Не затеряйся во тьме

Лара За окном начало смеркаться, и холодный утренний свет заполонил просторную комнату. На кровати лежали двое – спящий мужчина и женщина, что всю ночь не смыкала глаз, поджав ноги к груди. Все ее ногти уже были искусаны, а под глазами – синяки от недосыпа. Через пару часов она замажет их тональным средством, чтобы не казаться окружающим подавленной. А немного румян скроют тусклость кожи – последствия плохого питания. Она думала, что научилась жить с этой тревогой. Всепоглощающей, давящей на нервы и не дающей спокойно существовать. С чувством, что вот-вот что-то произойдет. Что еще немного, мир рухнет – и снова придется бежать. Женщина запустила пальцы в свои поредевшие светлые волосы. Когда-то она перекрасилась в блонд, чтобы стать другим человеком, а сейчас краска скрывала ее седые пряди. Подумать только – ей было всего-то тридцать пять лет... Мужчина начал просыпаться, плавно поворачиваясь к супруге лицом. – Дорогая, который час? – Не знаю, Роберт, – женщина даже не взглянула на мужа, – не знаю. Мужчина взглянул на лицо супруги. Обычно люди видели ее с легкой улыбкой – той, что Лара отточила за все эти годы. Мягкой в движениях, но с жестким характером. У нее был крутой нрав, но она всегда знала, когда нужно поубавить пыл, а где можно воспользоваться моментом и пустить злость в ход – но только для дела. Для него она всегда была красивой. Во всех отношениях. Ему нравились ее тонкие темные брови и острый, всепронзающий взгляд серых глаз. Ее вкус в одежде. Ее тонкие длинные пальцы, кончики которых почти светились от лучей солнца. Но больше всего он любил в ней то, какой контроль она имела над самой собой. Окружающие не замечают такого, если только сами не проживают подобное. И он увидел это в ней. Только с ним она позволяла себе иногда расслабиться. Лишь потому, что он понимал. Он был таким же. И если из строя выходил сам, то их слабости оставались лишь между ними. Короткого взгляда в ее затуманенные глаза хватило, чтобы понять – сейчас один из таких моментов. Мужчина встал, наспех надевая лежащие рядом брюки. Вышел из комнаты, и через пару минут вернулся с чашкой чего-то горячительного – над посудой поднимался пар. Поставив ее на небольшую прикроватную тумбу рядом с супругой, мужчина шепотом обратился к ней. – Лара, – он снова заглянул в ее глаза. – Лара, расскажи мне все, если это облегчит твои мысли. Женщина немного усмехнулась, заправляя за ухо прядь волос. – Что тут рассказывать, Роберт? Ты и так все знаешь, – Лара наконец перестала смотреть в одну точку и повернулась к мужу. – Я могу отключить почти любые эмоции, если нужно, но я не могу не переживать о ней. Это невыносимо – думать, что с Лекси что-то может случиться. Роберт пододвинулся чуть ближе, взяв руки супруги в свои. – А самое ужасное, – продолжала девушка безразличным голосом, – это осознавать, что сколько бы ты не прикладывал сил, чтобы уберечь то, что тебе дорого, в один момент ты можешь потерять это навсегда. – Лара, мы оба наблюдали, какой растет Алексис. Каким бы ребенком она не была для нас, я думаю, ты согласишься со мной в том, что постоять за себя, если придется, она сможет. А мы будем рядом. Всегда. "Всегда" – такое странное слово. Оно может означать одновременно и бесконечность, и совершенно короткий миг. – Ты думаешь, сможет? – женщина снова взглянула на свои ладони, впервые думая о том, что, возможно, совершила самую большую ошибку в своей жизни. Лара множество раз размышляла над тем, насколько правильными были ее решения. Начиная с самой юности и заканчивая прошлым днем, когда она чуть не лишилась самого дорогого для нее человека. Воспоминания накрыли женщину с головой, перенося мысли во времена ее молодости – в тот период, когда все непоправимо изменилось. Она была обычным подростком, если сравнивать с детьми ратников. Любила рассказы о сражениях с теменью, ждала, когда же в городе появится Поглощенный, чтобы ее отряд мог справиться с ним, и на их счету появилась первая смерть этих тварей. И сотни, возможно, спасенных жизней, что она могла с собой забрать. Только вот мать Лары как-то не особо поощряла стремления дочери. Та же злилась на нее, желая, чтобы мама была как отец – таким ратником, которого боялся весь темный народ. Так мать говорила Ларе об отце. Но потом всегда добавляла, что черт бы его побрал. Ведь что из-за того, кем он был, почти не появлялся дома: вынужден был кататься по миру, а оставаться долго на одном месте было опасно. Лара так и не узнала от матери, чем же таким он занимался – она