Можжевеловая веточка.

      - Оу…       - Именно.       Напряжение, казалось, можно было резать ножом. Дер, нахмурившийся было, кивнул какому-то внутренне принятому решению и, преодолев разделяющие их три шага, положил руки на чужие покатые плечи, более не скрытые тканью. Юноша, очевидно устрашившийся собственной смелости при скидывании наряда, прижал скомканное платье к груди. В по-нортиански узких глазах светилось удивление. Дер наклонился к аккуратному уху и шепотом, обдавая чувствительную раковину теплым воздухом, спросил:       - Как звучит твое имя? Мое – Дер.       - Лой. Лой аль-Аспен.       - Тебе… - короткий поцелуй в шею - …идет. Такой стройный. Такой прекрасный…       - Разве…разве тебе не противно? – Лой рвано выдыхает, пытаясь скрыть подступающее возбуждение.       - Отчего же мне должно быть противно? – Дер спускается ниже, мягко прикасаясь ртом к ключицам и плечам.       - Я ведь…мужчина.       - Плевать. – эта рубленая емкая фраза припечатывает Лоя к месту. Он больше не может бороться с самим собой, да ему и не хочется. Куда проще зарыться пальцами в короткие светлые кудри Дера, почувствовать влажный скользкий кончик языка, обводящий розовый ореол соска, отчего где-то в животе натягивалась струна. Если бы не удерживающие его сильные руки – он бы давно осел на пол, но когда колени все же подогнулись, он обнаружил под спиной свою нерасправленную кровать.       Дер же совершенно потерялся от ощущений: бархатистая, покрытая незаметным пушком кожа, острые ребра и тазовые косточки. Ему хотелось взять их, присвоить и никому не показывать. Белые штаны, обрезанные чуть выше середины бедра, только мешали, поэтому большими пальцами он подцепил край и медленно потянул вниз. Лой что-то промычал, не то протестующее, не то одобрительно – ему тоже было тяжело сдерживаться, когда вставший член натягивал ткань. Ненужная тряпка полетела в угол. Дер восхищенно оглядел открывшийся ему вид. Красивая, словно сделанная из розового фарфора, головка едва касалась впалого живота, снизу вверх шел соблазнительный шовчик, напоминавший Деру о стрелках на чулках, до сих пор остававшихся на ногах Лоя. Он не преминул дотронуться до него и провести по всей длине языком, покружил у самого кончика, смешивая слюну и выступившую каплю предэякулята, а после резко накрыл член губами, так, что нёбом почувствовал рельеф выпирающих венок. Лой откинул голову на подушку и вытолкнул из горла сдавленный стон. Тело прошивали электрические разряды, берущие начало в паху. Ему казалось, что еще минута – и у него откажет сердце. Но оно все не отказывало, зато все горело так, что оставалось только выгибаться дугой в опьяняющем, невозможном наслаждении.       Дер не собирался прекращать, лаская сильнее, пропуская глубже, утыкаясь носом в жесткие темные волоски. Длинные пальцы провели по некрупным яичкам, дразня и оценивая, будто Лой был созревшим плодом персика – тронь и будет вмятинка – нежным и готовым упасть с ветки. Впрочем, Лой действительно был готов упасть, упасть куда угодно, лишь бы медленное томление, в которое ввергал его жаркий рот, пришло к своему пику. Дер, уловивший эти настроение, сменил темп на быстрый, менее размеренный, и Лой, протяжно выдыхая и сжав мокрые простыни в кулаках, кончил. Сознание плыло.       Он не сразу заметил, что Дер, с тихим влажным звуком выпустивший опадающий член, лег рядом. Как и то, что чахлый росток в горшке, таскаемый Лоем с места на место, внезапно выпустил новые листья и раскрыл лепестки массивного оранжевого бутона. Утро встретило его посапывающим рядом Дером, нагревшимся боком повозки и тем самым цветком. Лой был обескуражен – плима, не распускавшаяся даже в идеальных условиях оранжерей, вдруг оказалась прямо у него на столе. Он перебирал в уме возможные варианты того, как это произошло, наконец, определив единственное изменение в жизни.              Дер. Этот парень появился и перевернул его мир с ног на голову, сначала заставив пожелать, а потом подарив желаемое. Плима точно как-то была связана с ним, но вот как? Дер застал Лоя в странной позе: тот сидел прямо на полу у кровати и задумчиво обнимал глиняный горшок с цветком. Растение выглядело здоровым, а на конце стебля красовалось крупное соцветие. Едва взглянув на его темно-синюю серединку, Дер внутренне похолодел. Плима. Редкая, ценная, капризная. Это определенно он сделал. Только бы Лой не задавал вопросов, только бы, только бы…       - Что это такое, Дер? – Лой все же задал вопрос.       - Эм…цветок. – он надеялся, что не придется ничего рассказывать. Ну пожалуйста.       - Да, я вижу. Это цветок плимы, черт возьми! И это явно не я так хорошо о ней заботился.       Дер свел брови. Открыться или нет? Примет ли его Лой? Впрочем, он же принял Лоя, так, может быть…       - Ты прав. Я сделал это. Неосознанно, но сделал. – Дер вынул из кармана завалявшуюся там яблочную косточку. – Смотри.       Лежащая на ладони косточка раскрылась, из нее потянулась зеленая ниточка ростка, появились первые листики. На этом Дер остановился, решив, что и этого будет достаточно. Так и вышло. Лой, прежде сидевший, вскочил на ноги и как ошпаренный стал нарезать круги.       - Ты! – гневно обратился он к Деру. – Ты чертов урод! Что ты вообще такое творишь? Это просто… просто ужасно! А если ты так же «неосознанно» заберешь у кого-нибудь жизнь, а? Что тогда? Давай! Видеть тебя не хочу! Убирайся отсюда! Сейчас же!       Слова больно впились в сердце. Снова. Его снова ненавидят. Снова боятся, совсем как тогда, в детстве. В груди закипал нешуточный тандем из злости и боли. Дер неспешно встал, приблизился, глядя Лою в лицо. Что ж, если он считает его чудовищем, самое время им стать.       Мимолетное касание, и красивое, полное жизни тело перед ним стало сжиматься, сохнуть. Кожа истончилась, глаза запали, лишенные крови сосуды сузились. Пара секунд, и только горстка пыли покоилась на досках, там, где только что стоял Лой. Дер презрительно хмыкнул.       - Ужасно, говоришь?

