Лисья Охота

- Что-то грядёт, что-то грядёт, что-то, дружок, совершенно точно нас с тобой поджидает. Совершенно точно! Высокий жилистый мужчина лет сорока стремительно расхаживал из стороны в сторону по дощатому полу деревянной хижины, бормоча себе под нос, то и дело проводя испещрённой шрамами рукой по зачёсанным назад огненно-рыжим волосам, заметно тронутым сединой. За ним сновал молодой лис, внимательно ловя каждое движение умными тёмными глазами, стараясь двигаться с человеком в едином темпе. Мужчина продолжал беспокойно метаться от стены к стене, словно зверь в клетке. Внезапно он остановился, порывисто опустился на колени и принялся ерошить густую рыжую шерсть лиса, не прекращая свой несколько бессвязный монолог, поменяв только интонацию и тон: его голос сделался выше, прорезались вопросительные нотки. - Вито-Вито, старый глупец! Что же с нами тут случится? Что же сделается? Лес тёмный, страшный лес, кто же сюда сунется, кто же решится? Что же ты тут лопочешь? Стоящий перед ним лис озадаченно изучал лицо человека, чуть склонив вытянутую морду набок. Мужчина снова начал говорить своим голосом. - Вот и я не знаю, дружок! А ветра всё равно меняются, несут за собой что-то новенькое, что-то ждёт нас с тобой! Слышал я уже, что идёт война, но не к нам, к нам идёт что-то другое. Висит что-то в воздухе! - Это что же, Вито, значит, нам ждать гостей? – нараспев произнёс мужчина, снова поменяв голос и поднявшись обратно на ноги. - Не знаю, дружок, не знаю! Но на всякий случай стоит нам приготовиться, это уж точно тебе говорю. Надо бы, надо бы выпить, кажется, у меня настоялся там славный мёд. Отпразднуем ветер перемен, дружок, а там посмотрим, что он нам принесёт! – мужчина рывком распахнул дверцу шкафа и принялся активно в нём копаться, извлекая на свет совершенно случайные предметы и тут же отбрасывая их в сторону за ненадобностью. Нашарив бутылку, он выпрямился и, подняв её над головой в победном жесте, громко расхохотался. – А там уже посмотрим, настанут ли они вообще!

***

Следующий день встретил всю компанию довольно пасмурной и промозглой погодой, которая более чем соответствовала настроению выдвинувшейся в путь чуть засветло компании. Вейд, как наиболее бодрый из всех, сонно клевал носом на козлах телеги, внутри которой, закутавшись в плащи и одеяла, тряслись в обнимку Вайс с Астерией, о чём-то тихо переговариваясь. Лисанна аккуратно пристроилась рядом, благодарно приняв одно из покрывал, и теперь просто рассеянно обозревала пустынные окрестности, изредка косясь в сторону Сольвейг, которая, несмотря на ограниченность пространства, всё равно умудрилась сесть как можно более обособленно от всех. Какое-то время она просто мрачно корректировала заточку каждого из своих кинжалов – Лисанна обратила внимание на две вещи: она не могла с точностью сказать, сколько именно их у неё было, и что та занималась этим буквально в любую свободную секунду – а затем вскинула голову, словно о чём-то вспомнила, и пристально посмотрела на Лисанну. Встретившись с ней взглядом, та вздрогнула от неожиданности, словно её поймали с поличным. - Мне нужно поговорить с Вейдом. Поменяемся местами. Сказав это, она аккуратно поднялась и, слегка пригнувшись на чуть согнутых ногах, чтобы удержать равновесие, выжидательно сверлила Лисанну взглядом. - Да, конечно, - засуетилась та, почему-то занервничав. Стараясь сделать всё как можно быстрее, она, вставая, не только подскочила слишком резко, но и запуталась при этом в укутывавшем её одеяле. Не успев понять, что именно произошло, она уже летела куда-то в бок, отброшенная инерцией: телега слегка вильнула, чтобы миновать выбоину. Сольвейг среагировала мгновенно: в секунду осознав, что неуклюжая принцесса вот-вот вывалится на дорогу, она подалась вперёд, подхватывая её за талию одной рукой, а другой придерживая спину, и теперь хмуро застыла на месте, прижимая к себе Лисанну, которая, судя по выражению лица, готова была провалиться сквозь землю. Послышались аплодисменты – разбуженный вознёй, Вайс, выпростав из их с Тери кокона руки, выражал своё восхищение представлением. Сол мрачно стрельнула в его сторону глазами, после чего развернула всё так же висящую в её руках Лисанну и усадила её на своё место, чтобы подобраться к Вейду, который уже начал крутиться на месте, заинтересованный шумом. - Спасибо?.. – выдавила Лисанна с как можно большим чувством собственного достоинства, чтобы хоть немного поднять себя хотя бы в своих же глазах. Сделать этого не вышло, но попытка, по крайней мере, была предпринята. Сидя очень прямо, она пыталась понять, насколько нелепо выглядела эта сцена, но быстро поймала эту мысль за хвост, переключившись на другую: с каких пор её вообще начало заботить подобное. Полностью проигнорировав весь промелькнувший на лице Лисанны спектр эмоций, от отчаяния и до праведного гнева, Сольвейг ловко примостилась на стыке невысоких стенок телеги, чтобы быть поближе к Вейду. Тот уже повернулся к ней в пол-оборота, показывая, что слушает. - Ты помнишь, где находится Лес? Он озадаченно посмотрел на Сол, изогнув одну бровь. - Какой из, дорогая? У нас тут куча всего растёт, разной степени густоты и дремучести. - Проклятый Лес. Вейд присвистнул. - Ещё с пелёнок, как, думаю, и все в нашем славном городе и его ближайших и не очень окрестностях. - Я думаю, нам стоит ехать к нему. Мы, в целом, и так движемся в том направлении, так что… В общем, стоит продолжать в том же духе. Он чуть не уронил поводья и снова повернулся к Сол. На его лице отчётливо читалось, что он глубоко шокирован услышанным, и хотел было уточнить, в своём ли она уме, но, увидев предельно серьёзное лицо наёмницы, с ужасом понял, что та не шутит. - Слушай, нам, конечно, и так грозит смертельная опасность и всё такое, но это не повод же буквально прыгать в капкан. Это как обращаться за помощью к палачу, чтобы избавиться от головной боли. Телегу тряхнуло, и Сол покрепче вцепилась в борта, чтобы не свалиться. Вайс с Астерией снова тихо дремали, поэтому не слышали, о чём они говорили, а Лисанна сидела достаточно далеко и, кажется, в любом случае была слишком поглощена какими-то внутренними переживаниями, чтобы прислушиваться. Сольвейг вздохнула и чуть понизила голос. - Сейчас, скорее всего, Совет уже назначил солидную награду за наши головы, кроме того, столкнись мы с гвардейцами короля, они точно так же будут счастливы нас прикончить. Таким образом, потенциально на нас охотятся примерно все на многие мили окрест. Исключаем стариков и детей, допустим, но я бы всё равно не списывала и их со счетов. Сейчас мы не очень можем доверять кому бы то ни было, полагаю. - Поэтому ты решила, что групповое самоубийство быстро и легко решит все наши проблемы? - Я решила, что слухи всегда стоит делить на десять, потому что взрослые любят пугать детей, а дети любят страшные сказки и красочные подробности. Да, Лес опасен, я не спорю с этим. Но среди прочих вариантов он остаётся самым безопасным местом, чтобы немного отсидеться, перевести дух и решить, что мы будем делать дальше. Не один ты такой суеверный – не думаю, что они быстро решатся туда сунуться. А мы как-нибудь справимся с местными монстрами и прочим, - она сделала небольшую паузу, раздумывая над своими словами. – Вероятно. Не то чтобы кто-то из нас знал, что ожидать от этого места. Вейд всплеснул руками, чуть не выронив поводья, но тут же поспешно их подхватил. Видеть его настолько нервничающим было даже непривычно. - Так, хорошо, ну, в этом действительно есть смысл. Просто, чтобы ты знала – я всё равно не бегу в первых рядах. Спроси у остальных, что ли. - Неужто наш великий авантюрист боится? – с лукавой ухмылкой поинтересовалась Сол. - Не то чтобы? Возможно? Слушай, я вырос в приюте, не забыла? Вне города! А потом мы болтались по улицам чёрт знает сколько. Если не в курсе – злые маленькие мальчики-беспризорники больше всего на свете любят рассказывать страшные истории. Это, ну… накладывает отпечаток, ладно? Хочешь не хочешь, а при упоминании этого места вспомнишь по меньшей мере с десяток историй разной степени убедительности, – раздражённо огрызнулся Вейд, не глядя на собеседницу. Сол привстала, чтобы опуститься обратно в телегу, не забыв перед этим легонько ткнуть нахохлившегося парня в плечо, не спеша стирать с лица кривую насмешливую улыбку. - Не волнуйся, я защищу тебя от злобных волшебных химер, мальчик-беспризорник. Впервые, кажется, в истории, Вейд не оставил за собой последнее слово, сопроводив этот комментарий только раздражённым звуком, похожим на шипение. Сол посчитала это за свою маленькую победу и, растолкав Вайса и Тери, а также убедившись, что Лисанна вернулась к ним из царства своих личностных кризисов, вынесла на всеобщее обсуждение дальнейший план действий. - Звучит разумно, на самом деле. Я не против, всё равно у нас не то чтобы было много