары у них начинаются чуть позже, чем уроки в старшей школе по соседству, так что, может быть, Чили пропустит меньше информации. Она бежала по мраморным ступеням корпуса почти бесшумно, параллельно доставая из кармана мобильный и открывая чат их отряда. Тем временем Йен, Сэмюэль и Каприан уже заняли места на одном из центральных рядов аудитории. В помещении стоял жуткий гам, молодые ратники расспрашивали друг друга о причине таких срочных сборов в надежде пораньше узнать правду. Большинство присутствующих сидели небольшими компаниями – полным составом в четверо охотников, иногда – по двое-трое ратников. За кафедрой стояли сразу несколько немолодых мужчин – высокие белые воротники с узнаваемой красной вышивкой говорили о принадлежности их к комитету по делам обороны. Лысеющие седые головы сейчас спорили о чем-то, активно жестикулируя, из-за чего собрание все никак не начиналось. – Тут Чили спрашивает, в какой аудитории у нас сборы, – толкнул сидящих рядом юношей Сэмюэль. – Она что, здесь? В университете? Разве у юниоров собрания не проходят прямо в школах? – поправляя на переносице массивную металлическую оправу очков, удивился Каприан – Ты ведь знаешь Чили, – усмехнулся Йен, – небось, опять опоздала. – В первый же день? – переспросил старший Бэккер, не ожидая ответа на свой вопрос. – Я написал, что мы здесь, – выпалил Сэмюэль. – О! Так мы, получается, будем в полном составе? – воскликнул он, ухмыляясь. – Я и забыл, когда такое было. Все трое на мгновение задумались. С момента, как их отряд окончательно сформировался, такого не случалось ни разу. Сэм считал виной тому глупые разделения на возрастные категории, из-за которых кадеты, юниоры и сеньоры тренировались и посещали собрания отдельно. Но Йен с Каприаном его негодования не разделяли. "Эта система удобная, и работает безотказно, – повторял младшему брату Бэккер. – Как ты хочешь объединить юнцов в тренировках с уже подготовленными двадцатилетними лбами?» Под «юнцами» Каприан, конечно, имел в виду кадетов – ратников, что не закончили средней школы. Ими были дети до четырнадцати лет, и главная задача таких – активно штудировать теоретические науки вроде основ тактики и коммуникаций, не отставая при этом с обычной школьной программой гражданских. Юниорами называли учеников старших школ, и из их команды только Чили таковой еще являлась. С девятого по двенадцатый класс ратники обязаны были определиться со сферой дальнейшей деятельности и по возможности примкнуть к одному из существующих отрядов. Смертей среди охотников было много всегда, поэтому вакантных мест в командах, к сожалению, тоже. Ребятам же, в силу нарастающего конфликта за последние годы, было позволено собрать команду с нуля. Так поначалу и объединились трое юниоров – пятнадцатилетний способный Йен и братья Бэккеры, что были на два класса старше парня. Позже Сэмюэль по счастливой случайности познакомился с Чили, и в силу отличных боевых способностей девушки предложил той стать последним звеном их команды. – Я что–то пропустила? – запыхавшись, девушка плюхнулась рядом с товарищами. Ей только сейчас удалось отыскать их в этом наполненном зале. – Не-а. Старики еще не начинали, – Сэм, слегка отодвинувшись, окинул девушку взглядом. – Выглядишь потрясающе. – Попрошу минуту внимания! – сутулый мужчина у трибуны пытался сделать свой сиплый голос как можно громче, отчего ненадолго закашлялся. Шум в помещении стал утихать. Ратники постепенно начали усаживаться за парты, устремляя взоры к говорившему. Им был невысокий старик лет шестидесяти в твидовом потертом костюме. Последнему, казалось, было столько же от роду, сколько и аудитории, где проходило собрание – не меньше пары столетий. Те редкие волосы, что оставили мужчине годы, были блекло-серыми и выглядели на висках просто нелепо. Еще раз прочистив горло, он продолжил: – Мне нет нужды сообщать вам, господа, что ситуация между охотниками и Теменью в мире крайне серьезна, – оратор окинул взглядом присутствующих, словно проверяя, все ли внимают его речи. – Если вам доводилось бывать на охотах в последние месяцы, вам точно должно быть известно, что темный народ значительно пополнил свои ряды. Он долго набирал силу и готовился к наступлению. Сегодня, – сделал он дополнительный глоток воздуха, – наступление началось. В зале эхом отдались звуки возбужденных перешептываний. Все потихоньку начали понимать, что это значит для них. Для всех присутствующих. Несколько громких хлопков по трибуне заставили студентов замолчать. – Сегодня утром, в девять тридцать до полуденного солнца, Поглощенные совершили четыре нападения на ратников и их семьи в южной части города. Один из наших был ранен, еще один... – небольшая пауза и так дала представление об окончании фразы. – Мы никогда не терпели и не потерпим вторжений на подконтрольные ратникам земли и дадим Темени отпор. Но меры нужно принимать как можно быстрее. Поэтому, – поправил он аккуратно сложенную стопку листов на трибуне, – доношу до вашего ведома: по стране уже объявлена всеобщая мобилизация. Характер наших тренировок изменится. Они будут проходить каждый нечетный день месяца, за исключением масштабных операций. Явка обязательна. Также, юниоры, что уже состоят в сформированных отрядах, будут тренироваться с сеньорами при университетах. Капитаны, – мужчина снова окинул присутствующих суровым взором, – поднимите руку вверх. С полутора десятка рук оказались поднятыми, в том числе, и Йена Диксена. – Останьтесь ненадолго. Все остальные – можете быть свободны. Присутствующие, кажется, не спешили подниматься с мест. Еще утром они без лишних забот направлялись в университет, ожидая от предстоящего дня лишь несколько пар и заурядных тренировок для поддержания тонуса. Сейчас же все пытались принять тот факт, что следующие месяцы, если не годы, будут далеко не простыми. Если вообще не последними в их жизни. – Ребята, – продолжил вдруг голос за трибуной, – я знаю, о чем вы все думаете. Но поверьте, – брови его дрожали, словно говорящий сам сомневался в собственных словах, – мы победим. Мы сможем уничтожить эту мерзость. – Какая чушь, – прыснул голос с задних рядов. Говорящий не старался быть услышанным, но гробовая тишина подвела его. Все взгляды присутствующих оказались направленными назад, на парня, что расслабленно сидел рядом с проходом с лицом абсолютного неверия. – Прошу прощения? – мужчина оперся на кафедру, чтобы никто не заметил, как сильно сжались его кулаки. Парень же едва заметно огляделся по сторонам, отмечая про себя, как его случайно высказанная фраза стала причиной всеобщего внимания. Но он был не из тех, кто привык забирать слова назад. – Я сказал, что все это полная чушь. Чили точно видела его раньше, но не могла вспомнить имени. Зато Йену Диксену говоривший был отлично знаком. Его слова, как и сейчас, часто вызывали у парня гримасу презрения, а их встречи сопровождались если не словесным, то физическим состязанием. Главный конкурент Йена за место в совете словно ощутил на себе тяжесть его взгляда и без раздумий одарил того похожим. Он точно так же недолюбливал его. Нет, Честер Мэй просто терпеть его не мог.