Мотыльки и опарыши

Ло Бинхэ был счастлив, по-настоящему — у них наконец все было хорошо, они поговорили, разрешили все проблемы — Учитель даже вступил с ним в брак! — их жизнь, спустя столько лет, наполненных страхом и злостью, превратилась в сладкую мечту, сахаром скрипящую на зубах. Они просыпались вместе, засыпали вместе, делили ложе и иногда его Супруг даже позволял своему ученику пробовать новое в их постели, чем неизмеримо радовал. Ло Бинхэ был отчаянно счастлив и влюблен, купаясь в радости второй год. Этот свет не омрачало даже то, что его надоедливый двойник стал постоянно появляться в их мире, словно ему тут солнцем нагрето, а его многочисленные жены совсем не умеют заплетать волосы своему Повелителю. Собственное наглое отражение не могло затмить радости Этого Господина — после трех лет в бесконечной бездне, наполненных ужасом, чувством брошенности и отчаянием; после пяти лет, проведённых с телом погибшего Учителя, когда он действительно остался в мёртвой тишине дворца — это все помогло ему ценить моменты, что они теперь делили на двоих. Более того — в чем Лорд Ло никогда не признается — спустя несколько недель, в течение которых Повелитель трех миров наведывался в их дом, Бинхэ успел сломать тому пару костей и получить синяк под глазом, но зато они потом вполне мирно поговорили, отчего сейчас Бинхэ вполне мог назвать его гэгэ. Крайне раздражающим, лезущим к его Учителю, но не таким отвратительным, как казалось сначала. И немного родным. Ло Бинхэ давно осознал, что то, что он видит собственными глазами, на деле часто оказывается совершенно иным. В тени людей прячется гораздо более ужасающее количество мыслей, лишений и страхов. Учитель говорил, что у всего есть первопричина и злодеяния редко рождаются на пустом месте, говорил, что, к сожалению, Шэнь Цинцю мира гэгэ, сотворил из маленького ученика собственную копию, которая покарала Лорда Цинзин так, как он, по собственному мнению, этого заслуживал. Супруг назвал это изощренным самоубийством. Он был печален в тот вечер, и Этот Ло снова ощутил себя маленьким щенком, который не знает, как порадовать хозяина, но вскоре все вернулось на свои места. Этим вечером он задержался, из-за того, что слишком долго разбирался с переговорами на территории одного раздражающего князя — тот противился руке Ло Бинхэ, как правителя, будучи убежденным, что жалкий полудемон не представляет из себя ничего толкового. Что ж, Ло Бинхэ на слова не скупился и сначала красочно объяснил демону, похожему на раздавшуюся вширь свинью, суть проблемы, а потом качественно показал, насколько Этот Господин толковый Лорд, и в итоге на пороге их дома он появился лишь глубокой ночью, покрытый кровью и ошметками кожи. Всю его одежду, вплоть до нижних одежд, пришлось сжечь в огне, что он создал на руке, потом хорошо омыться в источнике, который он сделал специально по желаниям Супруга — лишь после водных процедур он смог наконец прийти в их спальню, чтобы увидеть своего Учителя на огромном ложе, замотанного в простыни. Губы сами растянулись в нежную улыбку; тот спал так крепко, что даже не почувствовал появления Бинхэ в спальне. Демоническая кровь немного волновалась и мужчина тут же нахмурился, бесшумно подходя к постели — Учитель лежал недвижимый на боку, его грудь медленно поднималась от дыхания. Мужчина сделал себе мысленное напоминание проверить с утра состояние возлюбленного — если сейчас разбудить Учителя, он будет недоволен, но наверняка это просто усталость от их ночных игр. Аккуратно забравшись на мягкий матрас, он укрыл свое тело, намереваясь посетить Супруга в мире Снов, чтобы создать тому приятное сновидение, как он делал каждую ночь. Удобно устроившись близ родного тепла, он скоро заснул. Тело, лежащее в паре сантиметров от него, неестественно резко перевернулось, падая на спину. Мышцы быстро коченели, конечности стали раздуваться, извергая зловонный запах. *** [Как она Вас называла?] -…что ты такое? [Как она вас называла?] — У меня искажение Ци, демоническое отродье? Отвратительно. [Как она вас называла?] -…ты можешь, дурье видение, уже заткнуться? [Для идентификации пользователю необходимо ответить] [Как она вас называла?] — Демоны! Она… Она называла меня Сяо Цзю. [Некорректная информация. Доступ заблокирован] [У вас осталась одна попытка] *** Бинхэ недоуменно крутился в пустом пространстве, нервно дергая рукав собственного черного ханьфу, которое так нравилось Учителю — он уже несколько минут пытался пробраться в чужой сон, но все еще безрезультатно - он не мог никак прощупать нить чужого сознания, словно его Супруг и не спал совсем, полудемону оставалось лишь бродить в бесконечно белом нигде и ждать. Оглушающую тишину нарушал лишь тихий стук его каблуков, поэтому когда пространство резко взволновалось, сгущаясь, Лорд резко обернулся, наблюдая, как серый дым превращается в демона Снов. С ним они общались теперь не так часто, как в юношестве — Ло Бинхэ больше не нуждался в Старейшине как раньше, а сам демон предпочитал предаваться вечному отдыху. Материализовавшись, Менмо первым делом оглянулся вокруг и задумчиво потер седую бородку, но не увидел в мире Снов никого больше, поэтому сразу перешел к делу: — Этот правильно понимает, мальчик, что что-то случилось? Этот Старейшина также, — он немного помычал, подбирая слова, — почувствовал нечто необычное, одну странную душу, и тебя. Поэтому сразу пришел. Бинхэ передернуло от волнения. — Я не могу найти Учителя. До других душ мне дела нет. — Лорда Шэня тут и правда нет, малыш, угадал, но… есть кое-кто другой. Старейшина прикрыл глаза, все также потирая подбородок, выглядя крайне тихим и серьезным, словно столкнулся с незнакомой проблемой. Ло Бинхэ нетерпеливо топал носком сапога по несуществующей поверхности, внимательно наблюдая за стариком, который отчего-то совсем не торопился, и нервничал: когда он засыпал его Супруг точно не бодрствовал, он уверен в этом. На миг он задумался о прошлом и ему стало очень страшно, в памяти всплыли одинокие ночи в холодном зале дворца, где он пять лет одиноко сидел подле трупа Учителя, расчесывал ему волосы и боялся, что больше тот не очнется. Он был счастлив, что эти времена в прошлом. Менмо наконец открыл глаза, хмурясь все сильнее и ужас сковал тело мужчины, словно в ожидании, когда гильотина отрубит ему голову: — Этот… Знал я, что с твоим заклинателем что-то не в порядке, знал с самого начала…- он невольно наклонил голову, ладонью потирая запавшие глаза, — его тут нет. Все… вернулось на свои места. Тебе стоит идти. — Эй, подожди, старик! — Бинхэ невольно дернулся, готовый рвануть к демону, словно тот мог сбежать, и повысил голос, — Что ты имеешь ввиду? Объяснись. — Иди, Этот старый демон тебе не поможет, встреться с Шэнь Цинцю в реальном мире, мальчик. И не действуй поспешно. Мир Снов начал постепенно разрушаться и Ло Бинхэ растерянно наблюдал, как Менмо растворяется в пустоте, так и не дав ответа. Стремительно пришел и также стремительно ушел. Но. Он сказал поговорить, значит Учитель ждет его, не спит на самом деле? Белое пространство медленно исчезало, он просыпался, в нос пробрался неприятный запах. ***