дел, - пожал плечами Вайс, чем немало удивил Сольвейг. - Вейд был, мягко говоря, не в восторге. - Вейд любит рассказывать всем, какой о н сильный и смелый, но боится мышей, помнишь? В детстве, когда приютские устраивали ночи страшилок, я его потом ещё успокаивал чуть ли не до утра, потому что он не мог уснуть. Он не может доказать, что всего этого не существует, и поэтому боится. А я ничего из этого не видел, поэтому не вижу в этом смысла. К тому же, что бы там ни происходило – дело рук магических аномалий. Следовательно, ничего мистического, следовательно, ничего, с чем нельзя было бы справиться оружием и своим умом. Всё просто. Сольвейг в очередной раз порадовалась, что, помимо Вейда, у неё был ещё и Вайс, которой как-то уравновешивал эту парочку своим благоразумием и, кивнув, повернулась к Тери, которая нервно перебирала пальцами многочисленные ремешки и камушки браслетов, украшавших её руки. - Тери. Твоё мнение? Девушка подняла глаза и Сол с удивлением осознала, что то, что она сначала ошибочно приняла за тревогу и страх, на деле было чуть ли не лихорадочным воодушевлением. Она давно не видела такого блеска в серебристых глазах Астерии, она выглядела как человек, который только что получил целое состояние. - Да! – неожиданно громко и поспешно выпалила та. Смущённо кашлянув, она продолжила более спокойным тоном. – В смысле, да, я согласна, с учётом всех обстоятельств… Это не такой плохой план. - Так, я не могу не спросить, чем вызван этот восторг, - спросила Сольвейг, подозрительно прищурившись. Тери подалась вперёд, опершись на руки. - Мне жутко интересно! Ещё с момента, как впервые услышала про этот лес. То, как магия влияет на местные растения… Как меняется вид? Что там растёт? Свойства усиливаются, пропадают, становятся противоположными? Новые виды? Дорогая, я буквально с этим работаю! Сольвейг отстранилась, застигнутая врасплох таким пылом. Не сумев сдержать тёплую улыбку, она покачала головой. - Хочу напомнить, что это не исследовательская миссия. Там может быть действительно опасно. Тери отмахнулась, мысленно, кажется, уже составляя список дел, которые должна будет провернуть, как только окажется на месте. - Да, да, конечно. Но если я смогу забрать с собой несколько образцов… Окончательно уйдя в себя, Астерия что-то бормотала себе под нос, не обращая внимания на Вайса, который, подпирая подбородок рукой, с улыбкой наблюдал за ней. Сольвейг же просто удовлетворённо кивнула, принимая такой ответ. Над их головами послышался протяжный стон – Вейд, краем уха прислушивавшийся к их разговору, уже понял, что решение было единогласным, и был вынужден с ним смириться. Немного выдохнув, Сол провела рукой по волосам, отметив, что они стали длиннее. «Плохо дело, цвет, наверное, уже становится заметным…» - подумала она, обеспокоенно посмотрев на свою ладонь, будто на ней могла остаться краска или предательский огонь её родных волос. От природы будучи рыжеволосой, она, в силу специфики своей работы – наёмник, которого по одним только волосам можно заприметить с другого конца улицы, что за подспорье! – всеми правдами и неправдами следила за тем, чтобы её волосы всегда были неизменно чёрными, стараясь сохранить наибольшую неприметность. Специальный концентрат, который можно было нанести на голову, исправно для этого поставлял ей один специализирующийся на веществах и их свойствах маг из Среднего Кольца, но никаких запасов у неё не осталось, как и, конечно, возможностей решить этот вопрос в ближайшее время. - А со мной что дальше будет? – неожиданно подала голос Лисанна. Все разом повернулись к ней в некотором замешательстве. - Нам бы вернуть тебя, по-хорошему, - задумчиво протянула Астерия, постукивая пальцем по подбородку. - Она не доедет сама, слишком далеко, к тому же, мы не можем дать ей лошадь, сами тогда никуда не уедем. Ну и не забывайте, что мы тут между двух огней сейчас – отправим домой отсюда, раздобыв лошадь, без нас её поймает Совет, а если решим проводить, то сами отхватим по самые нелестные подробности, - тут же ответил Вайс, откинувшись на бортик телеги. Сол, в целом, была с ними согласна, и теперь пыталась рассчитать все варианты. Зайдя в мысленный тупик, она подняла глаза на Лисанну, внимательно её изучая. Девушка сидела, держась очень прямо, всё её лицо пылало решимостью. - Сама-то ты что хочешь? Услышав этот вопрос, Лисанна сперва растерялась. Был ли хоть раз во всей её придворной жизни, когда ей его задавали? Не выстраивали за неё график, не продумывали её жизнь, вплоть до старости, не навязывали множество уроков и банкетов, не решали, с кем ей доведётся провести остаток жизни, а просто спрашивали, чего бы она хотела. Это было чем-то настолько новым, что она, впервые столкнувшись с возможностью выбора, неожиданно для себя поняла, что совершенно к ней не готова. Она сглотнула. Что её ждало дома? Возвращение на круги своя, жестокий отец, который за маской любви прячет холодный расчёт, брак с Феликсом, которому она предпочла бы смерть. Когда-то она уже твёрдо для себя решила, что, раз она не может дать ему отпор, если всё действительно сложится так, как решил её отец, она в первый же день пребывания в его доме сбросится с самой высокой его башни. Она с ужасом вспомнила, что возможность таким образом самостоятельно распорядиться своей жизнью долгое время было единственным, что хоть немного её утешало. И сейчас ей представился реальный шанс всё изменить. Лисанне казалось, что от ужаса все её внутренности свернулись в тугой ком, казалось, что ещё секунда, и она потеряет сознание. Но, несмотря на это, стиснула кулаки до белеющих костяшек и посмотрела Сольвейг прямо в глаза. - Я не хочу возвращаться. Сол выдержала этот взгляд, с неудовольствием отметив, что её сердце пропустило лишний удар. Взгляд принцессы напоминал взгляд загнанного зверя, который, осознав, что ему остались считанные минуты, ощетинился и приготовился защищаться до последней крови. Снова ощутив непрошенный охотничий азарт, она почувствовала, что у неё слегка закружилась голова: перед глазами отчётливо встал момент похищения, когда эта вздорная девушка лежала перед ней на кровати, такая беззащитная, одно движение челюсти, и безоговорочная победа. Сольвейг нахмурилась, отгоняя эти мысли, пообещав себе на досуге разобраться с этими всё прогрессирующими каннибалистическими потугами. С трудом заставив себя отвести от девушки взгляд, она махнула рукой. - Мне всё равно, пока твои планы не мешают моим. Только имей в виду, что, если вдруг захочется остаться, носиться с тобой никто не будет. Пока не решишь, куда хочешь двинуться дальше, будешь помогать на равных со всеми. Остальное решайте сами, я устала. Сольвейг завернулась в плащ и прикрыла глаза, показывая, что для неё разговор окончен. Пока Лисанна в замешательстве смотрела на полностью игнорирующую окружение наёмницу, Вайс подскочил на месте и забарабанил руками по спине правящего лошадьми брата. - Хэй, хэй, хэй! Кажется, у нас в команде прибавление! Вейд завертелся на месте, пытаясь вслепую уклоняться от ударов. - Брат, люблю тебя безмерно, но если не прекратишь, руки к чертям переломаю! О чём вы там вообще? - Наше высочество изволило путешествовать с нами на равных! Вейд громко свистнул и повысил голос, чтобы Лисанна его точно услышала. Ей казалось, что в этом нет необходимости, потому что это и так прекрасно удавалось, а так он скорее дал такую возможность всем в зоне досягаемости. - Добро пожаловать, принцесса! Мои тебе соболезнования! Из недр плаща Сольвейг прорычала что-то про укорачивание языка для снижения громкости некоторых отдельно взятых личностей, поэтому Вейд поспешил замолчать, вместо этого подняв над головой праву руку в победном жесте. Астерия ограничилась тем, что с улыбкой кивнула. Лисанна, пытаясь унять колотящееся сердце, смотрела на ребят. Сейчас, как, пожалуй, никогда, ей хотелось быть частью их компании, частью чего-то большего, чем она сама. Жизнь в замке никогда не давала ей ощущения причастности, но сейчас, сидя в этой трясущейся телеге, с этими людьми, с которыми её схлестнула судьба, ей почти что казалось, что она находится на верном пути. Взгляд скользнул по хмурому лицу Сольвейг. Лисанна в очередной раз подумала о том, как её восхищает эта девушка, которая, несмотря на активные попытки демонстрировать всем вокруг скверный характер, собрала вокруг себя компанию из совершенно неприкаянных и потерянных людей, дав им место и смысл, защищая их, несмотря ни на что. Она понимала, что не находится у неё на таком счету, даже близко нет, но… в какой-то мере ей хотелось надеяться, что ей удастся это изменить. Укутавшаяся в плащ Сол не могла понять, правильно ли она поступает, но точно знала, что у неё, в общем-то, не было других вариантов. Отдельно неприятно было признавать, что какая-то её часть испытывает некоторое удовлетворение от решения