туманные переулки

сначала она не помнит почти ничего. помнит холод промерзающей земли и помнит холодный ветер, но не помнит ни имени, ни того, кто она такая и зачем пришла в этот мир. помнит туман. родной ей холодный туман, танцующий даже в самую безветренную и тихую ночь, вспоминает шёпот откуда-то извне. она не помнит, сколько времени находится — сколько времени существует, даже не помнит, что такое время. найти нужный момент оказывается сложнее, чем найти кости. она ощупывает кости плотью, и видит память. видит имя. её звали и будут звать кларой. наращивая мышцы по инстинктивному образцу, она думает. учится делать это словно заново, пока формирует нервные узлы. она слышит звуки извне, и они похожи на искорки звёзд, прибитые к потолку небосвода чьей-то ласковой рукой, и вновь находит кости. эти — искусственные, но их не касалась рука человека, только сейчас их касается её рука, сотканная из тумана и наскоро накинувшая человеческую кожу. кости кажутся хрупкими и прочными, словно камень, они покрыты узором судеб и чудес, и она примеряет и их. имя кажется чуждым, не своим, забранным против воли хозяйки, и она чувствует себя самозванкой, чувствует себя такой же чуждой, выше и ниже всего разумного. это осознание ранит почти так же, как и металлические шипы внутри туманной плоти, наполненные чужими жизнями, и она прислушивается к этой боли, запоминая её и пытаясь осознать. каждый штырь звучит по-своему, но их влияние смешивается, давая путь её собственному голосу. клара хочет остаться живой, самозванка хочет остаться единственной, и прочные кости замещают друг друга с тихим треском, сплавляются и распадаются, а она смотрит вверх, впервые открыв холодные глаза, и делает первый вдох, давая новым лёгким раскрыться и принять в себя запах земли и изнутри. путь наружу кажется трудным, и все вокруг кружится, и каждый шаг она видит своей же тенью впереди себя, словно предсказывая. время все ещё ускользает, но она к нему привыкнет. она научится им пользоваться и научится показывать его другим. она оживает, способная даровать смерть, и она остаётся мертвой, способная сохранять жизнь. она — самая истинная копия из всех, и она будет творить чудеса.