Можжевеловая веточка.

      Монарший двор не собирался уже очень давно, особенно по такому серьезному поводу. Светлейшим представителям Эсте предстояла почти непосильная задача: выбрать, кто из достойных людей государства станет следующим правителем. Так уж вышло, что монархам Эсте не разрешалось иметь более одного наследника, а если и того на момент смерти царственной особы не находилось, Совет созывал со всех концов страны лучших членов общества, что могли претендовать на трон. Те, впрочем, никогда не отказывались. Да и немудрено, ведь великая власть сопровождалась подобной же роскошью.       Наследник короля, Исса аль-Арандано, не дожил и до пятнадцати, другие же дети, рождавшиеся после, и вовсе умирали в младенчестве, что немало подкосило и самого короля. Последние годы своего правления Орей аль-Гроселла выглядел больным, уставшим и постаревшим. Он переложил тяготы управления землями на советников, а сам, по большей части, сидел в своих покоях, цедя легкое пузырящееся вино и не желая видеть даже слуг. И, несмотря на то, что подданные редко видели монарха, весть о его смерти стала большим потрясением – все же годы, прожитые под дланью Орея были по-настоящему счастливыми для Эсте. Теперь, когда народ воочию увидел тело своего короля, распростертое на железном ложе и объятое огнем, многие испытали неведомый доселе страх. Страх перед неизвестностью. Каким будет их следующий правитель? Сможет ли удерживать железной рукой норовистых эстианцев, не забывая при этом о наградах? Не овладеет ли им алчность, что заставит до небес поднять подати и сборы? Все это было более чем волнительно.       Высший свет же не торопился съезжаться. Они были приглашены Советом на торжественную церемонию избрания, и значит, не следовало тревожиться раньше времени. Шансы, как ни крути, перед Светлейшими уравнивались – их невозможно было подкупить, запугать или иным способом склонить на свою сторону, а любая попытка вычеркивала неудачника из списка кандидатов. Хорошим тоном считалось сделать нескромное пожертвование, облагодетельствовать одного или двух воспитанников семейных домов, или, на худой конец, преподнести королевской страже приличное обмундирование.       Ишта аль-Парра не пытался лезть на рожон. Его не прельщала участь монарха, он и в столицу-то прибыл исключительно для того, чтобы поприсутствовать на проводах аль-Гроселлы и выразить почтение Совету, а собрания его невероятно утомляли. Вечер избрания Ишта проводил в компании искусно отлитого кубка, наполненного кислым красноватым соком ялы. Напудренные ленд-лорды кланялись друг другу, светили безупречными улыбками и поправляли кружевные манжеты. Ишта молча пил. Ему не представлялось возможным то, что кто-либо вообще будет рассматривать его в качестве серьезного противника, и потому он долго не замечал направленного на него внимательного взгляда. Незнакомец, облаченный, согласно событию, в темный костюм со змеящейся от кармана цепочкой часов, присел на соседнюю танкетку, непринужденно перехватив с подноса проходившего слуги кубок чего-то ядовито-желтого.       - Не любите светских вечеров? – спросил он, кивнув на пару беседующих щеголей.       - Не люблю. – аль-Парра было нечего скрывать. – Что никогда не избавляет меня от присутствия на них.       - Скажите мне, Ишта, - незнакомец лениво потянулся. – вы хотели бы быть новым монархом?       - Нисколько.       - Тогда чего ради вы здесь? – голос был мягкий, почти мурлыкающий слова.       - Соблюдаю приличия. И вам бы не помешало, я ведь даже не знаю вашего имени…       - Мое имя? Давно никто не спрашивал о нем. – мужчина сморщился, глядя на содержимое кубка. – Меня зовут Дер, правда, я куда более известен как Донадор.       Ишта замер. Донадор, величайший из наемников, профессиональный убийца – и здесь? Неужели он по его душу? Но кто мог?       - Размышляете, кому понадобилась ваша смерть?       - Ра-разумеется… - Донадор увлеченно рассматривал ногти. – А вы можете сказать, кому?       - Так куда интереснее. Обычно все кричат, что невиновны, что их подставили и прочую ерунду.       - Я кричать не собираюсь. – Ишта даже немного обиделся. Ну что он, неженка какая что ли? - А за что убить решили, так это и дураку понятно – желающих занять престол Эсте немало. Виновен ли я? Да, получается, что виновен, пусть и в том, что один из кандидатов. Больно будет?       - Не знаю. – Дер смутился. Этот молодой мужчина первый, кто не открещивался от своей участи. – Может, пару секунд, но не больше.       - Хорошо. И скоро? – деловой тон всегда ему шел.       - Прямо на вечере.       - Тогда… не могли бы вы за скромную плату передать записку моему распорядителю?       Дер кивнул, и грустно улыбнувшийся Ишта черкнул несколько строчек на листе надушенной розовой бумаги, приглашающе лежавшей на соседнем столике. Когда записка исчезла в кармане чужого сюртука, аль-Парра призывно расстегнул верхние пуговицы душащей рубашки, демонстрируя готовность. Ему так осточертела эта жизнь, эти приемы, эти обязанности и условности, черт бы их побрал! Надвигающаяся смерть нисколько не пугала Ишта, она несла с собой лишь облегчение, которого ему изрядно недоставало. Теплые пальцы на плече. Осторожное поглаживание. Никакой боли. Только приятная темнота…       В зале закричали, визгливо и неприятно. Кто-то осел на диваны, кто-то – прямо на полированный паркет. Потерявших сознание обмахивали платочками. Центр сам по себе оказался пуст, чем незамедлительно воспользовался Дер. Его голос, за десяток лет приобретший низость и густоту, разносился по комнате, оседая под высокими сводами.       - Добрый день, господа! Я вижу, у вас сегодня важный день. Выборы нового короля, несомненно, важное дело, которое не терпит обмана. В таком случае, всем вам следует знать, что некоторые из честных и благородных ленд-лордов заплатили мне немалую сумму, дабы молодой человек, Ишта аль-Парра, не увидел завтрашний день. Увы, я хорошо исполняю свою работу. – Дер развел руками. – Однако, Совету стоит прислушаться к моим рекомендациям и исключить из списка претендентов господина аль-Триго и господина аль-Бардана. Мое почтение!       Дер насмешливо поклонился и покинул залу до того, как начнется суета. Он не любил суету. Из-за дверей слышался нарастающий громкий шепот. Комната за пару минут превратилась в растревоженное осиное гнездо. Сбросившие маски приличия господа, не стесняясь, обсуждали опальных лордов. Те отпирались и отговаривались, но слухов уже было не избежать: всем известно, что Донадор никогда не лжет. Это служило весомым доказательством вины. Удалившиеся в свои покои Светлейшие также совещались. Потерять сразу трех участников? Такого не случалось много лет. Но, кажется, политика добралась и сюда. Плохо. Им не стоит отклоняться от традиций, иначе рухнет то, что выстроено умелыми руками предшественников.       Светлейшие вошли в зал вместе. Так же, как принимали решения. Так же, как делали выбор. Снова блестел пол, господа танцевали и пили, работящие слуги не оставили и следа пребывания на выборе еще трех кандидатов. Все забылось в сверкающих отблесках хрустальных капелек люстр, в облаках богатых ароматов вина и духов, в блеске камней и нитей золота, украшавших наряды. Вечер выбора продолжался.