принцессы – она предпочитала эту часть игнорировать, установив с ней вооружённый нейтралитет, построенный на том, что они с этими мыслями стараются друг другу не докучать. Намного проще было убедить себя, что единственное, что её сейчас интересует – тот факт, что они взяли довольно неплохой темп в своём поспешном побеге, и что у них был, пускай и очень зыбкий, но всё-таки план. Она не хотела сталкиваться с не относящимися к делу и выживанию вещами. В любом случае, она не представляла, как с ними взаимодействовать. На маленьком привале, который должен был дать лошадям возможность напиться и отдохнуть, они, изучая карту, сошлись на том, что пункта назначения достигнут через пару дней пути, если почти не будут останавливаться, кроме как на ночь. Это было рискованно, Вейд небезосновательно предполагал, что их лошади просто не выдержат такого темпа, но у них попросту не было иных вариантов – как бы пустынно ни было вокруг, они всё ещё находились в опасной близости от города и, следовательно, Совета. Скалистый окружающий пейзаж уже сменился равнинами, всё больше встречалось рощиц и лесов, кроме того, становилось теплее, чем дальше они уезжали от сурового климата их приморского города, но ни один из них не давал себе обмануться улучшившимися условиями путешествия. К следующей своей ночной остановке, которую было решено устроить во встретившемся им по пути молодом лесу, они, казалось, уже были на пределе. Сол с грустью смотрела на своих спутников: бледные и осунувшиеся, в грязной и помятой дорожной одежде, со спутанными посеревшими волосами, не знавшими хорошего мытья уже чёрт знает сколько… зрелище было не утешающим. Сгрудившись у еле тлеющего костерка, они уныло жевали всё истощающиеся припасы, отрешённо глядя в огонь. - Я бы всё сейчас отдала за ванну, - пожаловалась Тери, страдальчески пытаясь распутать свои серебристые волосы. - А я бы за пинту медовухи… - мечтательно протянул Вейд, с наслаждением вытянув ноги. Лисанна собрала свои длинные волосы в подобие пучка, чему её научил Вайс, и уткнулась лбом в колени. - У меня ощущение, что, даже добудь я достаточно воды, чтобы отмыть свою голову, мне не хватит никаких сил и ухищрений, чтобы всё это распутать. - Да уж, наше высочество, с шевелюрой вам, мягко говоря, не повезло в этих обстоятельствах. Сольвейг в пол-уха слушала их ленивые перебрасывания словами, сидя чуть в стороне, с нажимом массируя виски. В последнее время головные боли становились практически невыносимыми, в ушах шумело так сильно, что она почти не слышала, что говорят её спутники. Виски пронзил очередной приступ невыносимой боли, в глазах на секунду потемнело, и она зашипела. Астерия тут же вскинула голову, обеспокоенно посмотрев на подругу. - Снова голова? Сол, пытаясь совладать с этим приступом, крепко зажмурилась, не услышав вопроса. Тери встала на ноги и аккуратно приблизилась к ней, чтобы легко тронуть за плечо. - Дорогая? Не ожидая прикосновения, Сольвейг рефлекторно сгруппировалась и крепко перехватила её за запястье, но вовремя остановилась, поняв, что перед ней стоит Астерия. Та отнеслась к произошедшему совершенно спокойно, привыкнув уже за все эти годы к реакциям тела Сол на неожиданные нарушения личного пространства, и просто продолжала стоять рядом, не отрывая от той обеспокоенного взгляда. - Извини. Всё нормально, - поспешно выпалила Сольвейг, отпуская руку Тери. В эту же секунду виски пронзил очередной приступ, и она со свистом выпустила воздух через стиснутые зубы. Астерия помялась на месте в нерешительности, явно намереваясь что-то сказать, но слова никак не шли. Наконец, она, запинаясь, попыталась высказаться: - Ты же помнишь, что я могу с этим помочь… Не вылечить, конечно, но облегчить. - Нет. Это пройдёт, - резко отрезала Сол, но, словно опомнившись, поспешила добавить. – Спасибо. Тери вздохнула и вернулась на своё место. Лисанна, наблюдавшая за этой сценой, тут же заинтересованно к ней придвинулась. - А как? Снадобья? - Магия, - с лёгкой улыбкой ответила Тери. Лисанна запнулась, чувствуя себя неловко. Из-за того, что она особо не видела, чтобы Тери колдовала, она постоянно забывала о том, что у той вообще есть дар. В силу этого же ей так до конца и не была понятна его природа, но приставать с расспросами без повода ей казалось слишком навязчивым. Сейчас таковой, наконец, появился, поэтому она поспешила воспользоваться подвернувшейся возможностью. Из-за жестокой антимагической политики отца она никогда не видела магов в действии, за исключением их сражения с посланниками Совета, поэтому ей было жутко интересно. - О… Но как? В смысле, как она работает? Прости, я не очень разбираюсь в вопросе… Ты умеешь лечить ей? Или это что-то другое? Тери мягко покачала головой, глядя в огонь. - Нет, нет, моя магия, к сожалению, не настолько полезна. Как бы лучше объяснить… Я работаю с эмоциями и ощущениями, - увидев замешательство на лице Лисанны, она продолжила пояснения. – Я, ну… Могу убедить человека, что он чувствует что-то, что я посчитаю нужным? Если в целом. - Я не знала, что и так бывает. - Магия очень сложная вещь, дорогая. Есть стихийная, где человек управляет водой, воздухом, огнём, всеми производными, соответственно. Есть материалистическая – земля, субстанции, материалы и прочее. А есть так называемые врачеватели. Кто-то лечит, кто-то работает с эмоциями, как я. У всего это, конечно, намного более обширный спектр применения, пределы зависят лишь от личных способностей и воображения. - Хорошо, но, если я верно поняла, лечить ты не умеешь, это не твой профиль, - спохватившись, чтобы не показаться невежливой, Лисанна поспешила себя исправить. – В смысле, магией, конечно. Но как бы ты, в таком случае, помогла бы с головной болью? - Маленьким обманом для сознания. Допустим, тебе очень больно, но, если в этот момент заставить тебя думать, что ты, к примеру, очень счастлива, ты либо перестанешь обращать на это внимание, либо начнёшь переносить это много легче. Просто небольшой трюк, чтобы помочь с этим справиться. Вот только Сольвейг категорически не даёт прикасаться к ней магией, - с слегка грустной улыбкой пожала плечами Тери. Лисанна покосилась на Сол, которая всё так же сидела в стороне, стараясь не шевелиться. В отсвете костра были заметны маленькие капли пота лбу, черты лица словно был заострились от напряжения. Казалось, будто она не видит и не слышит ничего вокруг. - Но почему? - Потому что я хочу сама справляться со всем, что со мной происходит. И не хочу, чтобы кто-то навязывал мне какие-то чувства. Равно как и не хочу, чтобы кто-то копался в моих, - послышался резкий голос у неё за спиной. Тери и Лисанна одновременно вздрогнули, когда рядом вдруг появилась Сол, которая буквально секунду назад сидела в стороне, будто ничего не слыша. - Давайте спать. Нам рано вставать, - продолжила она с каменным лицом. Закончив разговоры, все завозились, устраиваясь на ночлег. Вымотанные дорогой и постоянным напряжением, братья уснули почти сразу, вскоре к ним присоединилась и Астерия, но Лисанна, которая никак не могла перестать думать об этом разговоре, никак не могла заставить себя заснуть. Безуспешно проворочавшись с боку на боку, она снова обнаружила себя лежащей на боку в молчаливом пристальном созерцании Сольвейг, которая неподвижно сидела рядом, периодически едва заметно морщась. - По какой такой причине ты каждую ночь вместо того, чтобы просто спать, лежишь и рассматриваешь меня? Сомнительное хобби. Лисанна вздрогнула и залилась краской, порадовавшись, что было довольно темно. - Прости… У тебя всё ещё болит голова? - Немного. Ничего серьёзного, это часто случается. - Часто болящая голова не звучит как что-то несерьёзное, честно говоря. - Я не могу ничего с этим сделать, следовательно, говорить тут особо не о чем. Если только у тебя нет какого-то волшебного снадобья, конечно, в чём я сильно сомневаюсь. Лисанна немного помолчала, собираясь с духом. Наконец она тихо села, преисполнившись решимости, хотя её голос, напротив звучал крайне неуверенно, почти умоляюще. - Я, возможно, могу немного помочь? Сол искоса посмотрела на неё. Почти потухший костёр слабо высвечивал её лицо, на котором явственно читалась лёгкая насмешка. - Неужто всё-таки есть? - В замке у меня тоже часто болела голова. Софи… моя придворная дама, обычно говорила, что это из-за количества занятий и забот, которыми я не хотела заниматься. Она часто делала мне что-то вроде массажа, чтобы разогнать кровь и немного облегчить боль. Я помню, как это делается. В повисшей тишине Лисанна с колотящимся сердцем ждала ответа, словно вынесения приговора. Сольвейг, сидя рядом с ней, боролась с собой. Она не верила, что это сможет помочь. Она была практически в ужасе от осознания, что ей хочется попробовать. Нервно оглядевшись и убедившись, что остальные спят, она затаила дыхание. «Быть чуть более честной с