Всё к лучшему.

Черный Porsche Cayenne ехал неспеша, ловя на себе взгляды заядлых любитель автомеханики и обычных прохожих, что были не против лишний раз поглазеть на проезжающие машины. Статно одетый мужчина, не показывая никаких эмоций, умело дергал коробку передач, иногда морща нос в попытках поправить солнцезащитные очки. В семье Монтгомери всегда было жесткое требование к дресс-коду у работающих на их семью людей и даже всякие мелочи, как будь-то пуговицы или какие-то украшения, всегда должны были находится в неизменном положении. — Ты можешь снять эти очки, если хочешь, Дин. — косо посматривая на водителя, сказал блондин. — Я бы с радостью, молодой господин, но устав — есть устав, Лорд Гармадон не потерпит такой самовольности. — все также безэмоционально ответил водитель, в очередной раз поморщив нос. — Отца здесь нет, так что забей и сними их уже… Я смотреть не могу, как ты страдаешь в них. — высунув голову между водительским и переднем пассажирским сиденьем, вымолвил Ллойд. — Мы уже скоро приедем, молодой господин, если вам так нетерпим мой вид, то прошу вас проявить снисходительность и отвлечься на что-то. — Эх, Дин, с каких это ты пор полностью пляшешь под дудку отца? Где тот ярый юношеский пыл, который был у тебя, когда ты только пришел в этот дом? — вернувшись на заднее сиденье с иронией поинтересовался зеленоглазый. — Пропал после нескольких штрафов и одного лишения премии. — чуть эмоциональнее проговорил Дин. — И что это за манера речи с «молодым господином»? — Все также по общепринятому уставу, вы его разве не видели, молодой господин? — промолвил водитель и открыв передний бардачок достал средних размеров по толщине книжку, после протянув ее блондину. — Да что ты мне тут пихаешь? Не поверишь, тысячу раз ее видел. Убери с глаз. — отталкивая книгу назад, протараторил Ллойд, недовольно уперевшись ногой в водительское сиденье. — Ллойд, мы еще не приехали, а ты уже в плохом настроении. — вмешалась белокурая, положив свою ладонь на колено зеленоглазого. — Не заводись раньше времени, а лучше вообще не заводись… — Харуми, вот ты что делала до этого? — В окошко смотрела… — тихо прошептала девушка, смотря на парня, что нервно поглаживал пальцем кнопку для открытия окна. — Ну вот и смотри дальше, меня пару дней в доме не было, а тут уже такой беспредел… Точнее порядок… Мне не нравится короче. — отмахнувшись от белокурой, зеленоглазый опрокинул голову назад и провел кистью руки по лбу, прикрыв глаза. — Ллойд, прическа испортиться. — настойчивее сказала Харуми, выставив руку к парню, намекая на прикосновение к его лицу. Тяжело выдохнув и прикрыв глаза, Ллойд приложился щекой к нежной руке, прижав ее своей слегка потной рукой. Парню было неспокойно. Волнение что, как ему казалось, бесследно ушло при переезде, снова возвращалось. Растущий страх перед отцом, которого он почти не видел что в детстве, что и в подростковом возрасте, в его голове считался полным бредом. Мягкая рука напряглась и через секунду голова блондина аккуратно лежала на груди Харуми. Продолжая держать ладонь на лице зеленоглазого, девушка еле касаясь подушечками пальцев, круговыми движениями поглаживала щеку. — Это что такое? — шепотом спросил, Ллойд подняв свой взгляд выше. — Ты же говорил, что мы должны изображать крепкую любовь между нами. — также шепотом вымолвила белокурая и повысив тон голоса, сказала: — Скай, просто чудо! Такое прекрасное платье нашла, мне очень нравится, а тебе? — Мне тоже. — проговорил с насмешкой парень и повернув голову, уткнулся носом между грудями Харуми. — Так, хорошенького по немногу. — отодвинув парня от себя, произнесла девушка и снова повернулась к окну лицом. Поправив заклепку на рукаве у своего темно-зеленого пиджака, Ллойд взглянул на белокурую. И вправду, платье, что подобрала Скайлор, очень красиво смотрелось на Харуми. Тонкие бретельки лежали на хрупких плечах девушки, небольшой нахлест шелковой ткани над грудью показывал декольте глубже при движении. Черная узкая лента, завязанная в бант на талии с длинными хвостами, доставала до маленького черного бантика, находившегося на середине левого бедра, где под ним начинался разрез платья. Несмотря на свободный лиф, низ нефритового платья был облегающим и сужался к низу. Длинна платья заканчивалась над щиколоткой, и там же была застежка черных туфель на платформе, а блестящие от попадающего света колготки бежевого цвета, контрастно показывали всю красоту ног Харуми. Рассматривая белокурую, зеленоглазый