Paint Our Lives In Color

Вторник наступает в мгновение ока. Эндрю подвозит его к «Лисьей норе» немного раньше, с инструкциями отправить сообщение, как только он закончит, и взять домой несколько пирожных. Нил смотрит, как он уезжает, и в его груди теплится нежность.   Нил заходит внутрь, и его тут же встречает яркая, свирепого вида девушка, которая представляется Дэн. Она протягивает ему фартук и быстро показывает, как работать с кассой и кофеваркой. Нилу она сразу нравится.   Небольшой поток клиентов появляется ближе к девяти; в основном измученные студенты, таскающие с собой ноутбуки и рюкзаки, полные учебников, ищущие возможность остановиться в месте с постоянным запасом кофеина, выпечки и бесплатным Wi-Fi. Нил старается не отставать от заказов, обслуживает клиентов и упаковывает выпечку, которую Рене приготовила сегодня утром, в то время как Дэн готовит латте за его спиной.   К тому времени, как очередь расчищается и клиенты рассаживаются, Дэн уже вытирает лоб и ухмыляется. Она выглядит довольной.   — Неплохо, новичок, — говорит она, игриво толкнув его в плечо. — Ты хорошо справился.   — Спасибо, — говорит он немного неловко, — ты давно здесь работаешь?   Дэн начинает вытирать кофемашину, прежде чем отвечает.   — С тех пор, как я была подростком. Я одна из первых, кого Ваймак нанял, когда открыл это заведение. Мне отчаянно нужны были деньги и рабочее место, которое я могла бы включить в свое резюме, — пожимает она плечами, — теперь я помощник менеджера. Я надеюсь занять место Ваймака, когда он уйдет на пенсию, но… ну, посмотрим. Его сын тоже работает здесь, хотя я не думаю, что он планирует оставаться после того, как он закончит аспирантуру.   — У Ваймака есть сын? — с любопытством спрашивает Нил.   Дэн кивает, выражение ее лица немного напряжено.   — Да, Кевин. Ты еще не встречался с ним? — Нил качает головой. Дэн фыркает: — Ну, полагаю, наслаждайся, пока это длится. Кевин хорош в своей работе, он просто… очень с характером. А теперь давай, — она выпрямляется и берет пустую чашку, — приготовь капучино.   Она показывает ему, как приготовить все стандартные напитки в меню. К концу у Нила кружится голова, но Дэн уверяет его, что в конце концов он разберется. Она дает ему копию меню, чтобы он взял ее домой и запомнил, а затем показывает, как закрывать кассу. Нил даже не понял, как быстро закончился день. Он быстро платит за несколько шоколадных круассанов для Эндрю и откладывает их в сторону.   Большинство студентов уже ушли, но несколько отставших посетителей собрались в углу и внимательно наблюдают за ними. Нил напрягается от их пристального взгляда, пока Дэн не подходит к ним с подносом, полным остатков выпечки, и с улыбкой на лице.   — Привет, ребята, — весело говорит она, — рада снова вас видеть. Рене приготовила сегодня абрикосовые лепешки и яблочные пончики. Разбирайте!   Одна из отставших, худенькая девочка-подросток, хватает одно из пирожных и жадно проглатывает его. Пожилой мужчина с ней благодарно кивает Дэн и начинает заворачивать несколько булочек в украденные салфетки.   Когда поднос наконец опустел, они оба прощаются и торопливо выходят за дверь. Дэн вздыхает и встречает вопросительный взгляд Нила.   — Мы раздаем остатки в конце каждого дня тем, кто в них нуждается, — объясняет она, — есть много голодных людей, которые не могут каждый день ездить в продовольственный банк, и это гораздо лучше, чем выкидывать все впустую.   Нил понимающе кивает и помогает ей закончить закрытие без лишних слов.   Они уже закрываются, когда снаружи подъезжают две машины. Нил улыбается, когда замечает GS и берет круассаны, которые отложил для Эндрю. Дэн следует за ним, направляясь к большому пикапу, где сидит Мэтт на водительском сиденье и энергично машет рукой. Нил наблюдает краем глаза, когда она садится в грузовик и целует Мэтта в щеку, прежде чем скользнуть в GS и вручить Эндрю его угощения.   — Хороший первый день? — спрашивает Эндрю, глядя на отъезжающий грузовик Мэтта.   — Да, — говорит Нил, прежде чем наклониться, — да или нет?   Эндрю делает паузу на секунду, прежде чем наклониться и целомудренно поцеловать Нила в губы, прежде чем отстраниться. С прошлого раза он больше не просил потрогать Нила под рубашкой. Нил задается вопросом, попросит ли он еще когда-нибудь. Он также задается вопросом, перестанет ли когда-нибудь призрак Мэри преследовать его.   Возможно, пора перестать ей позволять это.   Только позже на этой неделе Нил наконец находит в себе мужество. Он стоит в своей спальне, борясь с собой, прежде чем наконец приходит к решению.   — Эндрю, — окликает он, сдерживая нервы, — можешь подойти сюда на секунду?   Он слышит далекий стук шагов, поднимающихся по лестнице. Через несколько секунд в дверях появляется Эндрю. — Что?   Нил тяжело сглатывает.   — Я хочу тебе кое-что показать, — руки слегка трясутся, он тянется к краю своей футболки и начинает ее подтягивать.   Едва он достигает пупка, как Эндрю хватает его за запястье, заставляя остановиться.   — Нил, — говорит он с предупредительной ноткой в голосе, — если это из-за прошлого раза, тебе не обязательно…   — Это не так, — говорит Нил, — в прошлый раз… тогда я не был готов. Я готов сейчас. Я доверяю тебе.   — Ты дрожишь.   — Я нервничаю, — тихо говорит он, — но я не боюсь. Точно не тебя.   Эндрю молча наблюдает за ним еще мгновение, прежде чем, наконец, отпустить его запястье. Нил не колеблется; одним плавным движением он стягивает рубашку через голову и бросает ее на пол. Он внимательно наблюдает за Эндрю, ожидая, когда его бесстрастный вид превратится в ужас или отвращение.   Этого не происходит. Лицо Эндрю остается таким же нейтральным, как всегда. Он осматривает руины тела Нила лишь со скучающей оценкой. Единственным признаком того, что он вообще что-то чувствует, являются расширенные зрачки и легкое напряжение в челюсти.   — Могу я потрогать? — спрашивает он.   — Да, — мягко отвечает Нил. Эндрю поднимает руку к его животу, нежно проводя по многочисленным шрамам от ножей. Они одни из самых старых и наиболее блеклых, хотя некоторые из более глубоких все еще довольно заметны.   Его пальцы находят пятнистый шрам вдоль ребер, а затем перемещаются к старому ожогу от утюга на плече. Его рука теплая и сухая на коже Нила.   — Это до того, как ты сбежал, — бормочет он, — не так ли?   Нил кивает. — Мой отец сделал это. Полицейские пришли, задавая вопросы. Должно быть, я слишком сильно ерзал, потому что, как только они ушли, он схватил утюг и ударил меня им, — он морщится при воспоминании. — Мне было восемь.   Пальцы Эндрю дергаются, но выражение его лица ничего не выдает. Другой рукой он находит сморщенное старое пулевое ранение рядом с сердцем Нила. Он проводит мозолистым большим пальцем по приподнятой рубцовой ткани.   — Кто-то стрелял в тебя, — говорит он, нахмурив брови.   — Да, — подтверждает Нил, — чуть-чуть не попали в мой пуленепробиваемый жилет. Маме пришлось самой вытаскивать осколки пули. Я не снимал жилет как минимум месяц после этого.   Эндрю ненадолго замолкает, но трогает каждый шрам с удивительной нежностью. Когда он, наконец, убирает руки, Нил поворачивается, чтобы поднять свою рубашку с пола. Он слышит резкий вдох Эндрю и на мгновение проклинает себя. Он так редко замечает шрамы на своей спине, что иногда даже забывает, что они там есть.   Он выпрямляется, чтобы попытаться объяснить, но Эндрю хватает его за плечи и разворачивает. Его верхняя часть спины покрыта длинными, толстыми келоидами, выпуклыми и бугристыми, местами наслоенными друг на друга. Эндрю стоит за его спиной в мертвой тишине, но Нил чувствует, как его рука дрожит от безмолвной ярости там, где она прижата к его коже.   Он слышит невысказанный вопрос, висящий в воздухе.   — Они от шнура питания, — объясняет он, чувствуя себя далеко отсюда, когда в его голове всплывают воспоминания. — Тоже дело рук моего отца. Он использовал его как кнут. Я не помню, чем я их заработал, и сколько мне было лет. Я был слишком мал, чтобы помнить что-либо, кроме того, как это было больно, — он снова поворачивается лицом к Эндрю.   