всегда говорила, что это не для ее ушей. Вскоре девушка выросла, а сильной темени в городе все так же не было. Многие ее друзья уехали кто куда, а потом Лара встретила Эрика, будущего отца Алексис. Он прибыл со стороны земель Тéйфы, и говорил, что на его счету уже много убитых Поглощенных. А Лара ему не верила – где там много, если в их городе она еще даже одного не встречала? Эрик говорил, что в городах Тейфы темный народ уже поднял восстание, и многие охотники пали в этом сражении. Выживших было настолько мало, что те приняли решение покинуть Тейфу и отправиться в соседние земли, чтобы предупредить здешних ратников. Это тоже казалось девушке чем-то нереальным – как такое могло случиться буквально в нескольких десятках километров от ее города? Но Эрик продолжал твердить о своем и заставлял их тренироваться еще более усиленно. Иногда на пределе собственных возможностей. И Лара тренировалась. Ведь любила его. Любила то, как он горел этим занятием, как хотел защитить людей от Темени, и то, как желал мира для них всех. А мама ее все продолжала твердить, что лучше бы им бросить все да уехать куда подальше, забыв разом и про темный народ, и про ратников. Завести семью и жить спокойно, не наживая себе врагов. Возможно, послушай Лара ее тогда, все было бы совсем иначе. Через какое-то время они с Эриком поженились. В городе иногда стали появляться Поглощенные, и вскоре Лара убила своего первого. Она тогда так радовалась... Точнее, радовался весь отряд, кроме Эрика. Он тогда сказал, что раз уж темный народ начал соваться на эту территорию, скорее всего, скоро начнется наступление. Но тогда они его не слушали. С Теодором Лара познакомилась тогда же. Он был в ее отряде, как и пара их общих друзей, еще со школы. Они были неразлей-вода и мечтали продвинуться по службе вместе, имея на счету огромное количество убитых Поглощенных. Только вот все эти мечты вскоре разбились вдребезги. В одно воскресное утро Лара подорвалась с кровати и побежала в уборную. Желания опорожнить желудок ни с того ни с сего у девушки раньше никогда не было, так что она быстро поняла, что, скорее всего, беременна. Не знала, радоваться ей или плакать – тогда это было просто шокирующе, не более. Конечно, она думала, что Эрик этой новости был бы рад, и решила, что расскажет ему в тот же день. Приготовит что-нибудь вкусное, и устроит ему сюрприз вечером. А новостью поделилась только с мамой. Пополудню, когда они с ней пекли яблочный пирог на ужин, дверь резко распахнулась и в комнату забежал запыхавшийся Тео. А дальше все происходило очень быстро... Тот вечер Лара помнила, как в тумане. Ее взгляд опустился от лица Тео ниже, на его рубашку. Некогда белоснежная, тогда она окрасилась кроваво-алым, а единственным, что он сказал до того, как девушка пулей вылетела из дома, было: "Началось". Бледная, в кухонном фартуке и мукой на руках и щеках, она бежала так быстро, как только могла. Это не было похоже на обычную схватку с Теменью. Вокруг была суматоха, люди – что ратники, что гражданские – разбегались кто куда, а издалека доносились звуки выстрелов и дребезжание металла. Лара продолжала бежать, не замечая больше ничего вокруг себя. Ей только хотелось увидеть его. Хотелось, чтобы он был жив. И он был. Лицо Эрика девушка заметила, когда выбежала на холм, повыше – оттуда открывался вид на урочище, где были слышны выстрелы. Он находилсяв авангарде, а рядом с ним – их общие друзья. Эрик заметил жену тогда – как же не заметить? Полностью бледная и мокрая от бега, она единственная стояла на том возвышении. – Беги! – закричал он Ларе, а через мгновение его голову насквозь пробила пуля. Кажется, ее мир разрушился за одну секунду. Лара стояла там и не могла отвести взгляд от его медленно опускающегося на землю тела. Когда Эрик окончательно испустил дыхание, ее ноги стали ватными и подкосились, а сама она упала на колени. Хотелось закричать так громко и пронзительно, насколько это вообще позволял застывший навеки ком в горле. Но она не могла. Совсем. Словно потеряла дар речи. А по щекам уже текли горячие слезы. Один за одним, Лара видела, как погибают ее друзья, и не могла пошевелиться. Смотрела, как они истекают кровью и не могла ничего сделать. «Почему? – думала она. – Почему все случилось так внезапно?» Она хотела отмотать время вспять, в то самое утро, схватить Эрика за руку и бежать как можно дальше. Как можно дальше от того места. Кто-то схватил девушку за рукав. Тогда Лара подумала, что это Поглощенные нашли ее. Что сейчас ее голову тоже пронзит пуля, и