Мне хочется плакать от боли,

Или забыться во сне.

Где твои крылья, которые нравились мне?

𓆩*𓆪

Пробуждение было медленным и неприятным, сбоку сквозь дымку слышалось тихое-тихое шевеление, вызывающие у Бинхэ непонятные отголоски отвращения, во рту будто разлилось озеро гнили — настолько был неприятным запах, заполонивший легкие. Дёрнувшись всем телом, мужчина сел в постели, враз проснувшись и прижал к лицу ладони, закрывая нос и рот, чтобы не извергнуть скудное содержимое желудка. Он быстро глазами осмотрел спальню, пытаясь найти источник гнилостного запаха, но все было ровно также, как он оставлял перед сном, поэтому, все еще высматривая причину испорченного воздуха в темных углах, Бинхэ аккуратно придвинулся ближе к Учителю, взволновавшись о его состоянии. Руки коснулось нечто склизкое и неприятное, копошение, которое он слышал в полудреме лишь усилилось и полудемон с удивлением понял, что оно доносилось со стороны Супруга. В голове возникла мысль, что, наверное, тот тоже почувствовал неладное и ворочался, но этот звук был нехарактерен людям. Повернувшись к мужу, Ло Бинхэ окаменел. — Учитель? Копошение… Копошение, которое отдаленно показалось ему знакомым. Оказалось шевелением опарышей и насекомых в быстро гниющем мясе. Запах разложения. Доносился от тела учителя. Он аккуратно, ошеломленный, повернулся всем корпусом в его направлении и встал на колени, проминая матрас, протягивая дрожащие руки к серым, обескровленным плечами, в которых почти не осталось мышц и кожи. Он не мог раскрыть рта от ужаса, немо пытаясь разбудить того, кого больше не было, глаза быстро пересохли, принося дискомфорт, но он смотрел, смотрел, как мухи летали вокруг тела, как белые опарыши медленно выползали изо рта и образовавшихся в теле дыр, объедая мягкие ткани, не моргая. В голове бились сотни мыслей, но он не мог ухватиться даже за одну, ослабевшими пальцами гладя то, что некогда было тёплой кожей, глаза метались по иссохшему телу, ловя все больше деталей, от которых Бинхэ лишь больше паниковал. Он, он же спал всего ничего. Был ли учитель мёртв уже тогда…? Глаза заслезились. Он мягко обхватил почти разложившийся труп за грудную клетку, приподнимая над кроватью и прижимаясь к ней головой, прикрывая мокрые глаза и легко потираясь о кости виском. Он боялся даже дышать, шепча: — Учитель… Почему ты снова ушёл от меня, Учитель.? Почему тебя снова забрали, почему почему почему? — голос начал срываться, но он не обращал на это внимание, гладя родную спину, обезображеную временем. Казалось, что это тело пыталось успеть за прошедшими годами, тлея и тлея с ужасающей скоростью. — Ты же не можешь оставить меня, Учитель, Супруг, Супруг Супруг. Пожалуйста, пожалуйста, я боюсь, я не могу без тебя милый милый любимый вернись, не уходи, я все сделаю только только останься, пожалуйста, прошу. Он затрясся, сдерживая в груди рыдания, укачивая останки, двигаясь вперёд-назад, как когда-то в детстве его успокаивала мать, пытаясь сейчас сделать хоть что-то, чтобы не думать ни о чем. Он снова был один, снова утопал в мёртвой тишине огромной спальни с высокими сводами и самым важным человеком в его руках. У него больше никого не было, его никто не услышит. Больше никто не имел значения. *** […соединение…] [Подтверждение главного сервера получено] [Как она вас называла?] — Что, блять, происходит?! Я проснулся, демон тебя дери, с полном ртом гни... - он не успел закончить, как искусственный голос прервал его. [Как она вас называла?] — …снова????? Я уже ответил тебе, мелкая ты дрянь, она называла меня Сяо Цзю! А теперь ответь на мой вопрос- Голос снова помешал ему: [Доступ заблокирован. Хост покидает мир] -??? — Шэнь Цинцю заметался, взглядом пытаясь мысленно найти это существо, но пространство вокруг было совершенно чёрным и он стал медленно падать в него, засыпая. На грани сознания он понадеялся, что черви в собственном недвижимом теле ему померещились. ***

