Не затеряйся во тьме

Честер Он проснулся еще до рассвета, когда небо лишь начали озарять сизые тона. Во снах он всегда сражался и всегда – в одиночку. Честер не помнил, когда ему последний раз удавалось провести ночь спокойно: почти каждое сновидение заканчивалось его собственной гибелью, и парень резко вставал с постели в холодном поту. Ему было душно. Ком в горле, казалось, вовсе не давал дышать. Полусонный Честер, медленно перебирая ногами, устремился к окну и решительно толкнул тяжелые ставни. Другие окна в поместье открывались отнюдь не так легко – из-за как минимум пары замков. Воскресная утренняя прохлада заставила нагое тело покрыться мурашками, но Честеру это показалось даже приятным. Свежий воздух вновь проник в его легкие, и парень наконец вздохнул полной грудью. Сон как рукой сняло. Юноша заставил себя отогнать дурные мысли и возвратиться в собственную реальность. Ту, в которой нет места пустым раздумьям – лишь действиям, сражениям, поискам. Поискам информации, поискам способа закончить то, что не дает ему спать по ночам. Закончить эту войну. Простые темные брюки на ремне оказываются надетыми в считанные секунды. Легкий свитер – небрежно накинут на голое тело. В другой момент Френсис точно отчитал бы сына за неидеальный внешний вид, но в такую рань Честера мало кто мог бы потревожить: весь особняк, казалось, еще спал крепким сном. Бесшумно открыв дверь, парень направился вниз по ступенькам, винтом огибавшим стены западной башни особняка. В его раннем пробуждении были и плюсы – можно было позавтракать одному, не дожидаясь вычурной «семейной трапезы». Если он покинет дом до пробуждения остальных жителей поместья, точно сэкономит около часа. Его можно будет провести в библиотеке, роясь в старых архивах. Честер надеялся, что ему удастся найти там что-то стоящее. Кухня особняка была чуть ли не единственным местом, где ощущалось тепло. В детстве парень часто приходил сюда в надежде отхватить себе свежего маминого печенья, что она пекла к ужину, а по утрам забегал за дополнительным кусочком бекона. Сейчас же всю работу делает их повар, низкорослый усатый мужчина, что не знал их языка, так что Честер стал заходить сюда лишь изредка. Он торопливо включил чайник и подошел к огромному двойному холодильнику. Если сделать пару сытных сэндвичей с мясом, этого хватит, чтобы голод не мучал до обеда. Ладонь Честера уже коснулась остатков вечернего хлеба, как вдруг за спиной послышался голос. – Честер? Френсиса Мэя тоже принесло сюда в такую рань. Но вовсе не из-за кошмарных сновидений. – Отец? – едва насупившиеся брови предательски выдавали недовольство парня от этой встречи. – Теперь ты встаешь ни свет ни заря, лишь бы не видеться со мной? – генерал был слишком внимателен, чтобы не заметить отсутствие сына в последние дни. Честер часто делал так в сентябрьскую пору, поэтому с годами Френсис перестал придавать подобному значение. – Не все, что я делаю, связано с тобой, – рот парня напрягся в гневе. – Мне просто не спится. Нарастающие бурлящие звуки чайника были единственным, что нарушало тишину еще с пару минут. Френсис прошел вглубь безжизненной кухни и встал рядом с сыном, наблюдая за его действиями. Выложенные на стол овощи и хлеб с мясом заставили генерала сморщить нос. – Брось, давай позавтракаем нормально. Мэй-старший, закатав рукава, выудил с одного из комодов массивную сковороду. Честер не помнил, когда в последний раз видел отца за готовкой. С появления в их доме повара он, кажется, ни разу не касался сырых продуктов. Еще бы – думал парень – куда там генералу земель Хейда пачкать руки в столь несущественном занятии. Это ведь не кровь Поглощенных. – Я не особо голоден, так что... – Сядь, – тихо, но строго рявкнул отец. – Я хотел поговорить с