эта земля впитает их с Эриком кровь. Но это был Тео. Он взял подругу под руки и начал оттаскивать назад. Лара не помнила, кричала ли тогда, пыталась ли вырваться или бездушно висела, облокотившись на Тео. Но он начал быстро идти и тащить девушку за собой. Она помнила, как их подвозил к дому какой-то человек, что тоже пытался эвакуироваться с города. Дальше все снова как в тумане. Она знала, что тогда Тео общался о чем-то с ее матерью, но девушка их совсем не слушала. Думала только об Эрике и его некогда полных жизни зеленых глазах. Глазах, что больше никогда не откроются. – Лара! – кто-то начал трясти ее. – Лара! – это была мама. – Послушай, вам нужно срочно бежать отсюда. Я связалась с твоим отцом, он поможет вам пересечь границу. – Ты была права, – взглянула девушка прямо ей в глаза. – Ты все это время была права. Во всем, – глаза Лары снова наполнились слезами. – Нужно было уехать и забыть обо всем, тогда Эрик был бы сейчас жив. Мать замерла, просто наблюдая за тем, как лицо дочери заливают слезы, а потом встала, прошла к столу и принялась что-то писать. Это занятие заняло у нее несколько минут, после чего она вложила свернутый листок Тео в руку, и сказала: – Отправляйтесь на причал сейчас же. Кристиан должен встретить вас и помочь перебраться на ту сторону. Если ты говоришь, что там и правда есть те, кто смогут о вас позаботиться – я тебе верю, – она ненадолго взглянула на Лару, хотя по-прежнему обращалась к Тео. – Прошу, позаботься о ней. И о ребенке. Пускай хоть его не коснется эта война. Мать подошла к девушке и сомкнула что-то на ее запястье. Это был браслет - тонкий металлический обруч, который мама носила, сколько она ее помнила. – Не снимай его, пока не прочитаешь письмо, – приказала она дочери. – А ты, – она перевела взгляд на Тео, – не отходи от нее ни на шаг до того момента. Это очень серьезно. Теодор лишь коротко кивнул в ответ, а в голову Лары полезло множество мыслей. Не о том, что сказала ее мать, нет. Это было все, что болело у нее на душе в течение всей ее жизни. Это было так странно... Ларе казалось, она не сможет думать ни о чем другом, кроме лица Эрика. А тогда голова ее стала кишить столькими мыслями, что сложно было даже ухватиться за какую-то одну из них. И все они были не из приятных. Воспоминания о том, как мало она видела отца... Почему он их бросил? Почему не беспокоился, как там его дочь? Его не было даже на свадьбе Лары... А Эрик? Что там будет с ним, на том поле? Что будет с телами ее друзей? А что если в дверь прямо в то мгновение постучат Поглощенные? Хотя девушка знала – они бы не стали стучать – сразу выбили бы их к чертям. – А-а-а-а-а-а! – она схватилась за голову, не в силах вынести этот бесконечный поток мыслей. – Что происходит??? Мать подбежала к девушке и в который раз схватила за плечи. – Это действие браслета. Это он оказывает на тебя такое влияние. Ты все поймешь, когда прочитаешь мое письмо. А сейчас, – она подозвала Тео, который держал сумки, – бери вещи и отправляйся с Теодором на причал. Вы переправитесь на тот берег к его семье, они должны вам помочь. Лара! – тут девушка уже полностью сосредоточилась на словах говорившей. – Тебе нужно спасти ребенка. И спастись самой. А я замету за вами следы. Только отправляйтесь прямо сейчас. Странно, но эти слова подействовали. Лара только в тот момент вспомнила о том, что теперь есть не только она, а еще и их с Эриком ребенок. Выхватив сумку, девушка обняла мать. Не знала, увидятся ли они снова. Через пару мгновений они с Тео уже были на улице и пробирались сквозь толпу паникующих людей. Нужно было добраться до причала. Только где он? Девушка совсем позабыла. А в попытках вспомнить снова наткнулась на мысли о погибшем муже. – Лара, не отставай! – крикнул ей Тео, и это вывело беглянку из раздумий. – Причал уже близко. Тогда Лара старалась сосредоточиться лишь на спине Тео, что шел впереди нее, крепко держа за руку, и не отвлекаться ни на единую из миллиона мыслей, что старались овладеть ее вниманием. Уже на борту она попросила Тео отдать ей листок, что мать всучила ему дома. В нем она писала только об одном. О браслете, который поспешно сняла с себя и замкнула на запястье дочери. Она помнила написанное почти дословно – вот столько раз Лара его перечитывала. "Когда-то твой отец дал мне это, чтобы я хранила его секреты, а я решила отдать его тебе. Все равно его тайны теперь уйдут со мной в могилу. Этот браслет – то, что поможет тебе хранить свои секреты при себе. Или, проще говоря, привяжет твою Темень к тебе