Лекарство от тревоги

Неделя выдалась тяжёлой. Леви зашивался на работе и уставал больше обычного — после дурацкой аварии на парковке приходилось ездить на метро. Из-за этого каждый день они с Мэй раньше вставали и позже возвращались домой. Сил, времени и настроения на всё оставалось куда меньше обычного — кто же знал, что машина настолько облегчала жизнь. Леви успел возненавидеть общественный транспорт, но, несмотря на это, в субботу с утра он всё равно пошёл в зал и выместил всю скопившуюся злость на боксёрской груше. Даже Мик не удержался от шуточного комментария, на который Леви отреагировал недовольным взглядом и продолжил отрабатывать удары. Днём к ним с Мэй домой нагрянули Ханджи и Моблит, которые всё ещё притворялись просто друзьями, и принесли с собой пачку настольных игр. За прошедшие несколько часов вчетвером они успели сыграть несколько партий в “Уно” и “Cluedo”, теперь пришла очередь “Имаджинариума”. Леви не особо любил эту игру, но ради остальных мог и потерпеть, тем более, что вот-вот должен был определиться победитель, и всё закончится. Последнюю ассоциацию загадала Ханджи, остальные уже выложили свои варианты на загаданное слово — теперь им предстояло угадать, какая карта принадлежит Очкастой. Она сама сидела на диване и стреляла глазами по сторонам, едва сдерживая усмешку. Моблит, сидящий на стуле напротив неё, напряжённо думал и тёр подбородок. Мэй устроилась рядом с Ханджи и вертела в руках фишку, постоянно бросая взгляды на Леви. Его бы это забавляло, если бы обстоятельства были иными — они поругались за полчаса до прихода Ханджи и Моблита. Чуть ли не в первый раз за весь год — по крайней мере, Леви не помнил, чтобы в последнее время Мэй смотрела на него настолько недовольно, а он — искал поводы подколоть её настолько яростно. Ханджи и Моблит, кажется, ничего не замечали, но это и к лучшему. Выкладывая на стол фишку с номером карты, Леви мысленно усмехнулся. Столько времени не ссорились, буквально пару раз за почти три года, а тут умудрились не сойтись во мнениях через неделю после свадьбы. Совпадение? — Ура, ребята, спасибо! — Ханджи засмеялась, когда все за столом угадали её карту. — Я победила! Играть ещё одну партию никто не захотел, от чая Ханджи с Моблитом отказались — видимо, всё-таки почувствовали тяжёлую атмосферу. Неловко получилось, но пришло время расходиться — Леви радовался этому, потому что им с Мэй нужно было поговорить, но в то же время ему не хотелось снова возвращаться к больной теме… — Долго будешь дуться? — спросил он, когда Мэй закрыла дверь за гостями. — Я не дуюсь, — она бросила на Леви такой взгляд, будто хотела прожечь в нём дыру. — Я просто считаю, что ты ведёшь себя как дурак. — Я? — он чуть не задохнулся от возмущения. — Да, ты. Глупо отказываться от помощи. Мэй обошла его и села в кресло, Леви пошёл за ней следом, но устроился на диване. Какое-то время они напряжённо смотрели друг на друга — никто не хотел продолжать сложный разговор, но это было необходимо. — Это слишком, Мэй, — наконец сказал Леви. — Нет, не слишком, — тут же возразила она, будто ждала этих слов. — Твои родители оплачивают ремонт моей машины — это слишком, — он нахмурился. — Они не оплачивают ремонт, они дают мне деньги, а я даю их тебе, потому что мы с тобой пользуемся этой машиной каждый день, — она подалась вперёд. — Меня уже тошнит от одной мысли об этом долбанном метро, а ты отказываешься от помощи и хочешь влезть в долги. — Я не буду брать деньги у твоих родителей, — в десятый раз за последние пару часов повторил Леви. Причин для этого было много, но он не хотел их озвучивать — знал, что Мэй всё это назовёт ерундой, вот только для него это все эти пункты имели значение. Леви не горел желанием брать деньги у тех, кто признал его существование лишь в прошлом году по непонятным ему причинам — он до сих пор подсознательно ждал подвоха от родителей Мэй. К тому же Леви не хотел полагаться на других людей и казаться слабым ни себе, ни кому-либо ещё, потому что привык решать все проблемы самостоятельно. Именно за всё это Мэй сказала, что он ведёт себя как дурак, и она была права, Леви прекрасно понимал это, но просто не мог поступить иначе — потом он будет чувствовать себя хреново. — Вот это меня в тебе и бесит, — Мэй скрестила руки на груди. — Вечно все проблемы пытаешься решить сам. В лепёшку расшибёшься, зато са-ам. Мы уже пожениться успели, а ты по-прежнему не даёшь себе помогать. Она поднялась и начала ходить по комнате — Леви наблюдал за ней и пытался разобраться в том, что творится у него внутри, но было противно просто прикасаться к этому сгустку чувств, поэтому он предпочёл говорить не о себе. — Ты просто хочешь, чтобы они помогли тебе. Мэй остановилась у окна и посмотрела на улицу. — Я так и не понял, ты у них попросила денег или… — Мама предложила, когда я рассказала про машину, — она перебила его. — Я у них ничего не просила. Леви понял, что попал в цель, и продолжил: — Поэтому ты ухватилась за эту возможность и пытаешься меня продавить, чтобы я согласился. Не в машине ведь дело, и даже не во мне, а в тебе и твоих родителях. Несколько мгновений Мэй молчала, а затем оглянулась на Леви — в её взгляде он не увидел злости, лишь растерянность и… панику. То, что он ожидал увидеть меньше всего. — Я… я не… но… — начала она, но быстро захлебнулась в словах и замолчала. Повисла тишина. Мэй снова отвернулась к окну и начала мять рукав кофты, явно пытаясь собраться с мыслями, а Леви всё это время внимательно наблюдал за ней. — Я не пытаюсь тебя продавить, — наконец тихо заговорила она. — Просто… всю жизнь всё получал Леон. Ему помогают, его поддерживают, бизнес ему достанется, меня из семейного дела давно выкинули. Может, это я сама виновата, никогда ничего не просила и не возражала, но… — Мэй посмотрела на Леви и дрогнувшим голосом добавила: — У них ведь двое детей. Нельзя, чтобы сыну доставалось всё, а дочери ничего. В тот момент он с ужасом осознал, что в попытке защитить себя задел её больное место. — Ладно, неважно, — Мэй отвернулась и махнула рукой. — Не возьму деньги. Сами разберёмся. Что же, Леви добился своего, но это не принесло ему никакого облегчения и тем более радости. Нужно было что-то сказать, хотелось что-то сказать, но слова не складывались в предложения, поэтому он просто промолчал. — Пойду в магазин схожу, — Мэй направилась в спальню. Леви не стал её останавливать, потому что понимал, что им обоим нужно время успокоиться и обдумать всё произошедшее. Она быстро оделась и, не попрощавшись, ушла — скорее всего, вернётся не скоро. Когда за ней закрылась дверь, Леви закрыл лицо руками и шумно выдохнул. Какая же дебильная неделя.