невольно проследил за движением ее ладони, решившей слегка пройтись по волосам. Не задевая тонкий, но длинный бантик, который придерживал переднюю прядь волос, закрывая ухо, девушка провела рукой по всей длине своих распущенных волос. Харуми не казалась печальной или напряженной, что придавало блондину сил и спокойствие. — Если будешь меня так испепелять взглядом, я выбегу из машины на ходу, Ллойд. — вымолвила девушка, не отвлекаясь от своего дела. — Тише, тише… Ты вот знала, что Скайли хочет стать модельером? — пододвигаясь к белокурой, спросил Ллойд. — Большинство вещей, что есть у меня в шкафу, подобрала она. — Она и тебя на этот вечер собрала? — сложив руки на груди, поинтересовалась Харуми, переведя взгляд уже на парня. — Ага. — кратко ответил блондин, вальяжно откинув края пиджака и показав свою рубашку. — Темно-зеленый пиджак, с черной внутренней подкладкой, выходящей на внешний оборот воротника с белой рубашкой… — С расстегнутой на четыре пуговицы. — произнесла девушка, смотря на выглядывающую грудь зеленоглазого. — Не перебивай. — приложив палец к губам Харуми, парень продолжил. — Черные однотонные штаны с высокой посадкой и подворотами, ну и базовые ботинки. Черненькие… Лакированные… — А где галстук? Я помню его видела на вешалке, когда мы собирались. — Да нахер он нужен, я и так в белой рубашке, а не в черной. Не люблю белый. — произнес парень и резко повернув голову в сторону окна, выпрямился. — Мы приехали. Темные ворота из дуба раскрылись неспеша и черная машина въехав на территорию особняка, остановилась. В затонированных стеклах машины не было видно серого неба, что затягивалось все сильнее. Обхватив плечо Ллойда, белокурая опасаясь огляделась. — Так это твой дом?.. — приложив вторую руку к плечу зеленоглазого, тихо вымолвила девушка. — Страшный, правда? Смотри, еще и дождь собирается, как в типичных детективах или ужасах. — веселым голосом сказал блондин. — Как ты думаешь, кого сегодня убьют — меня или тебя? —… — Шутка, тебя не тронут. — резко изменив тон голоса, произнес Ллойд. — Так смотри: с отцом в карты на деньги не играть, от коньяка, что стоит в серванте около обеденного стола, отказывайся, там уже давным-давно не коньяк и в подвал идти не соглашайся. Это так — краткий курс по выживанию в поместье Монтгомери. — После твоих слов становится еще страшнее… Ты специально это делаешь? — бросив сердитый взгляд на парня, поинтересовалась Харуми, как можно тише. — Давай без негатива… Еще немножко информации тебе на заметку. В самом доме слуг нет, отец, по настоянию матушки, сохраняет обстановку «обычного дома» внутри поместья, но есть садовник и несколько водителей. Уборщицы и повар находятся в доме тогда, когда отсутствует мама или и она и отец. Остальные же его подчиненные работают непосредственно в его офисе и к себе домой он никого не тащит — не любит гостей. Иногда можно встретить секретаря, что приносит некоторые бумаге по работе и такое случается очень редко, потому что отец, как мне кажется, уже поселился в своем офисе… — проговорил блондин, ведя девушку под руку до массивной дубовой двери. — Мой любимый цвет зеленый, люблю пищу с мятой и маффины… Мы пришли, улыбайся и не волнуйся. С большой неохотой Ллойд прикоснулся к ручке двери и отварив ее, пропустил белокурую вперед. За время его отсутствия, дом совершено не поменялся, только в этот раз освещения было мало и даже белые занавески не спасали дом от мрака, а темное небо будто специально нависло над этой непреступной темной крепостью. — Сынок! — вскрикнула женщина, появившаяся почти из неоткуда перед только зашедшей парочкой. — Ты не попал под дождь или он еще не начался? — Нет, он еще не начался, мы не промокли. — обойдя Харуми и закрыв ее собой, зеленоглазый протянул руки к матери. — Как ты, мама? — Все хорошо. Ты так вырос, Ллойд, пока меня не было. — обняв сына, женщина с заплетенными волосами в косу, положила голову на плечо сына. — А это кто? Я даже тебя не заметила в этой темноте. — А это Харуми, моя девушка. — улыбнувшись и схватив белокурою под подмышку, вывалил парень. — Ах, Харуми, милое же ты дитя, да и красивое… Меня зовут Мисако, а мой муж представится, как придет, думаю ему будет интересно поглядеть на тебя. — нежно дотронувшись до кисти девушки, своей слегка сморщенной, но теплой рукой, сказала Мисако. — Что ж пройдемте к столу… Ллойд, а что у тебя с лицом? — Я все расскажу за столом, мам, пойдем-пойдем. — подгоняя женщину сзади, блондин потянул за собой девушку.