тобой. Вот это было для Честера более привычным. Когда Френсис хоть немного выходил из себя, голос его становился надменным, требующим и «руководительским», а обычные просьбы сменялись распоряжениями. Парень опустился на стул и припал спиной к его спинке в ожидании дальнейших действий отца. Но тот не спешил продолжать разговор. Словно нарочно решив оттянуть время, он принялся доставать из холодильника недостающие для завтрака яйца, сливочный сыр и бекон. Глаза Честера впервые за долгое время одарили взглядом отца. Не мельком, как было раньше, не безразлично – даже изучающе. Ему вдруг стало интересно, поменялось ли что-то во Френсисе, которого он знал в детстве. Но парень с досадой отметил – все было, как прежде. На мужчине была надета тонкая шелковая сорочка его любимого цвета – кармин всегда напоминал Френсису о крови. Он считал ее чем-то поистине уникальным: тем, что возвышало его над другими. Над обычными людьми и даже над многими ратниками. В обычное время он отшучивался, что в случае ранения его рубашки удачно скроют последствия сражений, но на деле мужчина оказывался обагрен лишь кровью сотен Поглощенных. И он упивался их новыми смертями каждый раз. Темная шевелюра с сединой на висках была идеально уложена и убрана назад. Лицо – гладко выбрито. Одежда – как с иголочки, к тому же, без единой помятости. В этом был весь Френсис. Щепетилен до деталей и требователен как себе, так и к окружающим. Внешний вид служил для него воистину значительным показателем: мужчина считал его отражением состояния человеческой души и никогда не оправдывал неряшливости. Честер удивился от мысли, как это отец все еще не сделал ему замечание по этому поводу. Генерал через какое-то время закончил готовку, и тарелки с горячим завтраком оказались на столе. Тонкий, пряный аромат вскоре наполнил всю кухню, и Честер заставил себя вымолвить короткое: – Спасибо. – Что с твоими волосами? – проигнорировав благодарность сына, поинтересовался Френсис. Глаза его блуждали по растрепанным прядям Честера, а морщинка, проступившая меж бровями, явно показывала его недовольство. Легкая улыбка легла на губы парня. Вот и придирки, которых он ожидал. – Как раз думал сходить к парикмахеру сегодня, – солгал Честер. До волос ему не было никакого дела. Темные вьющиеся пряди отрастали так быстро, что парень этого и не замечал. За жесткими тренировками и долгими часами в библиотеке Честер, полностью отдававшийся своему делу, точно не считал постоянные стрижки тем, что стоит его внимания. – Возьми гель и уложи волосы назад, – продолжал Френсис, беспристрастно беря в руки приборы. – Они лезут в глаза, это может помешать во время охоты. «Мой вид мешает только твоему настроению», – подумал Честер, но не стал озвучивать подобные мысли. – Так о чем ты хотел поговорить? – бекон сладко захрустел под зубами, еще больше подогревая аппетит. Сделав паузу, мужчина продолжил, лишь когда закончил жевать. – О твоей недавней выходке, – неспешно говорил он, – в университете. – Какой из? – Той, после которой меня навещал сам глава комитета обороны, – бросил Френсис, буравя сына сердитым взглядом карих глаз. – Не хочешь объясниться? Конечно, он не хотел. Фраза вырвалась из его рта случайно, но это лишь оттого, что говоривший на собрании и правда нес полную чушь. «Мы сможем уничтожить эту мерзость...». Кто вообще верил в подобное? Кадеты? Тогда комитет обороны выбрал не ту аудиторию для своих сказок, думал Честер. Но озвучил лишь более подходящий для отца ответ. – Думаю, господин оратор давал сеньорам обещание, которое не смог бы сдержать, – парень старался держать лицо безразличным и скучающе откусил ломоть хлеба с сыром, – тебе не кажется? Брови отца стали еще суровее. – Мне кажется, – процедил он, – тебе стоит засунуть