собой, верно? В конце-концов, это то, что я пообещала Тери», - подумала она, чувствуя, словно все внутренние органы одновременно подпрыгнули и перемешались в случайном порядке, а её саму в секунду бросило сначала в жар, а затем в холод. Выдохнув, Сол быстро вытянулась на земле, положив голову на колени к Лисанне. Ощущалось это словно прыжок со скалы. Вспомнив, как дышать, она снизу вверх посмотрела ей в глаза. - Действуй, раз так хочется. Лисанне показалось, что из-под неё пропала почва, и она куда-то проваливается. Предлагая этот способ, она была абсолютно уверена, что Сольвейг ей откажет, но теперь она устроила свою голову у неё на коленях и выжидательно наблюдала за каждым её движением, и Лисанна в одно мгновение забыла совершенно всё, включая то, как работают её руки. Спохватившись, что её промедление уже может выглядеть нелепым, она неуверенно потянулась к чёрным волосами наёмницы. Словно во сне, она одними кончиками пальцев отвела отросшие пряди с её лба. То, какими они были мягкими и густыми, было тем открытием, которое её не порадовало. Зарыться в них пальцами и медленно перебирать, рассматривая острые черты, чтобы это длилось и длилось… желания, которые повлекло за собой это самое открытие, были неуместны, но такой силы, что она почти физически ощутило, как они рвутся наружу. Кое-как взяв себя в руки, она переместила пальцы Сольвейг на виски, большими чуть надавливая чуть выше затылка, и начала нежно их массировать. Кожа под её руками была почти обжигающе горячей. Сольвейг лежала, от напряжения почти что вытянувшись по струнке, и прислушивалась к ощущениям. Она чувствовала запах Лисанны, её мягкие прохладные руки, каждое выверенное движение которых будто забирало с собой кусочек терзающей её боли, затылком ощущала её мягкое бедро, нос слегка щекотала выбившаяся из пучка прядь длинных волос. Она не могла понять, что выражает маячившее над ней лицо принцессы, но отметила, что та старается не сталкиваться с ней взглядом. Сольвейг почувствовала, что начинает немного расслабляться, и снова испугалась этого ощущения. К ней очень давно так не прикасались. Последний и, пожалуй, единственный раз, когда с ней происходило нечто подобное, обернулся катастрофическим провалом, после которого она твёрдо решила, что лучше уж проживёт дальнейшую жизнь без подобной близости. Лисанна скорее почувствовала, чем увидела, что Сольвейг слегка расслабилась. Рискнув дать себе небольшую вольность, она с замиранием сердца запустила пальцы в растрёпанные волосы, внутренне словно рассыпаясь на кусочки. Не встретив никакого сопротивления, она продолжила завороженно массировать её голову, параллельно перебирая в пальцах короткие пряди. С самого первого дня она была уверена, что на ощупь они будут довольно жёсткими, но это оказалось ошибочным. «То же можно сказать и про неё», - мельком подумала Лисанна, украдкой рассматривая расслабленное лицо Сольвейг, пока та слегка прикрыла глаза. Бледная, почти белоснежная кожа, всё сильнее темнеющие под глазами круги. Довольно глубокий, пускай и небольшой, шрам на брови и на губах. С удивлением она отметила россыпь бледных веснушек, которые не замечала раньше. Она жадно вбирала каждую новую деталь. Сол вспоминала, как когда-то так же лежала рядом с той, кого впервые полюбила. Лет в тринадцать, когда ей пришлось податься в город и жить самой, она нанялась в служанки к какому-то магу в Среднем Кольце. У него была дочь примерно её возраста, быть может чуть старше. Они подружились, и она почти сразу стала кем-то вроде её личной горничной. Юная госпожа была избалована и ей нравилась её почти что собачья преданность, то, как она отчаянно ловила любой знак благосклонности. Сейчас Сол понимала, что тогдашние её чувства были скорее отчаянным поиском любви и тепла, в котором она нуждалась после всего пережитого, но в тот момент вся та близость, конечно, была чем-то вечным и возвышенным. Она была уверена, что это любовь. Если бы та юная госпожа сказала ей прыгнуть в огонь, она бы сделала это не задумываясь. Но, как и всё хорошее, это довольно быстро закончилось, наигравшись со своей преданной человеческой игрушкой, госпожа пожаловалась отцу, что их служанка оказывает ей неуместное внимание, после чего тот с позором выставил её за порог, наградив напоследок множеством ударов плети. Шрамы на руках и спине, рассечённая правая бровь и губа чуть ближе к левому краю – это были напоминания о том, чем чревато подпустить кого-то слишком близко. Сольвейг больше не хотела это испытывать. Ей было страшно от одной мысли о том, что она снова впустит кого-то в своё сердце. Сольвейг лежала на коленях Лисанны, каждой клеточкой тела ощущая её прикосновения, вдыхала её запах и с ужасом понимала, что она, кажется, уже это сделала. Лисанна, забывшись, скользнула рукой ниже, нежно проводя одними кончиками пальцев по впалой щеке, очерчивая линию острых скул. Прикосновение пальцев к горячей щеке, лёгкое движение, которое выдернуло Сольвейг из мыслей, пробрав дрожью до самого основания. Она не подала виду, словно бы не заметила. Ей хотелось прекратить это, пока не стало поздно, снова оттолкнуть её, пока принцесса не забралась слишком глубоко в её мысли. Она не хотела, чтобы это заканчивалось. Сол распахнула глаза, застав разглядывающую её Лисанну врасплох. Будто пойманная за преступлением, та дёрнула слегка дрожащую руку к волосам. - Т-твои волосы рыжие у корней, кажется? – дрожащим и чуть севшим голосом спросила та, отводя взгляд. - Приходится красить их. Из-за работы, - немного хрипло ответила Сол. Этим неловким обменом словами они словно разрушили какое-то заклятие, поэтому Сол, внезапно в полной мере осознав происходящее, резко села, старательно пряча глаза. - Спасибо. Это помогло. Думаю, тебе стоит поспать. Лисанна поспешно завозилась, кутаясь в одеяло. Пытаясь придумать, что сказать, она только кивнула и улеглась, чувствуя, что слегка дрожит от напряжения. Сольвейг снова примостилась рядом. Прошло несколько невероятно долгих минут, прежде чем она вдруг снова нарушила молчание. - Возможно, я обращусь снова, если голова так же не будет давать мне жить. Хорошо? - Думаю, смогу вписать тебя в свой плотный график, - с улыбкой ответила Лисанна. В ответ послышался тихий смешок, после которого она почувствовала себя самым счастливым человеком на свете. Чистое и ничем не замутнённое понимание накрыло её с головой, словно огромная приливная волна. Она не была ни в чём до конца уверена, но почти наверняка могла сказать, что всё то, что она испытывает, было ни чем иным, как влюблённостью. Она ожидала, что ей будет страшно, что она будет в растерянности. В какой-то степени она и была – в строгой замковой жизни не было места подобному, тем более в отношении женщины. Не то, чтобы это порицалось, скорее для неё не было иного варианта, нежели найденный отцом муж, который упрочит их позиции. Она не думала, что когда-либо испытает это чувство. И понятия не имела, что с ним делать, но точно была уверена, что никогда в своей жизни не испытывала столько разнообразных эмоций, как за то время, что провела со своими похитителями. С Сольвейг. Она накрылась одеялом с головой и зажмурилась, пытаясь примириться с настигшим её осознанием. Сидевшая рядом Сол, дождавшись, когда Лисанна наконец уснёт, обхватила руками колени и, уткнувшись в них лбом, долго и протяжно выдохнула. Всё встало на свои места. Она умела концентрироваться на важном и игнорировать всё, кроме необходимого, но она никогда себя не обманывала. И сейчас она со всей определённостью могла сказать, что с треском провалила все свои попытки не сближаться, держаться подальше и игнорировать. Она не знала, в какой момент её оборона дала трещину, но точно знала, что принцесса, воспользовавшись этой слабиной, со всей своей искренностью, смелостью и решительностью, со всеми этими неловкими попытками помочь и приблизиться, всё-таки оказалась за стенами, которые так успешно прятали Сол до этого момента. За этими стенами из отстранённости и маскировки себя самой всеми доступными способами была ищущая любви и близости рыжеволосая потерянная девушка, которая теперь по одному взгляду была готова бросить всю себя к её ногам. Сольвейг была в ужасе. Она отчаянно надеялась на то, что Лисанна не разглядит эту слабость. Она не знала, куда её в дальнейшем заведут эти чувства, но со всей определённостью могла сказать, что не переживёт ещё одного удара по склеенному из осколков сердцу. «Молодец, ты всё поняла. А теперь засунь это куда подальше, имей хотя бы на этот раз достаточно мозгов, чтобы осознать разницу между вами», - зло подумала Сол, пнув лежащий рядом камень. У неё была вся ночь на то, чтобы договориться с собой, чтобы закопать глубже, чтобы спрятать и никак не демонстрировать. Не позволить себе всё испортить. Не позволить себе снова получить удар, после которого она уже не встанет.