***

Большой обеденный стол, как и положено в семье Монтгомери, из темного дуба, был украшен несколькими настольными свечами черного цвета. Открытое шампанское, что стояло около Харуми было уже наполовину пустое и бурлящих пузыриков становилось все меньше, что там, что и в бакале девушки. Конечно она понимала, что много пить ей не следует, поэтому она неохотно тянула свой первый бокал алкоголя, поглядывая на Ллойда. Блондин артистично жестикулируя, рассказывал матери разные истории и когда его повествование пришло к тому, как он получил синяки, белокурая поперхнулась и отвела взгляд в сторону. —… В общем так я и получил свои синяки. — закончил Ллойд и схватился за тонкую ножку бокала. — Вот оно как вышло. — сложив рука на руку протянула женщина, сидя напротив сына и его партии. — Харуми, милая, все хорошо? Ты побледнела немного. — Мне просто немного стыдно, что из-за моей беспечности Ллойд так пострадал… Просто я всегда ходила по тому переулку много лет и никогда не нарывалась на неприятности. — натянуто промолвила девушка и повернулась лицом к блондину. — Мне так повезло, что Ллойд спас меня тогда и я поняла, что влюбилась в него с первого взгляда. Милый, не проводишь меня до уборной? — Да, конечно. Как только парочка завернула за поворот коридора, Харуми прижав зеленоглазого к стене, нахмурив брови спросила: — Что это я так вычурно одета, а милый? Вон твоя матушка в комбинезоне сидит, а я как принцесса в этом нефритовом платье. — прижимая парня к стене сильнее, выдавила со злостью белокурая. — О не дави так, милая. — прошипел блондин. — Она только с работы, археолог все-таки… Да и это первая встреча только, так что я хотел показать им всю твою красоту. Гарантирую отец удовлетворит твои требования к внешнему виду, принцесса. — Не обращайся ко мне так больше, понял? — приблизив свое лицо, протараторила девушка. — Как именно? Принцесса или милая? — Принцесса… — ослабив хватку, Харуми развернулась и отбросив переднюю прядь волос назад, вымолвила: — Пошли обратно.

***

Обстановка в гостиной была уже не такой душной и некомфортной. В ход пошла вторая бутылка шампанского и истории рассказывала уже Мисако о детстве Ллойда. Хоть их было и мало, да и в основном связаны с младенчеством парня, слушать их было довольно интересно. Каждый смешок белокурой после рассказанной истории, смущал парня и заставлял застенчиво сжиматься и произносить:"Ну мам…». — Вижу тут довольно оживленно, что непривычно для этого дома, после твоего переезда, сынок. — томный голос Гармадона, стоявшего на вверху лестницы, заставил обернутся всех. — Дорогой, ты закончил? — привстав из-за стола, промолвила женщина. — что ж, тогда я принесу еду. — Да, мы закончили. — плавно спускаясь и держа руки за спиной, мужчина прятал в своей тени парочку, что словно тени тянулись за ним. — Вижу Ллойд пришел не один. Кто это? — Это Харуми, отец, моя девушка. — нащупав ладонь девушки под столом, парень стал нервно сжимать ее. — И давно ли? — спросила фигура отцепившись от тени Гармадона. — Ну не так давно… Морро?! — изогнув брови в удивлении, вскрикнул Ллойд. — Твою ж мать, ты то каким боком на семейном ужине? — Попрошу не выражаться, молодой негодник, это я его пригласил. Мне нужно было поговорить с ним и с тобой. — дав