Каждый, кто создал образ — владеет великой силой.

𓆩*𓆪

— Все будет хорошо, слышишь? Слышишь меня, мой милый? Я всегда буду рядом, мы всегда будем вместе, я защищу тебя, золотце, защищу. На большой кровати, застеленной уже чистыми шелковыми простынями, сидел мужчина, мягко гладя голый череп и нежно шепча себе под нос. Солнечные лучи проникали через открытые ставни в большую комнату, освещая ее и согревая Ло Бинхэ; чистое постельное белье пахло травами, которые нравились учителю и Лорд мягко улыбался, быстро поправляя нижнее одеяние на голых ключицах. — Супруг отобедает со мной? Этот господин приготовил твои любимые блюда, слуги скоро их принесут. — он говорил шепотом, стараясь не потревожить отдыхающего учителя, иногда, еле касаясь, потирался носом о висок своего мужа, как делал это перед сном каждую ночь, не обращая внимание на отсутствие волос. Ему было тепло, тихо и спокойно, пока учитель был рядом, в его объятьях. Установившуюся тишину прерывал редкий скрежет от уже отросших ногтей, которыми полудемон бездумно водил по скуле возлюбленного, его голова была блаженно пустой, позволяя ему утонуть в тепле и уюте привычной обстановки. Это было так страшно, каждую секунду думать о том, как долго продлится его счастье, маленькое и милое. На самом деле учитель не был ни маленьким — его рост был идеальным, чтобы целовать белый лоб — ни уж точно миленьким. Милым он был изредка, когда спал, прижавшись к горячему боку, или когда улыбался уголком губ, тщетно пытаясь скрыть это за веером — в остальное время он был статным, утонченным, а при других возвышенным, настолько, что Ло Бинхэ каждый раз хотел преклонить колени, вечно сидеть подле изящных ног и лаять как бешеный пёс, видя в глазах Лю Цингэ подобное же восхищение. Учитель не был мил. Учитель был пуст, как иногда боялся Этот господин. Было страшно, моментами, лишь моментами — боязно наткнуться на вновь задумчивый взгляд, в котором не было его отражения: одинокими вечерами, когда они не могли быть рядом, Бинхэ боялся и трясся в тревоге, страшась, что по возвращении он услышит холодный обезличенный голос, что на самом деле его Супруг с ним против собственного желания, и никто не захотел бы прожить свою жизнь с монстром. Он вернулся из Бездны, взрослее и сильнее, чем когда-либо, вернулся победителем — не побежденным. Но осмысляя это, он думал: "Кто вернулся?" Кто кто-кто-кто? Вернулся ли Он сам? Кто вышел из Бездны: он или иное существо? Кем он был и кем он стал — с годами эхо чужих криков в голове становилось лишь громче и они не замолкали, пока рядом не было учителя. Больше это не проблема. Не будет, не теперь — нечего думать и вспоминать о подобном, его счастье лежит в его объятиях, он воздвиг свою любовь и будет жить в ней. Пустота в голове ответила мягким кивком. Он не жалкий червь. В коридоре послышалось эхо торопливых шагов, которые остановились перед массивными дверьми в спальню, потом слуга постучался, извещая об обеде. Накануне Этот господин запретил всем входить в их покои — ни под каким предлогом, иначе не сосчитать голов, поэтому после нервного стука человек сразу же удалился; стук, отражающийся от стен коридора постепенно исчез, вновь оставляя их в мертвой тишине. Он тепло улыбнулся и негромко позвал спящего на его руках человека: — Этот муж сейчас принесет нам еду, золотце, пора есть. "Просыпайся, эй, я на пару секунд отойду, тебе стоит проснуться" Аккуратно уложив его на большие мягкие подушки, он поправил задравшиеся на костях одежды, поднимаясь с матраса на прохладный пол и направился к дверям, шлепая по плитам босыми ступнями, постоянно оглядываясь через плечо. Без лишнего шума отворив резные дубовые двери, он забрал поднос, со стоящей у комнаты подставки на колесиках и поспешно вернулся внутрь, чтобы расставить все на низком столике, который стоял у окна. Две пиалы с ароматным травяным чаем, две миски с белым рисом, которые Ло Бинхэ заправил овощным соусом, скрупулёзно приготовленным для учителя, с идеальным соотношением соли и перца, и две пары палочек, украшенных резьбой в виде дракона. Расставив все на свои места, он немного передвинул миску, чтобы она стояла ровно, зеркально второй. Супруг будет доволен. Он улыбнулся. За окном сгорал закат. — Супруг?