Эндрю ничего не говорит, его взгляд надолго прикован к груди Нила. Нил ждет, терпеливо давая Эндрю время на обдумывание. Не говоря ни слова, Эндрю тянется к своим черным нарукавным повязкам и начинает их стягивать.   — Эндрю, тебе не обязательно… — побледнел Нил.   — Заткнись, — рычит он, — правда за правду, помнишь?   — Я показал тебе свои, не для того, чтобы заставить тебя сделать то же самое, — возражает Нил.   — Я знаю, — коротко отвечает Эндрю, бросая комковатую черную ткань на кровать. Они приземляются с мягким стуком, они тяжелее, чем должны быть, благодаря спрятанным внутри ножам. Эндрю встречается с ним взглядом и показывает внутреннюю часть своих предплечий. — Ты можешь посмотреть. Я доверяю тебе.   Разрешение предоставлено, Нил смотрит на руки Эндрю. От каждого его запястья до внутренней части локтя простираются десятки шрамов, расположенных в методичных ровных рядах. В горле Нила пересыхает. Это явно самодеятельность.   — Почему? — он спросил.   — Это был мой способ вернуть себе контроль, — объясняет Эндрю совершенно незаинтересованным тоном, — мой способ выжить в моем последнем приемном доме. С тех пор я этого не делал.   Нил на мгновение задумывается над этим, вспоминая, как Эндрю упомянул своего ныне мертвого абьюзивного приемного брата.   — Ты не доложил о нем?   — Не сработало бы. Он дружил с полицией. Кроме того, я хотел остаться. Что касается Касс, — Эндрю уточняет вопросительный взгляд Нила, — она была добра ко мне. Она хотела усыновить меня. В то время казалось, что терпеть Дрейка, пока он был дома между командировками, того стоило.   — Пока он не стал угрожать Аарону, — говорит Нил, дрожа от едва сдерживаемой ярости.   Эндрю кивает, но больше ничего не говорит. Нил пытается успокоиться. Его гнев здесь не поможет Эндрю, поэтому он пока прячет его поглубже.   Сделав глубокий вдох, он медленно тянется к лицу Эндрю, давая ему время отстраниться. Когда Эндрю не предпринимает никаких попыток сделать это, Нил нежно обхватывает его челюсть и целует в лоб.   — Спасибо, — шепчет он в мягкие волосы Эндрю, — за то, что доверился мне.   Эндрю закрывает глаза и наклоняется к прикосновению.   — Идиот, — бормочет он в ответ, — иди сюда, — он тянет Нила в свои объятия и прижимает его к себе. Они не часто обнимаются, но Нил впитывает это, как солнечный свет, когда они это делают.   Он прижимается лицом к шее Эндрю и осторожно обнимает руками его широкие плечи.   — Мы в полном беспорядке, да? — вздыхает он, внезапно почувствовав сильную усталость.   — Говори за себя, — тянет Эндрю, нежно сжимая Нила, — я вообще-то хожу на терапию, спасибо за беспокойство.   Нил фыркает. — И все же ты угрожаешь брить Короля по крайней мере раз в неделю. Это не похоже на действия психически здорового человека.   — Выздоровление нелинейно, Нил. А рыжая кошачья шерсть невероятно заметна на черной одежде.   — Ммм, — мычит Нил, — быть папой-кошкой должно быть ужасно для тебя.   — Не смейся над моей травмой, — невозмутимо говорит Эндрю.   — Может быть, нам стоит добавить немного рыжего в твой гардероб. Ты знаешь, так это будет гармонировать.   — Возьми свои слова обратно.   Нил громко хохочет.   — Никогда, — обещает он, немного отстраняясь, чтобы взглянуть на лицо Эндрю.   Эндрю встречается с ним взглядом. Он не улыбается, не открыто, но в его глазах есть явная нежность.   — Ты в порядке, наркоман? — спрашивает он.   Нил кивает. — Да, я в порядке. А ты?   — Мне станет лучше, когда ужин будет готов. Могу я сейчас вернуться на кухню, или у тебя есть для меня более сногсшибательные откровения?   — Нет, это все. Ты можешь идти. Я спущусь через минуту.   Эндрю отпускает его, прежде чем отвернуться и вернуться на кухню. Нил закрывает глаза и делает глубокий вдох, позволяя легкой улыбке расползаться по его лицу. Вместо яростного голоса Мэри он помнит только тепло рук Эндрю на своей коже.   Открыв глаза, он откладывает один из многочисленных уроков своей матери и следует за Эндрю вниз.