несильный подзатыльник своему сыну, сказал мужчина. — Гармадон, садись около Харуми, там один свободный стул, а Морро и Фиолет пусть сядут напротив к краю. — вымолвила Мисако из кухни, гремя посудой. — Я сейчас все принесу. Появление Морро и Фиолет вызвали шок больше у Харуми, чем у блондина, а Гармадон, что сел рядом, будто испепелял ее взглядом и своей страной улыбкой, заставляя провалиться под землю. Постаравшись улыбнутся, она кое-как выдавила из себя здравствуйте и в панике повернула голову в сторону Ллойда с ужасом в глазах и вопросом куда он ее привел и что тут блять творится. Но зеленоглазый напряженно смотрел в сторону брюнета и брюнетки, что тоже были одеты как с иголочки. Самодовольные хитрые лица смотрели то на зеленоглазого, то на белокурую с ноткой издевки и некого превосходства. Обстановка резко накалилась и за окном, под сильный ливень даже сверкнула молния и раздался громкий гром, прошедший эхом по большим коридорам дома Монтгомери. — Это вам, ребята. — ставя тарелки, комментировала свои действия Мисако. — Что за недовольные взгляды, у нас похороны? Харуми, ты снова бледная. — Да Харуми сама по себе бледная. — ехидно улыбнувшись и закрутив на пальце кончик своего высоко натянутого хвоста, проговорила Фиолет. — Все время как ее помню, цвет кожи был до того бледен, что Харуми путали с призраком. — Скажешь же глупости и до того абсурдные, что хочется все снова и снова убедиться в твоей компетенции, Фиолет. — сжав ладонь парня в ответ, с натянутой улыбкой промолвила белокурая. — Да, Фиолет, Харуми была не так бледна, когда только пришла. — поставив последнюю тарелку, женщина присела на свое место. — Как вижу вы знакомы, я права? — Да-да вы правы. Мы довольно хорошо друг друга знаем. — развернувшись к Мисако, наиграно подтвердила Фиолет. — Ну не скажу, что очень хорошо, так… на знакомых и когда-то пересекавшихся тянем. — схватившись за вилку свободной рукой и накрутив немного спагетти в каком-то соусе, Харуми сунула еду себе в рот, энергично пережевывая. — Выглядишь прекрасно, Руми. — вступил в диалог Морро. — Не называй ее так. — твердо сказал парень, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку стула, ожидал какого-то представления, которое могли устроить эти клоуны перед ним. — Ей может стать некомфортно от того, что такой человек, как ты обращается к ней, сокращая ее имя. И да, выглядит она не прекрасно, а просто потрясающе. Скайли очень постаралась. — Ты знакома со Скайлор Смит? — выговорил Гармадон, наливая в свой бокал остатки шампанского. — Да она в ней души не чает, отец, Скайлор разрабатывает шаблоны на открытие своего бутика и сказала, что возьмет Харуми, как одну из своих главных моделей. — продолжая разговор с отцом, Ллойд провел рукой у лица белокурой вдоль и поперек, при этом развернув ее к Гармадону. — Так она все-таки не пойдет по стопам отца… Смело для потомка Чена, да и эта скряга до самой своей смерти никому лапшичную не отдаст. — сделав глоток шампанского, один уголок губ мужчины поднялся и посмотрев на напряженную Харуми, он наклонил в ее сторону бокал, предлагая чокнуться. — Вы и правда выглядите очень красиво, леди. — Спасибо… — выдавила Харуми и осторожно ударив по бокалу Гармадона своим, вернулась в первоначальное положение.