𓆩*𓆪

Ему пришлось помочь своему мужу добраться до стола, но он был только рад этому — носить учителя на руках было приятно. Усадив его на свои колени, чтобы тому было удобно опереться о его грудь, он потянулся к палочкам, второй рукой обхватив тонкую талию, сминая своей большой рукой нижние одежды. Тишина вокруг умиротворяла и мужчина снова начал нежно улыбаться, большим пальцем поглаживая выпирающие ребра — совсем худой стал, пока Бинхэ не было дома — он перехватил гладкие палочки поудобнее, чтобы взять немного риса и покормить возлюбленного. Чужой рот был закрыт и Ло Бинхэ, на секунду нахмурившись, убрал руку с талии, чтобы опустить нижнюю челюсть. — Во-от так, учитель, не испачкайтесь. Положив рис в пустой рот, он также аккуратно его закрыл, надавив на подбородок и улыбнулся: — Молодец. Хочешь попить? Я заварил твои любимые травы. -… — Ничего, я понимаю, что мой муж устал, я помогу. Он положил палочки, чтобы взять пиалу с горячим чаем — недостаточно, чтобы обжечься, он заботился об учителе. Снова открыв ему рот, полудемон прислонил к зубам фарфоровый край, немного наклоняя пиалу. Вся жидкость вылилась на ткань. Ло Бинхэ глупо уставился на намокшее ханьфу. — Ничего… Ничего. Учитель немного испачкался, все хорошо, я помогу вам умыться и сменить одежду, учитель, этот ученик все сделает сам. Не беспокойтесь. Не беспокойтесь. ***

И я уставший загадал,

Что с угасшими глазами я однажды утону в закат.