***

Следующий день Лисанна встретила радостно, окрылённая своим новым осознанием. Ей, впервые столкнувшейся с этим щемяще-пьяным ощущением, стоило только дать ему определение и название, казалось, что, по сути, всё уже схвачено. Что всё обязательно получится, пускай, быть может, и не сразу, но совершенно точно: она вспомнила их разговоры наедине, вспомнила ночной момент близости, все те неловкие взгляды и моменты, которые разом обрели смысл. Её уверенность в том, что чувства если не взаимны, то уж точно таковыми станут, была непоколебима. Ровно до того момента, пока она не столкнулась лицом к лицу с настоящей Сольвейг, а не с той, которая в её нелепых мечтаниях уже практически успела дойти чуть ли не до пламенных любовных признаний. Настоящая Сольвейг как раз запрягла лошадей и теперь хмуро стояла перед телегой, наблюдая за тем, как на козлах устраивается Вайс, а Вейд с Астерией копошатся внутри, укладывая их немногочисленные пожитки. Неуверенно переступив с ноги на ногу, она подошла поближе и аккуратно протянула руку, чтобы коснуться локтя наёмницы. - Как твоя голова? Почувствовав прикосновение, Сольвейг отпрянула, словно её обожгло калёным железом. Не глядя на растерявшуюся Лисанну, она резко кивнула и залезла в телегу под удивлённые взгляды Астерии и Вейда. - На месте, как видишь. Поехали. Пропустив вперёд Сол, сразу забившуюся в дальний угол, Вейд подал Лисанне руку. - Залезайте, наше высочество. Что за внезапная обеспокоенность состоянием нашей мрачной капитанши? Проигнорировав вопрос, Лисанна тоже забралась внутрь, с досадой устроившись рядом с Астерией. Вейд по-свойски примостился рядом с Сольвейг, вытянув свои длинные ноги так, чтобы ступни вальяжно расположились на противоположном бортике телеги в опасной близости от Сольвейг. Он почти ожидал, что она тут же их спихнёт, раздражённая таким соседством, но та лишь с неудовольствием на него покосилась, ничего не сказав. Он подпёр рукой подбородок, глядя на неё с нескрываемым удивлением. - Неужто вы умудрились поссориться? - Отвяжись, Вейд. Завтра к вечеру мы должны добраться до Леса, мне нужно подумать, что делать дальше, - огрызнулась она, снова погружаясь в себя. Вейд только пожал плечами и повернулся к остальным двум девушкам, пытаясь чем-нибудь себя занять. Астерия уже выудила откуда-то расчёску и пыталась предложить Лисанне привести в порядок её волосы. Та отнеслась к этому предприятию с сомнением, но, вспомнив, как с ними обстояли дела, решила, что ситуация хуже от этого уж точно не станет. Поняв, что и там ему ловить нечего, Вейд что-то поворчал и, заложив за голову руки, попытался подремать. Астерия, тем временем, принялась неловко пытаться распутать длинные волосы Лисанны. Распустив её съехавший на бок пучок, она сконцентрировалась и украдкой коснулась её шеи тыльной стороной ладони. Сознание сразу наполнилось чужими эмоциями: неуверенность, лёгкий страх, раздражение. Тери чуть склонила голову на бок, с удивлением всматриваясь в спину принцессы. Она надеялась, что, если прочитает её, то сможет понять, почему она и Сольвейг так странно ведут с себя с самого утра, но эта странная смесь без контекста не говорила ей ровно ни о чём. Она уже хотела убрать руку, оставив эту затею, но в этот момент Лисанна вскользь посмотрела на Сольвейг, и в ту же секунду к тем эмоциям примешалось что-то нервно-трепещущее, еле угадывающееся в ускорившемся пульсе, в немного притупившем всё остальное перехваченном дыхании, в том, как заметалось у неё всё внутри. Астерия тут же отдёрнула руку, не удержав удивлённый выдох. Лисанна напряглась, но подавила своё желание обернуться, чтобы посмотреть, что её потревожило. Ей была известна природа её дара, а с учётом того, что за секунду до этого Тери будто бы случайно коснулась её шеи, проходясь расчёской по волосам, причина удивления напрашивалась сама собой. - Что у вас? – недовольно подала голос Сол. - Ничего! – в один голос и несколько поспешно ответили Астерия с Лисанной, что вызвало очередной раздражённый взгляд зелёных глаз. Вопросов, к счастью, за этим не последовало. Лисанне хотелось провалиться сквозь землю. Впрочем, Тери никак не стала и дальше акцентировать внимание на своём нечаянном открытии, и продолжила распутывать колтуны, стараясь не причинять особой боли. Висевшее вокруг них молчание, казалось, можно было резать ножом. Спустя целую, кажется, бесконечность, эта пытка была окончена. Лисанна украдкой выдохнула и провела рукой по волосам. Они стали более жёсткими и определённо нуждались в горячей душистой воде, хорошей щётке и каком-нибудь питательном масле, но, кажется, уже практически не напоминали наспех собранное из случайного мусора воронье гнездо. - Спасибо тебе… - благодарно протянула она, стараясь не смотреть Астерии в глаза. - У тебя замечательные волосы, мне было почти больно на них смотреть, - Тери мягко улыбнулась, но затем крепко взяла её за запястье и перехватила взгляд. Серебро её добрых глаз неожиданно стало почти стальным. – Если захочешь, как-нибудь потом буду рада обсудить пару вещей, касающихся ухода за ними. Лисанна сглотнула. Она была абсолютно уверена, что поговорить с ней хотят совершенно не об этом и, честно говоря, не имела никакого желания участвовать в этом разговоре, но явственно осознавала, что у неё нет выбора. Она была чужаком и несмотря на то, что теперь являлась практически равноправным участником команды, всё ещё была должна подчиняться некоторым правилам. Например, когда один из людей, которые, пускай иногда это и забывалось, были преступниками, чётко даёт понять, что хочет обсудить с тобой некоторые вещи, отказывать было бы как минимум дурным тоном. Она смогла только кивнуть, но Астерии было этого вполне достаточно. - Вот и славно, - снова лучезарно улыбнувшись, она расслабленно прислонилась к мешку и принялась мирно созерцать окрестности. Внутренне ощущая, как всё нарастает волнение. К прочно уже укоренившемуся страху за то, что их ждёт, теперь добавился ещё один – эти непрошенные чувства, которые так явно начинали теплиться в Лисанне. Что что-то назревало между этими столь разными девушками она заметила почти сразу, почти сразу загоревшись решимостью защитить Сольвейг от всех возможных последствий. Она не ревновала, нет, Кольт, её некогда возлюбленный, был и остаётся единственным человеком, который безраздельно властвовал над её сердцем, но после всех этих лет близнецы и Сол стали теми, кого она могла с уверенностью назвать своей семьёй, за которую она, не умеющая сражаться, была готова биться до последней капли крови. Тери знала Сольвейг едва ли не лучше, чем та знала себя. Ей прекрасно было известно, как эта поломанная одинокая девушка нуждалась в человеческом тепле и близости, как отчаянно она тянулась к тем, кто был с ней добр. Она никогда этого не показывала, и уж тем более не стала бы об этом просить, но любому, кто догадался бы посмотреть на неё чуть пристальнее, становилось совершенно очевидно, как самозабвенно и отчаянно она стремится оберегать их, готовая защищать ценой собственной жизни. Астерия знала, как сильно та любила Алдо, и как сильно по ней ударила его смерть. Так же она знала, что ей уже приходилось пережить подобное, равно как и момент жизни, когда все её нежные чувства были растоптаны и отброшены, заставив окончательно закрыться. Помня обо всём этом, стремясь защитить её, Астерия не могла позволить Лисанне разрушить её окончательно, поддавшись мимолётному увлечению. Она не сомневалась в подлинности возникших эмоций, но она не могла допустить их развития, если они были лишь лёгкой прихотью юной высокородной девушки, которая увлеклась незнакомым для себя миром, чтобы потом, столкнувшись с реальностью, отрезветь и передумать, оставив объект своих симпатий в не поддающихся восстановлению обломках. «Какие же все ужасно серьёзные», - тоскливо размышлял тем временем Вейд, разглядывая своих спутников через полуприкрытые веки. Он старался одёрнуть себя, как-то отрезвиться серьёзностью их положения, но у него решительно ничего не выходило. К настоящему моменту он почти окончательно уверился в том, что его больше ничего в этой жизни не пугало по-настоящему, поэтому происходящее воспринимал скорее как опасное приключение. Больших трудов ему стоило не забывать о том, что остальные его мнение не разделяют. Вейд легко махнул ногой в сторону, словно бы случайно ткнув Сольвейг в плечо. Та, не удостоив его и взглядом, вытащила один из кинжалов, и очень показательно начала протирать лезвие в опасной близости от его коленей. Вейд показал ей язык. Он чувствовал висевшие в воздухе волнения и недосказанности, почти ощутимое напряжение, и его это нервировало. Он любил, чтобы всё было просто и понятно. Интуиция