***

Даже спустя двадцать минут напряжение не спало. Колкости, что падали то на Руми, то на Ллойда с провалом подавлялись, но до чертиков раздражали. Особенно это выражалось на блондине, что был наделен таким же жгучем характером, который был и у его отца. Гармадон из раза в раз встревал в словесные бои, перенаправляя их в другое русло. И Мисако тоже пыталась как-то вмешаться в разговор, но нетерпимость блондина к Морро, и скорее всего ее тоже… все было безуспешно. Ллойд сидел как на иголках с нахмуренным взглядом, не прикасаясь к своему бокалу, а про еду он забыл еще при ее появлении. — Ох! Закуски закончились, я принесу еще. — привстав, сказала Мисако. — Ллойд, можешь мне помочь? — Да с радостью. — резко оперевшись о стол и вскочив, блондин направился на кухню быстрее матери. — Сынок… Я понимаю, что тебе крайне неприятно видеть Моро у себя дома. — пройдя вслед за Ллойдом и закрыв дверь, проговорила женщина. — Достань вон те тарелки, пожалуйста. — Еще десять-двадцать минут и я сломаю ему нос. Я не вытерплю больше, мам. — потянувшись за тарелками, пробубнил зеленоглазый все также с нахмуренным взглядом. — Эти? — Нет-нет, вон те. — оперевшись о гарнитур, Мисако поправила свои очки. — Слушай, сынок, как бы мне тоже не было неприятно, я ничего не могу сделать… Передавая в руки женщины тарелки, парень не особо вслушивался в то, что она говорит. Все сказанное, он уже слышал по тысячи раз. Он любил маму, но не понимал, почему она так слаба и прогибается под прихоти отца. Корнем обид Ллойда был не только Гармадон, но и сама Мисако, что не найдя счастья в семейной жизни, убегала из дома на все возможные командировки, бросая сына на мужа и прочих людей. —… и представляешь… Фиолет беременна, поэтому твой отец решил отдать ему половину компании и у них скоро будет свадьба. — Что? — выронив тарелку из рук, безэмоционально спросил зеленоглазый, искося посмотрев на мать. — повтори. — Ну Фиолет беременна… — Про компанию. Я все правильно услышал? — развернувшись к Мисако всем телом, вымолвил парень, держа в руках уже другую тарелку. — Спокойно, Ллойд… — засуетилась женщина, понимая что щас начнется. — Старый козел! — крикнул зеленоглазый и бросив тарелку в стену за матерью, с размаху ударил по висячему гарнитуру с тарелками. Осколки стекла вперемешку с кровью от разбитой стеклянной дверцы посыпались вниз, а следом и сам гарнитур со всей посудой с оглушительным треском бухнулся на пол. Мисако испугавшись такой реакции сына, отошла от него прижав руки к груди. Видеть своего разъяренного ребенка в осколках и крови поистине жутко. Мисако никогда не видела такого гнева на лице сына, что заставляло больше пугаться за него. Но испуг за Ллойда быстро сменился, испугом за мужа и всех находящихся в гостиной. Выбежав из кухни и преградив дорогу Ллойду, женщина молила его остановиться и успокоиться. Но ярость накопленная годами не пройдет так быстро. Все, что парень держал в себе и проглатывал, накапливалось и комом сидело в горле. Пришло время для этого комочка ярости. Оттолкнув мать в сторону, блондин стремительно пошел в сторону гостиной. Все прекрасно слышали громкий звон упавший гарнитуры и в ожидании смотрели в сторону темного коридора, по которому к ним, вытирая слезы с щек и размазывая тем самым кровь с руки по лицу, направлялся зеленоглазый. — Ллойд, прошу тебя остановись и послушай меня! — кинувшись в ноги Ллойда, вскрикнула Мисако. — Хоть раз, блять, хоть раз не защищай этого ублюдка! — отцепив от себя мать, Ллойд оттолкнул ее к стене. — Ллойд, что случилось? Ллойд? — подбежав к рыдающей женщине, спросила Харуми, смотря на Ллойда. — Не лезь, Харуми. — холодно отрезал блондин, даже не поглядев в ее сторону, направившись к столу. — Что ты тут устрои… — возмутился Гармадон, поспешив встать, но внешний вид сына ошеломил его, не давая сдвинуться с места. — Кто я? — подходя ближе к мужчине, спрашивал Ллойд, нервно стуча пальцем по столу. — Я спрашиваю у тебя, кто я? — Ты мой сын — Ллойд Монтгомери Гармадон. — присев обратно, подавлено ответил Гармадон взглядом отслеживая приближение сына. — Твой сын? — нависнув над отцом, насмешливо повторил блондин. — Я хуй с горы по твоему мнению, если ты меня так с говном смешиваешь. — Ллойд… Если ты из-за компании, то… — Закройся, мне не нужны твои оправдания. Я сыт ими по горло, по самое горло! — вскрикнул блондин, ударив по столу кулаком, а на глазах появились новые капельки