𓆩*𓆪

Ло Бинхэ нервно крутил в грубых от меча руках потемневший талисман, не обращая внимания на хрустящие под сапогами осколки разбитой в гневе вазы — он был уверен, что тот всегда был с ним, спрятанный в складках ханьфу прямо до сердцем, с ним все было нормально ещё недавно, недавно, он просто не успел ничего заметить за дворцовыми делами и разборками с рассорившимися из-за нелепой заколки жёнами, боясь теперь сделать шаг в портал. Он дал второй такой же талисман хорошему Шэнь Цинцю, чтобы тот использовал его, если случиться непредвиденное с ним или с маленькой копией Этого Господина, и Ло Бинхэ смог бы прийти и помочь. Что теперь? Так… не должно было быть. Он не мог просмотреть — он же всего неделю носился, не имея возможности ни лечь спать, ни просто передохнуть — талисман должен был сгореть в чрезвычайной ситуации, Этот Господин бы точно заметил, он же специально создал эту бесполезную бумажку. А она почернела. Она не должна была так реагировать. Когда Повелитель пришёл в свои покои и наконец достал её из складок, как делал всегда перед омовением, он замер. Замер, как щенок. И в бессильной ярости, испуганный, разнес всю комнату, отвадив от своих покоев всех обитателей дворца. Синьмо лежал в его дрожащей руке. Он знал — время уходит, но понимание, что он уже не успел, сжирало изнутри. Что он увидит в другом мире? Совсем недавно Император закопал труп своего Учителя, сделал ему могилу, вспоминая слова другого — ненависть к этому Шэнь Цинцю никуда не делась, но он смог понять незримые ранее вещи и дать ему покой хотя бы в посмертии. Может быть их прошлое могло быть иным — просто в этой жизни было слишком много негативных факторов, если они встретятся в других своих ипостасях, они, возможно, выстроят свой путь, лучший. Он научился. Дерьмовых людей просто испачкали этой грязью другие, как Шэнь Цинцю после испачкал своего юного ученика. Неразрывная цепочка дерьмовых людей. Иногда, когда Ло Бинхэ смотрел в зеркало, он видел в себе это высокомерное лицо заклинателя, словно тот преследует его даже после своей позорной смерти. Кто-то начал эту цепочку, впоследствии сделав Этого Господина одним из звеньев. Он многое смог понять. Добрый Учитель объяснил ему. Но теперь он просто стоял, бессильный и немощный, перед неизвестностью, потому что нечто оказалось неподвластно его контролю. Возможно, годы назад, когда его столкнули в Бесконечную Бездну, он был больше готов к неизвестности, чем сейчас. Синьмо в его руках казался неподъемной ношей, что тянула его на дно. Именно тот Учитель вбил своим расписанным веером в его голову опасность этого меча — не то, что бы он раньше не знал о судьбе предыдущих владельцев, знал, просто до Шэнь Цинцю его не волновало своенравное поведение железки, он был уверен, что справится. Две косички, обрамляющие его лицо, которые они заплели ему в последнюю встречу, были уже растрепанны. В голове щёлкнуло и он нахмурился, резко поднял Синьмо над головой, взмахивая сверху-вниз, разрывая пространство — он не слабак, он Император Трех Царств, подчинивший себе демоническое оружие, никто ему не сможет перечить, он поставит на колени каждого, весь мир. Даже чужой. На подкорке мозга сжималось волнение, но ему было не время. Ло Бинхэ открыл портал. *** Коридор, в который он попал через портал, находился ближе всего к спальне, но Император раздражённо цокнул языком, широкими шагами ступая по мраморным плитам — было бы логичнее переместиться сразу в комнату, это сэкономило бы время, но Бин-гэ забыл, что появляться тут стало его привычкой, которую он выполнял на «автомате» — как сказал Учитель — после случая, когда он случайно прошёл через портал прямо во время их соития. Щенок вежливо пригрозил ему изменить место перемещения, иначе члена он не досчитается — это и позабавило Ло Бин-гэ, и разозлило — Учитель и правда был красив, словно сошедшее в их мир божество, таким хотелось владеть. Сначала он бесился от зависти, потом сменил приоритеты — все равно в итоге он был уверен, что даже окольными путями получит желаемое. Он научился терпению. Стук его каблуков мрачным эхом разносился по прямым светлым коридорам, в которых было на удивление опустошенно; он оглядывался, приближаясь к дверям покоев, но вокруг была лишь застывшая в воздухе