подсказывала, что страх остальных за успешность их путешествия был далеко не единственной проблемой, но у него хоть убей не получалось понять, что ещё могло беспокоить их спутников. Он лениво повернулся к Астерии, которая, как и всегда, выглядела очень доброжелательно и умиротворённо, и задумчиво крутила в пальцах висящее в ухе пёрышко. Вейд улыбнулся. Когда-то они с братом стащили эти серьги у мага-торговца из Среднего Кольца, решив, что они прекрасно ей подойдут. В них не было ничего особенно изысканного – просто мягкие пушистые перья нежно голубого цвета, которые тот торговец заговорил так, чтобы со временем они не рвались, не трепались и не иссыхали. Милая безделушка, которая привела их милую Тери в такой восторг, что она и по сей день носит их не снимая. Вынырнув из воспоминаний, Вейд присмотрелся к ней чуть внимательнее, осознав вдруг, что девушка нервничает. Чуть нахмуренный лоб, обеспокоенный взгляд, слишком быстрые движения пальцев. «Возможно, она тоже это чувствует? Волнуется?» - вскользь подумал он, пытаясь сложить в голове всю эту мозаику. Он недовольно поморщился. Сильнее долгих размышлений он не переваривал только вот такие непонятные ситуации, в которых были замешаны эмоции. Он устроил себе весьма простую картину мира, поделив его на чёткие кусочки. Либо ему что-то или кто-то нравится, либо нет. Есть близкие, есть чужаки. Он не утруждал себя возвышенными чувствами или переживаниями, у него были брат и девочки, и он точно не собирался никого больше впускать в свою жизнь, что позволило ему избавить себя от всех лишних беспокойств. Дорога жизни была предельно пряма и проста: ему нужно было поддерживать и защищать всех присутствующих, делать всё, что хочется, а если вдруг возникнет нужда в физической близости, то пойти и подыскать себе на ночь в ближайшем трактире какую-нибудь весёлую даму или очаровательного мальчика. Ему было мало понятно, почему все остальные не могут придерживаться подобных, сильно упрощающих жизнь, взглядов. Он знал, что Сольвейг на самом деле довольно добрый и хороший человек, но ему до невозможности нравилось над ней подтрунивать: было так же очевидно, что она не держит на него за это зла, а в тайне сама же и веселится. Так же он знал, что Астерия, пожалуй, самое светлое и нежное существо, которое он когда-либо встречал. Она была для него словно сестра, которую он хотел спрятать и защитить от всех несправедливостей и грязи этого мира. Лисанна была ему ещё не до конца понятна, но он уже точно мог сказать, что она невероятно храбрая. Ему нравилось, как быстро она подстраивалась под изменяющиеся обстоятельства, и как умело она отвечала на все его подначки. Вейд был уверен, что его окружают замечательные люди, но все эти замечательные люди в настоящий момент по самым разнообразным и непонятным ему причинам чувствовали себя отвратительно, и его это злило. Если бы он мог вызвать на дуэль все их невзгоды, чтобы избавиться от них раз и навсегда – он бы это сделал. Но он мог только разряжать обстановку и следить за тем, чтобы ничего не произошло. По крайней мере он был признателен за то, что у него есть такой же простой и близкий Вайс, происходящее в голове у которого ему было кристально ясно. Вейд был рад, что сейчас брат наконец начал сильнее любить себя и жизнь. Перед глазами отчётливо встал момент, когда он нашёл того, ещё совсем юного и запуганного, на дощатом полу ветхого приютского сарая, истекающего кровью из рассечённых рук, рыдающего и почти уже оставившего его. Как, практически вытащив его с того света, узнал, что всё это время он ненавидел себя, свою слабость, считал себя лишь обузой для более сильного, смелого и решительного Вейда. Это было днём их побега, начала самостоятельной жизни и обещания оставить позади всё, особенно подобные мысли. Они встали на ноги и больше ничего друг от друга не таили. Сейчас для них всё было легко, просто и понятно, и Вейд отчаянно надеялся, что и всё остальное когда-нибудь станет таким же. - Как же вы все мне надоели, невозможно просто, что за постные лица?! – в сердцах воскликнул он, устав от размышлений. Тут же ему в лицо прилетела какая-то тряпка, метко запущенная Сольвейг. Лисанна вскинула голову и изогнула бровь. - Может тебе станцевать или спеть? Вейд тут же осклабился. - Личный танец от принцессы? Какая честь, как здесь отказаться. - Я планировала подрядить на это Вайса, думаю, он прекрасно двигается. Для получения танца от меня тебе придётся очень постараться. Состроив самую несчастную гримасу, на которую был только способен, Вейд подался в сторону Лисанны, которая взирала на него с нескрываемой насмешкой. - Я лишь несчастный сирота, который так долго не знал женского тепла, неужто это не способно обеспечить мне хотя бы скидку? Наше высочество, сжальтесь. Сольвейг, до этого не обращавшая внимания на привычные уже выходки Вейда, неожиданно почувствовала, как внутри поднимается раздражение. - Ещё немного в таком духе, и женского тепла ты получишь от меня. Тебе не понравится. Он тут же округлил глаза в притворном испуге и, немного подумав, ещё и схватился за сердце, чтобы наверняка. Направив очи-горе на Лисанну, он протяжно вздохнул. - Кажется, принцесса, злой рок не желает нашего с вами воссоединения. Лисанна, не сдержавшись, прыснула от смеха. - Друг мой, нет преград для настоящей любви, вы всегда найдёте дорогу, если будете достаточно упорны! Сольвейг, которую всё ещё совершенно возмутительным образом выбивала из колеи эта несерьёзная словесная перепалка, хотела уже было пресечь раздражающий шум, внезапно насторожилась. Вытянувшись, она хищно потянула носом воздух, почти физически ощутив, как встала на загривке дыбом несуществующая шерсть. За ними кто-то следовал. В налетевшем ветре она ощутила отдалённый запах чужих лошадей, пота и пороха. - Сол? Сидевшая наискось от неё Астерия насторожилась, уловив внезапную перемену. Вместо ответа Сольвейг сбросила плащ и села, припав на одно колено. - Дорога прямая, продолжайте ехать. Я вас нагоню на дневной остановке, Вайс найдёт, где встать. Мне нужно кое с чем разобраться. Вейд тут же скинул охватившее его веселье, в одно мгновенье став серьёзным. - Нужна компания? - Нет. Следи за обстановкой. Удовлетворившись его быстрым кивком, Сол скользнула взглядом по Лисанне. Явственно охватившее девушку беспокойство кольнуло её неприятным чувством лёгкой вины. - Скоро увидимся. Не дожидаясь ответа, она спрыгнула на землю и, дождавшись, когда телега скроется из вида, скользнула в поросший вдоль тропы кустарник. Немного размявшись, она тихо двинулась в обратном направлении, прислушиваясь к весёлому щебету птиц. Где-то в траве шелестела мелкая живность, пахло мхом, листвой и диким свободным ветром. Отчётливое желание опуститься на четвереньки, припасть к слегка влажной земле, выследить, запустить в нежную шёрстку сильные острые клыки, почти согнуло её пополам. Тихо выругавшись, она отмахнулась от этого наваждения, покрепче сжимая рукоять закреплённого на поясе кинжала, словно возвращая себя ко всему человеческому, земному. В скором времени впереди отчётливо послышался мерный перестук копыт и басовитые голоса. Три всадника, приземистые сильные мужчины, весело переругивались, мало обращая внимания на всё, что их окружало. Сол снова принюхалась. Один, кажется, был пьян. - Мужики, мне снова нужно отлить! – вдруг воскликнул один из них, тот самый, от которого отчётливо разило спиртом, сворачивая с середины широкой тропы. - Ты достал уже, каждые пять минут в кусты шныряешь! А если мы их потеряем? - Да не ворчи, никуда не денутся. Тут и поворачивать-то некуда. Виновник их остановки уже спешился и теперь, пошатываясь, двигался к молодым деревьям, где в тени укрывалась Сольвейг, наблюдая и прислушиваясь. - Некуда-то некуда, да только нам чётко сказали, сделать всё тихо. Если на тракт выберутся, тихо нам от них уже не избавиться. Не успеем в этом переходе – всё просрём. Сольвейг почувствовала, как голова её опустела. Они ехали за ними, самое важное было выяснено. То, что от неё требовалось, становилось ясным, как день. В нос ударил резкий запах мочи – спешившийся всадник, справив нужду, теперь стоял в паре шагов от неё, затягивая пояс. Она выступила вперёд, сжимая в руке кинжал. Стремительно сократив расстояние между ними, она с усилием вогнала лезвие в податливую плоть, туда, где по её прикидкам находились почки. Мужчина округлил глаза, но успел лишь захрипеть, почти мгновенно потеряв сознание. Сол брезгливо вытерла клинок о его рубашку и снова юркнула в укрытие. - Ты там ещё и посрать решил? – послышался раздражённый голос одного из оставшихся всадников. - Слушай, как-то тихо, пошли глянем? – ответствовал ему голос второго после небольшой