слез. — Верить твоим словам — это означает быть слепой и глухой тварью без капли самоуважения. Не ты ли мне всю жизнь твердил, что я твой единственный наследник? Да даже хуй с этой кампанией, не всралось мне это все! — достав из заднего кармана кошелек, Ллойд раскрыл его и перевернув, вытряхнул все содержимое на стол. — Забирай всю эту хуйню, мне и копейки от тебя не надо. Отдай всю свою компанию этому, гниющему изнутри ублюдку, что тебя за человека даже не считает. Я всегда пытался угодить тебе, хоть это и не получалось. Ты ужасный человек, не говоря уже про отца. Иди нахуй! — Ллойд, прекрати. — сквозь слезы, продолжала просить Мисако. — Я тебе сказал прекратить его защищать! — еще громче закричал зеленоглазый. — Я не хочу ничего слушать от женщины, что считает себя моей матерью, отправляя мне ссаные бумажки с конфетками, вместо живого общения, как я помню всю свою сознательную жизнь. Скажи мне, ты издевалась? Я даже блять читать тогда не умел! Как я понимаю ты этому старому козлу про компанию ничего не сказала против, я же прав? Забудьте, что у вас есть какой-то там сын Ллойд, забейте хуй. Обещаю в вашей жизни и тем более в этом доме, я больше не появлюсь. — Успокойся, слышишь меня? — аккуратно подойдя к парню сзади проговорила белокурая. — Ллойд, это ненормально то, что ты натворил… — А тебе нормально? — развернувшись к Харуми и заливаясь слезами, блондин тыкнул пальцем в сторону Морро и Фиолет. — Они! Да-да они! Трахались за твоей спиной, парень и лучшая подруга! И знаешь что?! Сюрприз, эта шлюха беременна! Иди въеби ему и пошли отсюда. — Это правда, что ты беременна? — сжав платье с поникшей головой спросила белокурая. Вся обида и боль не могли уйти полностью за столь короткое время… сердце прихватывало от одной мысли, что эти двое, те кому она доверяла больше всех, предали ее. — Ты мне не веришь, принцесса? Я щас отца нахуй послал! Человека, которого боялся всю жизнь! Чьего понимания и уважения я пытался добиться всю жизнь! — расходясь в истерике на грани сумасшествия, Ллойд продолжал тыкать в парочку пальцем. — Въеби ему также, как и мне вчера. — Руми, послушай, я понимаю что поступил плохо, но все же. — встрял Морро, понимающий что буйство блондина, переходящее на Харуми, будет направлено на него. — Ты такой мерзкий! — подбежав и со всей силы шлепнув по щеке брюнета, белокурая разревелась. — Ненормальная! — вспылила уже Фиолет, после удара Харуми. — Заткнись, шлюха. Я сегодня добрый, поэтому позволяю своей принцессе многое. — подойдя к своему месту, блондин взял нож с вилкой и отрезав небольшой кусочек нетронутого им стейка, положил его в рот. — Мясо вышло превосходно, мама. Не прожевав до конца, зеленоглазый откинул столовые приборы в сторону отца и схватив рыдающую девушку под руку, поспешил выйти на свежий воздух, несмотря на сильный ливень, что так и не прекратился за все время ужина и ссоры. Харуми навзрыд рыдала, но плелась за парнем, ведь тоже как можно скорее хотела покинуть это место. — Харуми, я отправлю тебя с Дином до дома, скажешь ему адрес и он довезет. — стоя под плотным ливнем вымолвил парень, тянув белокурую к машине. — А ты? — остановив себя и тем самым парня, побеспокоилась Харуми. — Неважно куда я пойду, мне нужно побыть одному. — Но Ллойд! — попытавшись обнять парня, всхлипнула Руми. — Прошу не надо, Харуми, нет! — отстраняясь от девушки, и хватаясь за голову протараторил Ллойд. — Я посажу тебя в машину и ты поедешь одна. Будь дома, завари себе чай, печенюшки-хуюшки… просто оставь меня, я не твоя забота. — Ты серьезно?! — Самое лучшее, что ты можешь сейчас для меня сделать это бросить меня, прошу. Мы обязательно еще встретимся, но сейчас я хочу чтобы ты была дома или хотя бы там где тебе спокойно! — размазывая остатки крови на лице с жалобным видом проговорил зеленоглазый. — Садись в машину, я уйду, как только ты отъедешь. Продолжать разговор было бесполезно и белокурая безмолвно села в машину. Слезы парня смешались с дождем, а белая рубашка местами окрасилась в красный. Укладка волос испортилась, а пиджак был порван на рукаве у пораненной руки. Встав на колени и смотря через заднее стекло машины на парня, который стоял как статуя, застыв с гримасой боли и отчаяния, девушка вытерла слезы, не спуская с него глаз. Машина тронулась и Ллойд наконец-то двинулся, но в противоположную сторону от машины. Куда вдаль, через дождь, весь промокший и испачканный в крови.