пыль. Вдруг носом он уловил запах гниющего мяса и сразу же глазами нашёл в углу разорванное тело, почти напротив огромных дверей. Он остановился рядом с ними, глядя на труп. Из комнаты доносился приглушенный голос его диди, который что-то читал спокойным мерным голосом и Император поднял лицо к потолку, выдыхая, напряжённые кулаки разжались и он позволил себе собраться с мыслями. Все хорошо, конечно хорошо — щенок бы не допустил иного, а талисман, видимо, был плохо написан — это злило, он долго думал, как можно было обойти границу между мирами для заклинаний — от этого и его нетипичная реакция. Он мог расслабиться, но тревога все равно не исчезла полностью, царапая желудок. Труп молодой девушки был чуть ли не размазан по полу, ошметки кожи, органов и клоки волос прилипли на давно засохшую кровь, а то, что было телом, словно в усталости привалилось к изысканно украшенной зелёными лозами стене. Кто-то был крайне неряшлив, оставив это гнить тут, но Император тут же чуть не прикусил язык, почувствовав знакомую Ци. Ему изначально что-то не нравилось в этой картине и теперь он осознал что: запах от тела был еле уловим, другие могли его вовсе не почувствовать, особенно люди, а вокруг не было ни единого насекомого — ни мух, ни муравьёв, ничего. Оно просто лежало в конце коридора, словно тлеющий экспонат. Это было… необычно. Они там как кролики трахаются безвылазно или что? Учитель бы не допустил ни беспорядка, ни убийств этих бесполезных слуг, особенно напротив своей спальни. Бин-гэ не понимал эту его тонкокожесть — человеческие слуги мало на что способны, лишь бегать туда сюда, да монеты просить — слишком смертные и жалкие. Оставив этот беспорядок, он, недовольный, повернулся и взмахнул рукой, направляя поток Ци на двери, проходя в большую комнату. — Мелкий засранец, я пришёл надра-! — он резко отклонился вбок, проглотив последние буквы, и ошеломленно уставился на всколыхнувшиеся балдахин большой кровати. Он успел сделать лишь три шага, не приблизившись к ним и на цунь, так и замерев. Полупрозрачная ткань, скрывающая постель, перестала колыхаться и Бин-гэ сощурил глаза, чуть наклонив корпус вперёд, вглядываясь в тёмный силуэт за ней. Собственную фигуру он узнает и в тесной толпе на рынке. Он вновь двинулся вперёд. Диди не может ему навредить — Император был в этом уверен: они провели вместе достаточно времени, чтобы и Этот Господин привязался к ним, что уж говорить о его наивном Бин-мэе. Его шаги были широкими, но медленными, словно он подходил к безумному человеку. — Мэй-мэй, это я, твой любимый старший братик, не глупи. — он преодолел один цунь от двери, но оставалось ещё два, расстояние казалось бесконечным, хотя Бинхэ больше не дергался, недвижимо сидя за балдахином, однако ощущение неправильности ситуации лишь укрепилось в груди мужчины — талисман таки рабочий. Шаг за шагом, он спокойно двигался прямо к кровати, стараясь не напугать лишними движениями. Силуэт сидел на простынях, крепко обхватив что-то руками и накрывая своим телом, как дети прячут свои любимые игрушки от задир. Ещё войдя в помещение, он огляделся и принюхался, чтобы понять хоть что-то, но единственное ему доступное теперь — это отсутствие гнили в воздухе, лишь запах трав и свежести, а также здоровье их Учителя — на столике, где они иногда принимали пищу втроём, стояли две пиалы и две миски с рисом, они не были пусты, но Император подумал, что еду просто отложили, а с его диди что-то случилось — скорее всего искажение Ци, которых в прошлом было немало. Демоническая кровь, которая находилась в теле Учителя, была странной. Точнее, ее словно не было - она никак не отзывалась. Ещё два шага, сделанные с крайней аккуратностью, и Бин-гэ встал у кровати, касаясь её носками сапог. Он заговорил полушепотом, стараясь не нарушить сложившуюся атмосферу: — Малыш, это я, твой гэгэ, все хорошо. Он так же медленно поднял руку, кончиками пальцев проходясь по краю мягкого балдахина на уровне своих глаз, но изнутри послышалось злое дыхание, и это явно не было тёплым приёмом. Остановившись, он сжал губы, стараясь не злиться, как как-то его учил хороший Шэнь Цинцю, когда диди стал щенком буквально, истощив свои силы, чтобы расставить немыслимое количество барьеров на всей их территории: в