свое чувство справедливости куда подальше, когда речь идет о войне. Не тебе судить слова комитета, и точно не ты должен быть тем, кто подрывает авторитет власти сейчас. Вилка с громким стуком ударилась о поверхность белоснежной керамики. – Твой авторитет, – поправил Честер. – Что ты ожидал от меня? Молчания? Согласия? Если так, я говорю тебе честно – с тем, что ты делаешь, я не согласен. – Да-а? – Френсис откинулся на стуле, складывая руки на груди. – И с чем же ты в этот раз не согласен? Честер знал – отцу нет никакого дела до его мнения. Вопрос прозвучал, лишь чтобы его позлить. Но парень решил продолжить. – Сначала даешь ратникам ложные надежды на победу, – цедил он, – а после – приказываешь всем юниорам немедленно вступить в ряды отрядов. Готовишь их на убой? Лицо Френсиса перестало быть серьезным на мгновение. На нем вновь проступили присущие ему снисходительность и насмешка. – В наших рядах были десятки пустующих мест. Теперь они заполнены, отряды сформированы. Впереди война, Честер, я лишь приказал воинам собраться. – Ты приказал собраться детям, – с прищуром ответил парень. Губы генерала едва заметно сложились в улыбке. – Ты был моложе их всех, когда впервые убил Поглощенного. А сейчас осуждаешь меня за то, что я не проявляю излишнюю... жалость, – сказал он, словно выплюнул эти слова. – Думаешь, генерал может быть таким? Жалким и слабым, когда ситуация требует решительных действий? Френсис встал из-за стола, опершись на него обеими руками. – Думаю, генералу стоит помнить, что ратники – не только пешки в его большой игре. Морщины на лице мужчины ослабли, и он вышел из-за стола, сложив руки за спиной. Подобно суровому надзирателю, он стал медленно расхаживать по комнате, которую уже успели озарить рассветные лучи. – Знаешь, Честер, – голос был притворно мягким, – тебе стоит многому научиться, если уж ты решил метить в совет. Как минимум, уважению, – Френсис окинул сына долгим, изучающим взглядом. – Но что важнее – набраться жесткости и решительности. Слабакам в совете не место. Теперь настал черед Честера вставать из-за стола, с грохотом толкая тяжелый дубовый стул. – Хоть ты и первый по успеваемости, – продолжал отец, – я не удивлюсь, если советники выберут того, другого парня. Как там его зовут? При упоминании Йена Диксена брови Честера собрались на переносице в негодовании. Он продолжал молчать, ведь чувствовал – еще секунда, и он будет готов наброситься на отца. – Кажется, Йен? – Френсиса явно забавляла реакция сына. – Хороший парень, смышленый. Слышал, он проявляет себя, как хороший руководитель. Да что уж тут, – сделал он вновь небольшую паузу, – я бы и сам рекомендовал его на место в совете. Ярость внутри Честера вдруг сменилась другими эмоциями. Обида, отрицание, непринятие. Главной из них было презрение. Кулаки его крепко сжались, а грудь часто вздымалась от тяжелого дыхания. Честеру стоило больших усилий подавить в себе глупое желание врезать отцу. Отцу, что только что заявил, что предпочел бы постороннего мальчишку на место, предназначенное его собственному сыну. Вместо всего, что осталось невысказанным, Честер проронил лишь короткое: – Пошел ты! И удалился из кухни, напоследок громко хлопнув за собой дверью. Всю дорогу до университета парень все еще думал о случившемся. О том, как его достали перепалки с отцом. Как ему тошно от власти, что тот представляет, и от их глупых действий. От того, как все эти старики слепо следуют всем тупым традициям и устоявшимся порядкам, как ведомые овцы. А его отец был чертовым пастухом. Честер вдруг заскучал по матери. На его пямяти, Риона была единственной, кто поддавал сомнению все, что их окружало. Состоя в совете, она часто не подчинялась приказам, что считала неуместными и безумными, за что