паузы. Сольвейг прислушалась к ворчанию, сопровождающемуся тяжёлым ударом сапог о землю. Они направлялись в её сторону, пока она лихорадочно соображала, как лучше поступить. Ввязываться в открытое сражение было опасно – на их стороне было преимущество в виде физической силы как минимум. Она вспомнила запах пороха, что окончательно отмело вариант открытого столкновения. Если у них при себе были револьверы, то для неё всё тем более могло окончиться очень быстро и бесславно. Поняв, что больше не может терять время, она на одном дыхании скользнула за спину появившемуся в поле зрения мужчины. Она хотела устроить всё одним движением, как и с первым, но слегка не рассчитала, в последний момент переменив удар: чётким движением она с нажимом нанесла ему скользящий удар по пояснице. По крайней мере это значительно снизит его подвижность. Мужчина взревел от боли и развернулся. В следующую секунду она осознала свою главную ошибку: их было двое, и она ринулась вперёд, не убедившись, что он идёт последним. Его спутник сгрёб её за шею. - А это к нам кто пожаловал? – её обдало смрадом порченых зубов. Огрызнуться или что-то сделать Сольвейг не успела. Ещё до того, как она начала вырываться, пострадавший от неё мужчина, не жалея сил, впечатал тяжёлый кулак ей в лицо. Мир вокруг взорвался болью, в глазах потемнело. Она скорее поняла, чем почувствовала, как её рот заливается хлынувшей из носа кровью. - Ох, эта сука неприятно меня поцарапала, конечно, - процедил он, побелев после удара. Каждое движение явно давалось ему с трудом, сопровождаясь острой болью. Не дав никому из них опомниться, она подобралась и, всем весом повиснув на руках у держащего её человека, не глядя нанесла обеими ногами удар по стоявшему перед ней мужчине. От неожиданности тот потерял равновесие и начал заваливаться на спину. Удерживающий её же, тоже застигнутый врасплох, разжал руки. Этого она и ждала. Не дав им опомниться, она прыгнула на упавшего нападающего и с наслаждением всадила своё оружие с правой стороны его грудной клетки. Клинок с усилием прошёл между нижними рёбрами. Печень. Он умрёт, но не слишком быстро. Скорее почувствовав колебания воздуха, чем осознав и услышав, она быстро отклонилась, так что меч второго мужчины лишь со свистом рассёк воздух рядом с её головой, успев только вскользь задеть щёку, которая взорвалась жаром. Сол зашипела и быстро перекатилась в сторону. Всё внутри сжалось, она втянула носом воздух, в котором стоял тяжёлый запах крови. Сольвейг облизнула губы, почувствовав пьянящий медный вкус. В ушах зашумело. - Сумасшедшая сука!.. Лицо стоящего перед ней человека внезапно исказила гримаса ужаса, он скорее неосознанно сделал шаг назад. Припавшая коленом к земле девушка, сидящая перед ним, была меньше него, очень жилистой и болезненной. Она истекала кровью и, кажется, была истощена. Но на её бледном лице горели зелёные глаза, в которых, он готов был поклясться, явственно различались тонкие вертикальные полоски зрачков. Её рот медленно кривился в кривом оскале-усмешке. Он увидел, как блеснули клыки. В следующее мгновение она оказалась прямо перед ним, крепко схватив левой рукой за затылок. Он хотел оттолкнуть её, вырваться, сбежать, пасть на колени и клясться, что он никому ничего не расскажет. Но успел только впустую взмахнуть руками – жуткая девушка занесла правую руку, лезвие её кинжала воткнулось в верхнюю часть его шеи, около мочки уха. Мир потемнел в одно мгновенье. Он обмяк. Сольвейг, тяжело дыша, стояла над тремя телами, пытаясь прийти в себя. Дыхание постепенно выравнивалось, но вместе со спокойствием так же возвращалась боль. Лицо горело огнём. Она аккуратно прикоснулась к носу и зашипела от новой вспышки в глазах. «Лишь бы не сломан…» - тоскливо подумала она, тщательно вытирая клинок. Немного подумав, она обшарила карманы своих жертв, а следом и седельные сумки их лошадей. С собой у них было не очень много всего, но ей удалось разжиться кое-какими деньгами, провизией и водой. Прихватив с собой найденное, она, чуть пошатываясь, побрела по дороге, туда, где должны были ждать её ребята. Отойдя на приличное уже расстояние она осознала, что могла бы взять лошадь, но махнула рукой. У неё не было сил возвращаться, а к жгучей боли, терзавшей её тело, примешалась ещё и снова нахлынувшая головная, от которой темнело в глазах. Но Сол была почти счастлива. Она выиграла им немного времени. Остальное не имело ровным счётом никакого значения.

***

Когда день уже начал клониться к закату, а Сольвейг не догнала их ни на короткой дневной остановке, ни сейчас, Лисанна достигла той степени нервного напряжения, что была готова уйти искать её пешком. Единственное, пожалуй, что её удерживало от этого – совершенно непоколебимое спокойствие и уверенность остальных. Так, словно ничего не произошло, они продолжали своё движение в течение всего дня, а сейчас встали на ночь в выбранном Вайсом укромном месте в глубине полупрозрачной чащи, скорее подлеска, чем полноправной древесной пущи. В размеренном и спокойном режиме ребята развели костёр и разложились, и теперь мирно беседовали друг с другом. Лисанна сидела, обхватив привычно уже руками колени, и смотрела в огонь, пытаясь уговорить себя, что ничего особенного действительно не происходит. Наконец она не выдержала. - Вы уверены, что она нас найдёт? Мы всё-таки отклонились от дороги, да и темнеть начинает. Вайс неопределённо махнул рукой. - Не найдёт здесь и сейчас, найдёт потом. Пункт назначения-то у нас есть. - А если с ней что-то случилось? Почему вы все такие спокойные?! Тери миролюбиво похлопала её по плечу. - Сольвейг не пошла бы одна, если бы не была уверена, что справится. Она всегда возвращается. - Она себе на уме, принцесса. Бывало, могла уйти чуть ли не на неделю, ни слова не сказав! – вклинился Вейд, сделав большой глоток воды. Лисанна насупилась и снова уткнулась лбом в колени. Ей хотелось так же безоговорочно верить в успех всего, что бы ни задумала Сол, но внутри всё холодело и обрывалось, стоило ей подумать о том, что, быть может, сейчас та лежит где-то среди тёмных деревьев, поверженная невидимыми противниками или дикими зверьми. Отчаянное беспокойство соседствовало с гневом: Лисанна уже живописала, как по пунктам рассказывает вернувшейся наёмнице, что она думает о таких внезапных пропажах в никуда. Её так же злило, что она ни за что это не сделает, потому что это было бы по меньшей мере нелепо, она была не в праве, её слова здесь не имели бы никакого веса. Окончательно запутавшись в своих чувствах, она резко выпрямилась и откинулась чуть назад, чтобы размять уставшую спину. И тут же уткнулась затылком в чьи-то ноги. - Я могу расценивать это как нападение? – прозвучал над головой знакомый чуть хрипловатый голос. Все сидевшие вокруг костра встрепенулись, застигнутые врасплох её неожиданным появлением. Сольвейг, чуть сутулясь, стояла за спиной у растерявшейся Лисанны, и с усталой улыбкой смотрела на свою команду. В следующий момент её лицо посерьёзнело. - Если бы это были враги, вы были бы уже мертвы. Стоит быть внимательнее. Сказав это, она тяжело приземлилась на землю рядом с Лисанной. Та хотела уже засыпать её расспросами, но разглядела её лицо и снова застыла. Астерия, от глаз которой тоже не укрылось состояние Сол, тут же полезла в свою сумку с лекарствами и, выудив оттуда пузырёк с какой-то мазью и охапку повязок, прихватив флягу с водой уже принялась хлопотать вокруг девушки. - Ох, дорогая, что произошло? Дай я посмотрю. Сол послушно выпрямилась, подставив лицо Тери, которая, встав перед ней на колени, принялась аккуратно промывать раны. - Вот это тебя отделали, конечно! – восхищённо присвистнул Вейд, выглядывая у Астерии из-за плеча. Сольвейг поморщилась от боли и слегка прищурившись посмотрела на него. Губы тронула лёгкая усмешка. - Это ты их не видел. Парень посмеялся и вернулся на своё место. Вайс, сидевший рядом, задумчиво тасовал выуженную не ясно откуда колоду потрёпанных карт и, стоило брату вернуться, начал раздавать их на двоих. Астерия, закончив с промыванием, внимательно осмотрела результат своих трудов. Слегка надавила на нос, чем вызвала недовольное шипение. - Хорошие новости – он не сломан. - А плохие? - Ну только если в том, что по красоте ты временно проигрываешь нам всем. Синяк под глазом, к примеру, у тебя жуткий. В процессе осмотра выяснилось, что, кроме попорченного лица, Сольвейг успела заработать довольно глубокий порез на руке и довольно неприятную рваную рану на ноге: результат путешествия по лесу в полуобморочном состоянии. Порез на щеке оказался не таким сильным, поэтому с ним Тери ограничилась лишь целебной мазью, а вот с раненными конечностями так просто мириться не согласилась. Кроме