лесу, городе, саду Учителя, доме какого-то лекаря, с которым общался их Учитель, доме какой-то женщины, которая была никем! но она стирала у реки по вечерам, а это могло быть опасно — он поставил чуть ли не сотню таких мелких барьеров, носясь как одержимый, когда даже Цинцю требовал его прекратить. «Но он просто насрал на слова Учителя и Этого Господина. А потом насрал на свою же кровать, блохастая сволочь.» — Я вхожу. Он резко отдернул ткань, откидывая её в сторону, готовый ко всему, но Ло Бинхэ, настоящий для этого мира, резко ударил ребром ладони, рассекая воздух и Бин-гэ отбросила мощная волна тёмной Ци, которая оказалась возводимым барьером, что теперь призрачным красным светом горел между ними. Он не выглядел как безумец, нет, в этом мужчина немного промахнулся. «Он выглядит как озверевший пёс. Дикий.» Раскрытыми глазами глядя на искаженное яркостью и сумасшествием лицо, Император несколько раз моргнул, осознавая только что увиденное за пологом, перед тем, как он влетел в стену. Прекрасно. Он пытался изменить себя и свою жизнь, думая, что даже он имеет право на счастье, его убедил в этом этот Шэнь Цинцю, но серая реальность настигла его, ломая кости в труху и выворачивая суставы. Он опустил взгляд, разглядывая узорчатый пол и сглотнул, подавляя порыв рассмеяться. «Каждый Учитель уничтожает по своему, но со всей скрупулёзностью, до основания. Этот снова ошибся.» К черту. — Диди. Что с учителем? — …не подходи к нему. Никто не должен его беспокоить. — Он мёртв, Бинхэ. Ты смеёшься? Почему ты ничего не предпринял? Тот недовольно дёрнул плечами, когда на идентичном его лбу загорелась метка, и прижал скелет ближе, задумчиво поправляя на нем складки одежд: — С ним все хорошо. Он отдыхает. Ты не должен нам мешать. Иди. — Убери барьер, я- — Нет! — он дернулся всем телом от мужчины, лихорадочно перебирая руками, пытаясь прижать останки ближе, ещё ближе к своей груди, словно кто-то всерьез собирался его отобрать. — Никому нельзя, никому, даже тебе. Ло Бин-гэ встал с холодного пола, отряхивая свое верхнее одеяние, раздражённо скривив губы, не обращая больше внимания на настороженное лицо своего диди, стараясь не смотреть в ту сторону вообще. — Он мёртв. И. — он вскинулся, тряхнув головой, одна косичка упала на лицо; он поднял злой взгляд, не страшась того, что было перед ним. — Он, демон тебя дери, сдох! Какого хрена ты не перенес его в Священный Мавзолей, идиот, почему ты не позвал меня?! Ты как одержимый носился с ним раньше, а теперь вконец сошел с ума, засранец? Ты живешь с трупом, который никак не восстановить, блядь! Я… — он поднял руку, отводя от лица волосы и устало проводя по нему ладонью, глубоко вдыхая и расправляя плечи. — Этот Господин думал, что ты, Бинхэ, как и Этот, дорожил этими… Ладно, неважно. -… Император отрешенно осмотрел комнату, теперь воспринимая обстановку иначе. Еда на столе, труп в пустом коридоре и тишина. Он правда устал. Он был совершенно далек от святости, он тоже возводил доброго Учителя в ранг Божества и стал зациклен на этих двоих, но то, что называлось любовью другой его версии, на самом деле было ничем иным, как демонической одержимостью, он просто цеплялся за подол одежд Шэнь Цинцю, требуя к себе внимания. Ло Бин-гэ надеялся, что с возрастом это скроется и растает, но, кажется, иного пути в этом мире нет. История повторилась, только в этот раз щенок упивался своим безумием, не двигаясь ни в одну из сторон. «Этот Господин честно хотел быть… Демоны, как же это утомительно.» Он медленно развернулся спиной к барьеру и, еле переставляя потяжелевшие ноги, приблизился к дверям, собираясь уйти. Когда он заговорил вновь, голос мужчины был глухим и еле слышным: — Ты хотя бы любил его по-настоящему? Или просто заменил им мать? — ответа не последовало, лишь тяжелое дыхание, и Бин-гэ обернулся через плечо, — видел ли ты в Цинцю кого-то, кроме Лорда пика, что оставался с тобой, возможно из жалости? Он был человеком. Ты даже не обращал внимания на мелкие детали, хотя, казалось бы, как щенок скакал вокруг него, когда тот был печален. Ты не любил Его, диди. Он горько усмехнулся, прикрыв глаза. Недолго же длилось его навсегда. Он толкнул тяжелые двери руками, уходя из покоев, стараясь не слышать шорох простыней на кровати.