и лишилась места. Но после – вспоминал Честер – она все равно, казалось, долго не прекращала борьбу. До тех пор, пока... Честер осекся. Полностью погруженный в свои мысли, он не заметил, как шел по переходу на красный свет. Машина пронеслась в паре сантиметров от его ног. Холодный ветер и крики уносящегося водителя вернули его в реальность. Он чуть не погиб от удара машины. Безумная и смешная смерть для ратника, подумал он, но мысли потихоньку возвращались обратно, к воспоминаниям о матери. В какой момент она сдалась? Честер не мог дать ответ на этот вопрос. Однажды, вернувшись со школы, он почувствовал присутствие Темени в их доме. Тогда мальчик посчитал, что дар, должно быть, подвел его. Особняк надежно защищался – поглощенные вряд ли пробрались бы внутрь сквозь такое количество защиты. Но он следовал за чувством присутствия Поглощенного все дальше и дальше, пока то усиливалось. И когда Честер мог с уверенностью сказать, что Темень находилась за дверьми в спальню его матери, его охватил ужас. Он знал, что она была дома. Как Поглощенный мог забраться к ней? Жива ли она? Тревога заставила его без раздумий распахнуть двери и не на шутку удивиться. В комнате была лишь она. Его мать, в привычном для себя нежном платье, сидела за трюмо, расчесывая вьющиеся темные косы. От внезапного вторжения глаза ее распахнулись, и женщина повернулась лицом к сыну. В ней все было, как прежде. Честер смотрел на мать и не понимал, почему дар подвел его впервые в жизни. Пока среди всех вариантов не остался лишь один. Наиболее безумный и наиболее устрашающий. Дар не подвел его. Он все еще ощущал присутствие Поглощенного так сильно, словно мог коснуться того рукой. И он мог. Осознание накрыло Честера с головой. Мать выглядела такой же, как и утром, но кое-что все же переменилось в ней. Ее глаза. Прежде теплые и любящие, в тот момент они смотрели на него с холодом, и Честер не смог отметить в них и толику жизни. Риона сделала это. Приняла предложение собственной Темени. Пошла на эту сделку. Сдалась. Но почему? Честер за многие годы так и не нашел ответа на этот вопрос. А в тот день он стоял перед ней, пораженный, и не мог вымолвить ни слова. Он ожидал чего угодно: что мама каким-то образом вернется назад, что это все ошибка, или что хуже – Риона без раздумий расправится с ним, оставит истекать кровью в собственной спальне, а сама скроется из виду. Ему было больно думать об этом, но он знал – рука его не поднимется, чтобы убить мать. Несмотря на охотничью кровь в нем. Несмотря на то, что его мама теперь по другую сторону в этой войне. Он готов был проститься с жизнью. Но Риона тогда по какой-то неведомой для него причине не расправилась с сыном. Она медленно поднялась, словно осторожная кошка, готовая к атаке, и подошла вплотную к Честеру. Взяла того за подбородок и подняла лицо так, чтобы глаза его устремились точно на нее. – Ты ведь не скажешь папе о том, что с мамочкой случилась беда? Вопрос повис в воздухе, доводя напряжение в комнате до предела. Честер молчал, к глазам его уже подступали слезы. Присутствие Темени неприятным чувством обжигало его изнутри. – Не скажешь, – продолжала она то ли с просьбой, то ли с утверждением. Риона отпустила его лицо и наблюдала, как слезы хлынули по его щекам. Он не вытирал их. Не хныкал и не кричал. Его собственная мать точно сказала бы, что внутри Честера сейчас разразилась собственная борьба. Борьба, в которой охотник проиграл человеку. В которой он не смог ожесточиться и даже замахнуться с ударом на мать. И она ушла. Покинула их поместье навсегда. А вскоре начались смерти ратников, которые Френсис мог приписать лишь ей. Ее почерк – нож точно в сердце. Риону все же выследили и убили год спустя. Все это время Френсис почти не общался