насовсем, пока ты носишь его на теле. Будь готова к тому, что это будет не очень приятно. Теперь твоя Темень всегда будет при тебе и станет нашептывать на уши все, что ты когда-либо боялась услышать. Зато она никогда не окажется в руках у врага. И никто не узнает о том, что ты хранишь в глубинах своего сердца, если только ты сама не позволишь туда заглянуть. Когда ты сказала мне, что теперь понимаешь, что наш мир – мир ратников и темного народа – далеко не так хорош, как многие привыкли считать, я подумала о том, что возможно, хотя бы у тебя получится уберечь от него свое дитя. Скрыть нашу кровь не только от него, но и от всего мира. С браслетом ты сможешь контролировать информацию, что люди знают о тебе, и предотвратишь ее утечку с грязных ртов этих тварей. Но помни, что если ты все-таки решишь пойти по этому пути, тебе предстоит научиться жить со своими страхами каждый день. Каждый. Нужно будет держать себя под контролем двадцать четыре часа в сутки, даже в кошмарах, коих, поверь, у тебя будет очень много. Но, может быть, это даст надежду вашему с Эриком ребенку. Надежду на жизнь без всего этого. Я любила и буду всегда любить тебя бесконечно. Желаю тебе обрести счастливую жизнь. Прощай. Навсегда твоя, Мама" Лара осознавала, что мама прощалась с ней насовсем, но было невыносимо больно вскоре узнать, как именно она "замела за ними следы". Занесла в дом тело какой-то погибшей девушки и, подпалив жилище, сгорела вместе с ним дотла. Лара не переставала винить себя в том, что случилось. Никогда не перестанет. Море они, на удивление, пересекли успешно. И практически сразу последовали к родственникам Тео. Он говорил, что там жила та часть его семьи, что давно отреклась от ратников и "очистила кровь". Это был шанс начать все заново. Так, как хотела бы того мать Лары. И как хотела уже она сама. Тогда девушка пообещала себе, что будет оберегать свое дитя и всеми силами постарается защитить его как от ратников, так и от Поглощенных. Она запрещала Лекси многое: уходить далеко, оставаться неизвестно где, общаться с многими детьми. Они ведь были так похожи на охотничьих отпрысков... Лара не смазывала двери дочери, чтобы в случай вторжения скрип оповещал ее об опасности. Железная кровать так же служила помощником: женщина всегда знала, если дочь посреди ночи встала с постели. В какой-то момент она и правда подумала, что перебарщивает. Что можно ослабить тиски, ведь Поглощенных не было видно поблизости много лет. Тогда она разрешила дочери посещать столичную школу вместо местной. Под надзором ее крестного, конечно, но даже это стоило женщине неимоверных переживаний. Но когда Ларе пришло сообщение о нападении на Лекси с Теодором, внутри все похолодело. Все, что она утихомирила в себе, оказалось вскрыто вновь новой раной. Она пыталась дозвониться до Тео, до дочери – все без толку. Лара лишь молилась, чтобы те вернулись домой в сохранности. А после – она решила точно – они вновь уедут. Роберт согласится переехать с ней и Лекси из этого города, в этом нет сомнений. Его давно тяготит эта деревенская обстановка. Они обязательно найдут выход. Она обязательно защитит дочь. Будет защищать, как делала это долгих семнадцать лет. Лара была одна дома, когда неожиданный грохот в комнатах наверху заставил ее вздрогнуть. «Неужели, – пронеслось в ее голове, – Поглощенные пришли и сюда?» От нападения на ее дочь с Теодором прошло лишь несколько часов. Вполне возможно, что Темень все еще была где-то неподалеку. В мгновение она спохватилась и побежала на кухню. Там, на высоком подвесном шкафу, всегда находилась ее собственная заначка – длинный охотничий нож. Обхватив рукоятку ладонью, женщина осторожно, но быстро устремилась наверх – туда, где находились спальни. За грохотом не последовало никаких громких звуков, но Лара отчетливо улавливала чьи-то шаги в комнате дочери. Затаив дыхание, она распахнула скрипучую дверь настежь и уже замахнулась, дабы нанести удар, как вдруг... Это была она. Ее дочь, там, перед ней – целая и невредимая. Только суть произошедшего до Лары дошла не сразу. Алексис воспользовалась порталом, чтобы переместиться в их дом. Значит, кто-то ее обучил. Это точно был не Теодор – тот давным-давно дал Ларе слово никогда не втягивать крестницу в ратничьи дела. Нет, это был кто-то другой. Кто-то добрался до нее. Все они добрались... сначала Поглощенные, теперь и ратники. Все эти годы, что женщина провела, оберегая от этой ужасной участи своего ребенка, оказались прожиты впустую. Больше нет надежды на спасение. Ни для кого из них.