***

      Он вышел из лагеря циркачей незамеченным. Представление должно было начаться вечером, а до тех пор никто бы не хватился прелестной танцовщицы. Привязанная возле повозки коренастая бурая лошадка ему пригодится, поэтому Дер взял ее под уздцы и вывел как можно дальше от фургонов. Из-за гор медленно выползало солнце, и потому он не стал откладывать свое отправление, в конце концов, все нужное у него было с собой. Утренний воздух холодил, откидывал назад выбившиеся пряди волос, ему приятно было подставить лицо.       Дер вполне осознавал, что сотворил, но вот угрызениями совести не мучился ни капли. Все таки, этот мальчишка, несмотря на свои грязные тайны, ничем не отличался от остальных. Так же, как все, ненавидел его за то, каким Деру уготовано было родиться. Не замечал той невинной красоты, что творилась под его руками. Другие воспринимали его силу как дарованную исключительно во зло, будто он когда-либо старался причинить им вред. Но разве это так? Как же выращенные им прекрасные цветы? Как же те животные, излеченные мимолетным наложением рук? Незаметно исчезнувшие царапины на коленках детишек? Неужели никто не думал об этом? Нет, кажется, не думал. Что ж, теперь он именно тот, кем его всегда считали. Он совершил убийство, жестокое, безжалостное убийство. И ему было плевать.       К вечеру, когда высокие горные пики едва-едва сохраняли алую корону, Дер решил устроиться на ночлег. Ему, несмотря на бушующую в нем магию, тоже необходимо было отдыхать. Небольшой костерок из собранных веток он развел прямо там, на лишенном травы пятачке. С удовольствием приготовил суп – так, чтобы хватило на следующее утро, поел и, не дождавшись пока огонь полностью погаснет, завернулся в плащ и уснул.       Деру снилась пустыня. Пустыня, опаленная безжалостным солнцем. На ней ничего не росло, не водились животные, не ходили люди. Все было безжизненно, кроме него, стоящего посреди мертвой земли. От ослепительного света в глазах метались черные точки, собиравшиеся вместе и, через какое-то время, сложившиеся в высокую мощную фигуру. Он неотрывно смотрел на нее и не мог отвернуться, словно та притягивала взгляд. Незнакомец, заметивший его бесплодные попытки, гортанно засмеялся.       - Кто вы? – Дер вскинул голову. – И где мы?       - Мы – в моих владениях. А сам я тот, кого в ваших краях называют джиннами, на моей родине, в Эстэ, мы зовемся демонами Пожара, сыновьями Огненного брата.       - У нас ходят легенды, что вы являетесь людям во снах! Это правда?       - Сам догадайся. – демон насмешливо склонил голову к плечу. Дер был не дурак.       - Так мое тело все еще спит у подножия гор… Ну, говори тогда, зачем явился.       - Ого, а ты малый не промах! Пусть я вторгся в твой сон, полноценный хозяин его - ты. Я пришел, чтобы сделать тебе предложение.       - И какое же? – Дер выгнул бровь.       - Мне известно, что твой дар тяготит тебя. Не хочешь ли ты навсегда избавиться от него?       - Такое возможно? – он не слишком доверял огненному демону, слухи о них ходили пугающие.       - Ну, разумеется! – тот улыбнулся, обнажив ряд белых как жемчужины зубов, смотревшихся на фоне черного сгустка нелепо. – Проще простого.       - О, а ты не мог бы, знаешь, принять более…человеческий вид? Или, хотя бы, лицо отрастить? – он, почувствовавший себя господином положения, чуть осмелел.       - Нет.       - Ладно. – Дер примирительно выставил руки перед собой. – Но имя-то у тебя имеется?       - Бай.       - Отлично. Так что ты там говорил насчет предложения? Забрать дар? Просто так? Не думал, что демоны делают столь щедрые предложения.       - Мы и не делаем. – согласился Бай. – Заплатить, правда, придется сущий пустяк: жизнь твоего брата, Арая аль-Цикуты. Но это не так уж и много, верно? Человек, не давший тебе имени, сделавший изгоем на многие годы. Разве он важен? По сравнению с тобой, он – пыль. Ты получишь то, о чем мечтал, а братец – пуф! – исчезнет, будто его и не было.       Дер задумался. Да, пожалуй, Арай никогда не питал к нему теплых чувств. Не вел себя как истинный брат. Оставил его Дером И-Больше-Ничего. И все же, тот был дорог ему. Как напоминание о матери, которую Дер никогда не видел, как часть их небольшой семьи. А решение? Решение принять не сложно.       - Я отказываюсь.       - Отказываешься? – демон был обескуражен ответом, в его голосе слышалась растерянность. – Ты что же, не понимаешь, что теряешь? Такое предлагают единожды!       Бай увеличился до размеров грозовой тучи, в глубине клубящегося тела полыхали красные молнии, раздавался далекий грохот. На лице Дера не дрогнул ни один мускул.       - Все верно. Я не согласен. Цена не соответствует... – он ехидно прищурился и… вывалился из сна там же, где заснул.