с сыном. Винил того за то, что дал матери уйти. Честер же убедил себя в том, что к ее отчаянию точно был причастен отец. С его контролем, жесткостью и беспринципностью – парень даже не знал, по какой причине их родители сошлись и прожили вместе столько лет. Но смерть Рионы переменила Честера навсегда. Еще до нее все время он стал проводить в библиотеках, пытаясь найти способ вернуть человеку его душу, изгнав Темень. Стал тренироваться на пределе сил, чтобы самому выследить мать и попробовать заточить ее до тех пор, пока не обнаружит решение. Но он опоздал. Не смог простить ни себя, ни отца за случившееся. И поклялся, что отдаст жизнь за то, чтобы положить конец этому безумию. Что будет продолжать поиски. Что отыщет способ все закончить. Поэтому сейчас он вновь направлялся в университет. Его библиотека была настолько огромной, что даже за годы пребывания здесь парень не ознакомился с множеством охотничьих записей и старинных книг. Уведомление на телефоне вдруг приковало его внимание. В нем говорилось, что у всех отрядов сегодня тренировка вместо первых двух пар. Охота в городе. Комитет обороны хотел проверить новых юниоров в действии и посмотреть на общую готовность команд. Хорошо, что его это не касалось, подумал Честер. Хоть возраст и образование делали его сеньором, парень не состоял ни в одном из отрядов. Все оттого, что из-за его полезного дара совет часто использовал парня в более важных операциях. А на охоту Честер ходил или с другими кандидатами в совет, или с отцом и его влиятельными друзьями. Гражданских пар у Честера сегодня не было, и парень с удовольствием отметил, что в таком случае в его распоряжении был целый свободный день. С отсутствием ратников это означало, что защищенная от гражданских охотничья секция будет полностью пустой – никто мешать не будет. По привычке открыв замок секции с помощью капельки крови, он неторопливо шагнул внутрь. Привычный запах пергамента и кожи ударил в нос, и парень слегка улыбнулся. Сегодня он собирался пройтись по разделу с древними легендами и сказаниями. Честер надеялся, что в них окажется какая-то полезная информация, которую он непременно проверит в действии. До ушей парня донесся странный шум, пока он проходил мимо раздела с персоналиями. Сначала небольшое шипение, а после – оглушающий грохот. С пары рядов поразлетались десятки книг, а несколько полок и вовсе треснули, судя по звуку. В помещении поднялась жуткая пыль, и Честер, заслонив глаза плечом, закашлялся. – Что за... Еще с пару мгновений длились звуки шуршащей бумаги и падающих книг. Когда все поутихло, парень сразу поспешил к предполагаемому эпицентру событий. Глаза Честера в удивлении расширились, когда тот обнаружил меж рядами незнакомку, заваленную фолиантами и свитками. Парню показалось, что та вовсе не двигалась. Без раздумий он подошел к девушке, и, откинув упавшие сверху книги, попытался взять ту на руки, чтобы вынести подальше от груды разломанной мебели. Но, к удивлению Честера, девушка быстро пришла в себя. Она попыталась открыть глаза и, только завидев парня, первым делом что есть дури толкнула того в челюсть. Честер аж зашипел от боли и удивления. Незнакомка же сразу попробовала подняться и убежать, но парень крепкой хваткой вцепился в ее руку. – Ты совсем больная? – выпалил Честер, все еще держась за лицо. – Я, вообще-то, помочь собирался. – А ты что, всегда спокойно реагируешь, когда тебя ни с того ни с сего какие-то незнакомцы трогают? – тараторила девушка. – Трогают? Думаешь, я от большого желания тебя таскать вздумал? Если бы ты нормально перемещалась, может, и не пришлось бы вытягивать твою тушку из-под завалов, – съязвил Честер. Незнакомка осмотрелась по сторонам, то же сделал и парень. В целом, большая часть библиотеки