𓆩*𓆪

Мужчина сидел у ледяного озера, обхватив себя за плечи и качаясь вперед-назад. В двух ли от него виднелся ледяной дворец Мобэй-Цзюня — Учитель рассказывал, что в этом мире Лорд Аньдин, отличный от того, что был в родном мире Императора, жил в Северных землях с демоном. Он, недовольно обмахиваясь веером, называл этого труса приятелем. Ло Бин-гэ собирался открыть портал перед дворцом, но оказался тут, в бескрайней белой тишине. Шэнь Цинцю. Это имя скрипело на зубах, вызывая и раздражение и тоску. Позволил ему приходить к ним, промыл ему мозги, «Пойми, Бин-гэ», «Забудь о прошлых сожалениях, Бин-гэ», «Живи тем, чего жаждешь, будь счастливым, мой Милый Черный Лотос» Два долбанных года! Два года этот червь проедал ему мозги, чтобы просто исчезнуть, раствориться тающим снегом на теплых щеках. Пойми своего учителя, пойми своих родных отца и мать, научись пользоваться Синьмо правильно, позволь себе отдохнуть, радоваться, смеяться, мой Черный Лотос, мой милый Бин-гэ, мой-мой-мой! Какого черта он оставил Этого в глухом одиночестве теперь, дал все тепло, что смог, а потом безжалостно бросил их в пустую бездну, чтобы теперь он убедился, что никто, ни в одном из миров, не останется с ними? Неужели каждый он, в любой реальности, не может быть не один? «Блядь» Влага на щеках была горячей, он тихо плакал, растирая глаза ледяными руками и мотая головой. Он понимал. Даже своего утонувшего в отчаянии диди. Сдавленные всхлипы рвались из груди, это было так больно, так сильно резало-резало внутри, затапливая все кровью, что он не мог остановиться, сжавшись в комок на берегу застывшего озера, что так сильно напомнило о дне, когда они втроем летали на источники — он так желал вернуться в тот миг, желал вновь смотреть на смеющегося диди и умиротворенного Учителя, ощущать то внутренне спокойствие и тихое счастье. Снег падал и падал, покрывая его слоем белого на черном ханьфу. Ему было холодно и больно, он словно зашел в тупик с завязанными глазами, не имея возможности даже увидеть выход. — Учитель, Учитель-учительучитель, пожалуйста просто вернись, скажи мне что-нибудь, прошу. Руки были мокрыми, все лицо блестело от слез. Вокруг была лишь тишина, он вновь один. «Позволь себе жить, Бин-гэ, ты же столько существовал в холодном дворце. Неужели не было одиноко?» О, было, только он этого не осознавал. Вытерев щеки и подбородок рукавами, он зачесал волосы назад, дрожаще вдыхая ледяной воздух. Тело не слушалось от холода, он просидел на коленях в снегу слишком долго и теперь ватные ноги не хотели двигаться, но он смог подняться, чуть накренившись вбок. — Жить значит, да? Я вытащу тебя из-под земли, мой добрый Учитель, и отхлестаю так, что ты сидеть не сможешь. И диди отхлестаю до красной задницы. Этот Господин хорошо усвоил урок. Вдалеке все еще виднелись огни Ледяного дворца. Он потратил слишком много времени. *** — Мы желаем видеть Лорда Аньдин. Мы не намерены ждать. — Н-но Господин Ло, мой Король с Супругом сейчас не могут выйти, в-вам придётся- Он нетерпеливо взмахнул рукой, игнорируя мелкого демона, что лепетал несуразицу. — Мы не намерены ждать. Нам не нужен супруг Мобэй-Цзюня, приведите к Нам эту плешивую крысу. Он стоял в главном зале дворца, нервно стуча каблуком и поочерёдно перебирая пальцами косички. Дворец был точно таким же, каким он помнил его в собственном мире — просторный, полностью состоящий из холодных оттенков голубого, с полупрозрачными колоннами из льда, но одновременно с тем, внутри все было иначе. Тут было однозначно теплее, и в каждом углу стояли красивые вазы, на столах валялись свитки, на стенах было несколько картин — дворец был таким же, но атмосфера стояла совершенно противоположная. Ло Бин-гэ было интересно замечать такие детали, разделяющие миры — насколько он помнит, Шан Цинхуа, не этот, умер, как ему и полагалось, жалко и незаметно. Этот же Лорд был другим, Император уже успел увидеть, но сейчас это не имело значения. Каким бы ни был этот человек, если он окажется бесполезным — он умрет от Синьмо. В коридоре послышались еле слышные причитания и торопливый топот. Двери зала отворились и мужчина развернулся, отрываясь от рассматривания трона. — Ло Бинхэ? Какого хрена-то, я же просил вас не вваливаться ко мне домой, когда вы пожелаете! Что ты, что твой Учитель, вечно долбитесь в двери ночью! Они виделись всего несколько раз и каждый из них у Ло Бин-гэ разрывалась голова от безостановочного потока слов, которые исторгал этот рот. Вот и сейчас Шан Цинхуа нёс чушь с немыслимой скоростью, раздражая лишь больше, отчего Бин-гэ неосторожно дёрнул себя за волосы, хмурясь, пока человек говорил и говорил, суетливо отправляя надетые второпях одежды. — Этот Цинхуа воо- — Заткни уже свой рот. Мы не трепаться пришли. Бери свой меч, пойдёшь с Этим Господином. Большие глаза пару раз нелепо моргнул и, а потом раскрылись в понимании: — А-а-а, о, ага… Ло Бин-гэ! Не признал, ха-ха…- Шан Цинхуа съежился, занервничав, — Чем Этот Цинхуа обязан визитом? Этот ничтожный давно вернул те книжонки Шэнь Цинцю, он не должен больше ругаться на меня, нет-нет! Человек замахал руками, зажмурившись, но Император больше не смотрел в его сторону, доставая Синьмо и взмахивая им, разрывая пространство. — Идем. — М-мой Король меня не пустит, что вы от меня-то сейчас хотите! — он снова запричитал, как умалишенный, хотя любое существо не будет радоваться незваным гостям. Ло Бин-гэ зарычал от злости, обнажив клыки, чуть видневшиеся за губой — ему не было дела ни до Северного Короля, ни до комфорта этого недочеловека. Шан Цинхуа хотел снова недовольно заворчать, но вдруг присмотрелся и удивлённо выдохнул — полудемон перед ним выглядел чуть ли не отчаяннее своего двойника, когда Шэнь Цинцю проткнул себя мечом в городе Цзиньлань, просто все его отчаяние пряталось за привычным отвращением и яростью — они конечно редко виделись, но Цинхуа уже заметил тенденцию мужчины кривиться при появлении голубых одежд. Наверное, в этом отношении Лорду Аньдин можно было посоревноваться лишь с Юэ Цинъюанем, которого оригинальный протагонист несколько раз порывался разорвать зубами, лишь за миленькую улыбочку Главы Школы в сторону его друга. — Хорошо, Этот понял. — он на секунду повернулся, что-то зашептав мелкому демону, который настолько сливался с окружением, что все это время его не было заметно. Слуга старательно закивал, тут же убегая, и Шан Цинхуа, выпрямившись, бодро двинулся к раскрытому порталу, в один момент превратившись из пищащей мыши в серьёзного заклинателя. Ло Бин-гэ бы присвистнул, если бы не был таким нервным — когда человек приблизился, стала заметна и богатая одежда с украшениями, и витающая вокруг него атмосфера величия. — Идём, Ло Бин-гэ. Ты должен мне рассказать, что за Санта-Барбара у вас случилась. — Санта-Барбара? — Не важно. — он улыбнулся, словно вспомнил что-то грустное, и прошёл в дыру в пространстве. Этим персонажам есть о чем поплакать: Ло Бинхэ: Можно я просто буду счастливым? Шэнь Лин: Можно я просто буду? Юэ Цинъюань: Можно я просто- Автор: Нет. Шэнь Цзю: Я БЛЯТЬ- Система: Кто ты? Автор: Аянами Рэй. А кто ты? Шэнь Юань: Мож- Чу Ваньнин: …Жань? Мо Жань и Тасянь Цзюнь: ??? ВАНЬНИН???