того, настояла на том, чтобы Сол переоделась, попутно дав осмотреть всю себя на предмет других повреждений. Вейд с Вайсом, услышав распоряжения, синхронно повернулись к ним спинами, не переставая играть. Лисанна хотела уже последовать их примеру, но Астерия подрядила её помогать с перевязкой и промыванием, поэтому ей ничего не оставалось кроме как послушно сидеть с миской воды, не зная, куда прятать глаза. Тери выудила чистую одежду и, положив её рядом, выжидательно смотрела на Сол, которая не спешила раздеваться. - Дорогая, если ты не сделаешь это сама, мы будем раздевать тебя в четыре руки. Сольвейг поморщилась и искоса посмотрела на Лисанну, которая с её прихода так и не сказала ни слова. Наконец, словно плюнув на всё, она одним движением стянула с себя изорванную тёмную рубашку, оставив на себе лишь небольшую серебряную подвеску с довольно просто выполненной лисьей головой, дав Астерии делать всё, что та считает нужным. Пока та осматривала и продавливала рёбра и спину, чтобы убедиться в отсутствии переломов, Сол встретилась взглядом с Лисанной. У той мгновенно порозовели щёки. - Кости тоже целы, а вот с рукой мне сейчас придётся повозиться. Придётся наложить повязку. Рана довольно глубокая, может что-то попасть. - Вперёд, доктор, - устало ответствовала Сольвейг. Лисанна говорила себе, что глазеть на обнажённого человека, особенно если обнажён он по причине, по сути, медицинского осмотра, это верх неприличия, но увещевания не действовали. Надеясь, что делает это хотя бы не так очевидно, она изучала ссутулившуюся перед ней Сол. Лисанна уже знала, что та очень бледная, но сейчас, уставшая и покрытая синяками и ссадинами, она казалась практически белоснежной. Присмотревшись, она заметила у неё на плечах россыпь блёклых веснушек. Ещё одна деталь, которую принцесса бережно сложила в копилку маленьких неочевидных вещей, которые по крупице выуживала из разговоров и наблюдений. Взгляд сам собой скользнул ниже. Лисанна восхитилась отчётливым рельефом мышц, создавалось ощущение, что, стоит прикоснуться к ней, словно наткнёшься на каменную статую. Кроме того, когда она сидела так, без рубашки, только подтверждалось впечатление того, что в ней не было ничего, кроме острых углов и линий: тонкие выступающие ключицы, болезненно торчащие лопатки, острые локти. Она поймала себя на том, что хочет прочертить пальцами каждую из этих бледных линий. К лицу снова прилила кровь. А затем она увидела шрамы. Вся спина девушки была исчерчена уже давно зажившими и зарубцевавшимися полосами, как и руки, только там красовалась россыпь более мелких и блёклых, скорее всего заработанных во многих стычках, в которых она участвовала за свою жизнь. Но спина… Лисанна с ужасом поняла, что это похоже на розги. - Своими глазами ты скоро прожжёшь во мне дыру, принцесса, - вернул её в реальность насмешливый голос. - Ох, прости. Просто, твоя спина… Сольвейг уже натягивала чистую и целую рубашку, стараясь на задеть свежую повязку. Слова Лисанны обрушились на неё, словно гром. «Ничего такого, принцесса, лишь напоминание о том, что мусору вроде меня не стоит доверяться чувствам», - хмыкнула она про себя. - Я преступница, помнишь? Иногда мы попадаемся. Лисанна хотела ещё что-то сказать, но не нашла слов. Больше всего ей сейчас хотелось, чтобы они остались вдвоём, чтобы рухнули все эти стены, чтобы по случайности всю эту запутанную мешанину чувств испытывала не одна она. Чтобы ей была позволена вольность задавать вопросы, прикоснуться к каждому её надлому и шраму, узнать их историю, быть может, облегчить боль. - Сол, мы так до утра провозимся. Дай я осмотрю твою ногу, ты оденешься наконец в чистую одежду, и мы все будем отдыхать. Не пререкаясь, Сольвейг быстро переодела брюки, подвернула штанину и дала Тери разобраться с последним на сегодня ранением. Когда всё было закончено, к ним повернулись начавшие уже отчаянно зевать близнецы. Они удостоверились, что с Сольвейг всё хорошо, и та не планирует умирать у них на руках в ближайшее время, после чего с чувством выполненного долга убрали свои вещи и повалились спать. Астерия посмотрела на них с почти материнской нежностью и повернулась к Сол, которая, вытянувшись на земле, прислушивалась к своему телу. Оно отчаянно болело каждой клеточкой, и она возблагодарила всех богов за то, что волею судьбы имела довольно быструю регенерацию, так что к утру, по идее, ее состояние уже должно было быть близко к хотя бы удовлетворительному. - Что всё-таки случилось? - Я почувствовала преследователей, пошла проверить. Там было три всадника. Просто наёмники, кажется. Я от них избавилась, но допустила парочку промашек, за что и поплатилась, - пожала Сол плечами, тут же поморщившись от боли в плече. - Ты молодец. - Работа такая, - Сольвейг медленно приподнялась на локте, посмотрев на улыбающуюся Тери и снова притихшую Лисанну. – Давайте ложиться? Я посторожу. Астерия хотела что-то возразить, но только вздохнула и завозилась, разбираясь с одеялом. Лисанна почувствовала, словно с неё в один момент слетела вся неуверенность, а внутри закипело что-то, названия чему она не уловила. И это что-то выплеснулось наружу. - Нет, - не дождавшись, пока удивлённая Сол что-то ответит, она продолжила. – Ты знаешь, что ты жутко раздражаешь? Ты сражалась, полдня бродила по лесу, пришла еле живая и в крови, а теперь ещё и снова собираешься лишать себя сна, лишь бы не дай боги мы все не перетрудились и достаточно поспали. Это самоутверждение какое-то, что ли? Или мазохизм? Остальные, кажется, все привыкли, но я не планирую. Ты ляжешь спать и восстанавливаться прямо сейчас, а я буду сидеть и смотреть за тем, чтобы никто не появился. - Но со мной всё хорошо, - растерянно выдавила Сол, глядя на пылающую праведным гневом Лисанну. Она чувствовала себя маленьким капризным ребёнком, которого отчитывают за нежелание идти в постель. - Ничего с тобой не хорошо! Ни сейчас, ни до этого, это ясно любому, у кого есть глаза. Ты дала добро на то, что я полноправный член команды? Вот и мирись теперь с моим мнением. Астерия обеспокоенно покосилась на ошарашенную Сол, не зная, чего от неё ожидать. Она была полностью согласна с каждым словом, гневно вылетающим из поджатых губ Лисанны, но ни за что не рискнула бы всё это высказать ей в лицо. Принцесса определённо наряду с беспокойством вызывала у неё восхищение. Убедившись, что всё это не планирует заканчиваться нанесением тяжких телесных, Тери украдкой выдохнула и завернулась в одеяло, словно выходила из-под обстрела. Разберутся. А Сольвейг просто сидела и смотрела на светловолосую девушку перед ней, словно видела её впервые в жизни. Ей хотелось как обычно начать спорить, возмущаться, огрызнуться, оттолкнуть и поставить её на место, но не могла сказать ни слова. Лисанна, которая сбросила с себя королевское происхождение, словно старый опостылевший плащ, всё так же оставалась принцессой. Властность и сила настолько переполняли её в этот момент, она была так слепяще прекрасна, что внутренним бессознательным порывом Сольвейг было пасть ниц к её трону, безраздельно подчиниться её воле. Она была в ужасе от того, что не может вымолвить и слова против. В тот самый момент, когда она молчаливо признала поражение, вся усталость и боль, накопленные за день, обрушились на неё с новой силой. - Разбуди меня, если заметишь что-то подозрительное. Даже если тебе просто покажется, - буркнула она, укладываясь на землю спиной к Лисанне. - Ничего сложного, надо же? – с победной ухмылкой ответствовала та, усаживаясь удобнее и подвигая свою шпагу поближе. Под мерное потрескивание почти уже потухшего костра она сидела в густой темноте, прислушиваясь к тихому дыханию своих спутников и ночной жизни окружающей природы. Сол во сне перевернулась на другой бок, смешно нахмурилась и поджала ноги, свернувшись калачиком. Лисанна нежно улыбнулась, подумав, что та похожа на маленького дикого зверька. Она придвинулась чуть ближе и почти бессознательно протянула руку, чтобы отвести за ухо упавшую на лоб прядь всё больше отдающих в медь волос. Сол зашевелилась, словно почувствовав прикосновение, чем чуть не вызвала у Лисанны сердечный приступ, но, вместо того чтобы проснуться, слабо потёрлась щекой о её руку. «И как после такого верить в твою отстранённость и независимость?» - с улыбкой подумала Лисанна, чувствуя себя побеждённой. Она не знала, что готовит им завтрашний день, чего ждать в будущем и чем всё это закончится, но точно знала, что сейчас сильнее всего на свете хочет, чтобы спящая рядом с ней наёмница вырвалась за возведённые ей стены. Хотела показать ей, что за ними нет ничего страшного. Что та заслуживает той заботы и тепла, которые так отчаянно к себе не подпускает.