выглядела так же, как и обычно. Но несколько книжных рядов вокруг них выглядели так, словно тут пронесся локальный торнадо. Книги были разбросаны просто повсюду, да и не всем полкам удалось уцелеть. – Бо-о-же.... Что тут случилось? – изумленно спросила девушка. – Ты случилась, – просто ответил Честер, уже выпрямляясь после недавнего удара. – Тебя кто вообще перемещаться учил? Он не знал, сочла ли незнакомка вопрос риторическим, но ответа не последовало. Вместо этого она осмотрелась вокруг в поисках чего-то, и вскоре обнаружила свою сумку лежащей на полу неподалеку от места "крушения". – Почему все разломано? – только сейчас решила озвучить она этот вопрос. – Обычно ничего не ломалось после создания портала. – Может, потому что это просто гениальнейшая идея – перемещаться в локацию, когда вокруг находится множество подобных? – Что это вообще значит? – девушка глядела с недоумением, и Честер отметил, что еще не встречал ратников, которые не знали бы таких базовых вещей. – Говорю, что твои решения отличаются исключительной рассудительностью. Наверное, хотела переместиться в один из знакомых рядов библиотеки? Надо было учитывать, что они тут все практически идентичны. И что из-за этого может произойти сбой, – он перевел взгляд на обломки книжных полок, еще раз подчеркивая результат необдуманных поступков собеседницы. Она снова замолчала, не зная, что тут говорить. Оба понимали – Честер был прав. Девушка поднялась и принялась собирать разбросанные по полу вещи. – Слушай, – продолжил парень из чистого интереса, – а что ты вообще здесь делаешь? – В каком смысле? – брови той в который раз изогнулись в непонимании. – Все сеньоры с юниорами сейчас на тренировке, – четко проговорил он. – Охота в командах. После того, как отец Честера позаботился, чтобы в столичных командах не осталось пустующих мест, без дела остались лишь кадеты. Девушке на вид было около семнадцати, так что к последним она явно не относилась. – Ну... – на мгновение она задумалась, но вскоре продолжила: – Я не состою ни в одной. А ты тогда отчего здесь? Не одна вещь сразу удивила Честера. Первая – кто эта особа, что ей удалось улизнуть от распоряжения совета? Вторая – неужели она ни разу не слышала о нем, что так удивляется отсутствию Честера на командных тренировках? Впрочем, о последнем он быстро забыл. Парень не считал себя кем-то настолько важным, чтобы быть известным для всех молодых ратников. – По той же причине, – ответил он негромко и встал на ноги, отряхивая с брюк приставшую пыль. – Так какая личность тебя интересует? – Что? – Ты же переместилась в отдел с персоналиями, – напомнил Честер. – Или ты намеревалась попасть не сюда? – глаза в подозрении сщурились. – Я... – незнакомка запнулась, явно не находя слов для ответа. Честер стал подозревать что-то неладное. Он еще не встречал ратниц, что в таком возрасте не умеют нормально перемещаться. К тому же, не знают членов семьи своего генерала и не подчиняются приказам об общей мобилизации. Либо она совсем ничего не знала, либо просто притворялась. А Честер был слишком осторожным, чтобы упустить такое из виду. Воцарившую тишину неожиданно разрушил грохот. На этот раз он доносился с улицы и был почти оглушающим. Что-то взорвалось. Складывая в голове кусочки информации, Честер быстро направился в сторону девушки. Лицо той было изумленным от звуков взрыва, но сейчас парень не верил ничему. Он схватил оба ее запястья в руку сильной хваткой, другой же принялся чертить на гладкой стороне стеллажа значительных размеров окружность. Звуки взрывов все еще продолжались, а поверхность шкафа уже исказил молочный водоворот. Глаза девушки округлились в ужасе, но в следующее мгновение Честер без раздумий толкнул ту в портал. А затем ступил в него следом.