Paint Our Lives In Color

Через неделю его шину, наконец, сняли.   Он обнаружил, что подвижность его руки практически не пострадала, за исключением некоторой остаточной скованности в запястье и большом пальце. Тем не менее, он держит свое слово, данное Кевину, и добросовестно назначает встречу с физиотерапевтом, чтобы убедиться, что у него не возникнет никаких долгосрочных проблем. Ему не нравится мысль о визите к врачу, но еще больше ему не нравится мысль о том, что Кевин будет придираться к нему.   На следующий день после первой встречи он развалился на диване с Эндрю и смотрел повтор какого-то криминального документального фильма. Нил почти не обращает внимания, слишком занят сгибанием пальцев и запястья в упражнениях, которые ему показал физиотерапевт. Внезапно звонит телефон. Эндрю хмурится и тянется к карману, щурясь на экран. Имя контакта в идентификаторе вызывающего абонента читается как Аарон.   Эндрю выключает звук телевизора и проводит пальцем, чтобы ответить.   — Что? — говорит он в трубку, прежде чем встать и уйти. — Аарон… — начинает он, прежде чем замереть на полушаге. Эндрю долго молчит, крепко прижав телефон к уху. Он не смотрит на Нила. Ему требуется минута, чтобы понять, что руки Эндрю дрожат. Что-то не так.   Несколько долгих мгновений спустя Эндрю молча вешает трубку и с грохотом роняет телефон на пол. Нил тут же встает и идет к нему. Лицо Эндрю выглядит отстраненным и пустым, его тело слишком неподвижно. Что-то ужасно неправильное.   — Что такое? — настойчиво спрашивает Нил, наклоняя голову, чтобы попытаться поймать взгляд Эндрю. — Что случилось?   Эндрю не отвечает сразу, по его взгляду видно, что явно далеко отсюда. Наконец, он отвечает тихим голосом: — Кейтлин беременна.   Нил вздрагивает от неожиданности. Это было не то, чего он ожидал.   — О. Разве они оба еще не учатся в медицинской школе? Им нужна помощь?   Эндрю долго молчит, прежде чем, наконец, встретиться с ним взглядом.   — Она не хочет, чтобы я был рядом с ребенком. Она думает, что я слишком опасен, что причиню ему боль.   — Что?! — в ярости шипит Нил. — Это так чертовски глупо, ты бы никогда… — он стискивает зубы, отчаянно пытаясь совладать со своим гневом. Эндрю не нужно это от него прямо сейчас. Он делает глубокий вдох и снова пытается: — Что думает Аарон?   — Я не знаю. Он не сказал. Может быть, он согласен с ней, или, может быть, он не настолько заботится, чтобы спорить с ней по этому поводу, — Эндрю вздыхает, глядя в сторону, его глаза пусты.   — Тогда он трус, — выплевывает Нил, — и неблагодарный ублюдок. После всего, что ты для него сделал…   Эндрю судорожно вздыхает, и Нил с тревогой понимает, что его глаза мокрые. Эндрю, однако, кажется, даже не замечает.   — Может быть… — говорит он пустым голосом, — может быть, я просто был недостаточно хорош. Может быть, я недостаточно сделал, чтобы он захотел выбрать меня. Чтобы захотел сдержать свое обещание. Может быть, они правы, — прерывисто шепчет он, — может быть, я монстр.   — Эндрю, — настойчиво бормочет Нил, — Эндрю, детка, ты не монстр. Ты не монстр. Я своими глазами видел, как выглядят монстры, что они делают. Это не ты, Дрю. И никогда им не будешь.   Эндрю выдавливает тихий всхлип, тяжело выдыхая: — Нил…   — Иди сюда, — бормочет он, раскрывая объятия. Эндрю тянется к нему, уткнувшись лицом в шею Нила и цепляясь сзади за его рубашку. Осторожно, Нил обнимает его за плечи и нежно гладит по волосам. Если не считать нескольких судорожных, неровных вздохов и растущего мокрого пятна на рубашке Нила, слезы Эндрю тихие.   — Я не знаю, как это исправить, — признается Эндрю приглушенным и напряженным голосом.   Нил чувствует, как его сердце немного разрывается от отчаяния в голосе Эндрю. У него нет для него ответов. Все, что он может сделать, это погладить его по спине и поцеловать в макушку.   — Я ненавижу видеть, как тебе больно, — яростно говорит он, прижимая Эндрю к себе, — особенно из-за этого мудака. Ты заслуживаешь лучшего, Дрю. Тебя всегда было достаточно.   Эндрю резко вдыхает и прижимается немного крепче, но больше ничего не говорит. Нил подводит его к дивану и усаживается поудобнее, позволяя Эндрю прислониться к его груди и немного отдохнуть. В конце концов, его дыхание выравнивается, и тело обмякает. Нил смотрит на него и вздыхает; Эндрю уснул.   Медленно, очень осторожно он высвобождается из-под Эндрю и кладет его голову на подушку, прежде чем взять одеяло и накинуть его на него. Эндрю даже не шевелится, слишком измученный и опустошенный. Нил нежно откидывает его волосы назад, прежде чем взять брошенный мобильник Эндрю и выйти на задний двор.   Открыв телефон, он находит контакт Аарона, нажимает кнопку «позвонить» и позволяет своей прежней кипящей ярости наконец выплеснуться на поверхность. Телефон гудит ему в ухо прерывисто и громко, пока, наконец, не раздается голос.   — Эндрю, послушай, я же говорил тебе…   — Нет, — говорит Нил холодным и обманчиво спокойным голосом даже для собственных ушей, — слушай. Ты настолько ослеплен своей глупостью, что не понимаешь, что натворил? Или ты такой черствый, неблагодарный сукин сын, что тебе просто все равно?   — Кто это, черт возьми? — спрашивает голос. — Где Эндр..?   — Не притворяйся, что ты так обеспокоен, — злобно и резко огрызается Нил. — У тебя не было проблем с тем, чтобы полностью отгородиться от своего брата, обращаясь с ним как с каким-то бешеным животным. Если ты действительно настолько идиот, чтобы поверить, что он когда-либо причинит боль ребенку, то ты еще глупее, чем я думал.   — Ты меня не знаешь, ты ничего не знаешь! — кипит Аарон.   — Я знаю достаточно, — говорит Нил с нарастающей яростью, — и я, определенно, знаю больше, чем ты. Твой брат сделал для тебя большее, пожертвовал для тебя большим, чем ты когда-либо мог себе представить. Ты хоть представляешь? Конечно, нет, — осуждающе огрызается он, — ты не узнаешь значения обещания, даже если оно ударит тебя в зубы.   — Заткнись нахрен! Кто ты, черт возьми, такой?!   Нил игнорирует его, готовый нанести последний удар.   — Я готов простить это один раз, из уважения к Эндрю, но я клянусь тебе, — ядовито шипит он, — если ты снова причинишь ему такую боль, я лично удостоверюсь, что ты пожалеешь об этом.   Он вешает трубку до того, как Аарон успевает ответить, и блокирует телефон. Руки трясутся от неизрасходованного гнева, Нил возвращается внутрь и кладет телефон на журнальный столик. Эндрю, к счастью, все еще спит, Сэр и Король, свернувшись калачиком, спят на его спине.   Нил не знает, изменят ли его резкие слова мнение Аарона. Он не знает, изменит ли это вообще что-нибудь. Но когда он думает о трясущихся руках Эндрю и приглушенных всхлипах, он не может заставить себя сожалеть об этом ни на секунду.   Он все еще кипит от ярости, поэтому направляется в свою студию и запирает за собой дверь. В ярости он хватает чистый холст и подходит к мольберту. Он не утруждает себя подготовкой холста, вместо этого выливая краски на палитру и размазывая их по натянутой ткани без всякой идеи и смысла. Он даже не замечает, что делают его руки, слишком поглощенный возмущением и несправедливостью того, что сделал Аарон.   Его гнев трансформируется и искажается по мере того, как он рисует, переходя от обиды на брата-близнеца Эндрю к гневу на каждую несправедливость, которую он когда-либо видел или пережил. Это старый гнев, который он обычно держит взаперти, зарытый глубоко, где он не может причинить вред ни ему, ни окружающим.   Сегодня его не сдержать. Кисть режет, как лезвие, по холсту, его мазки мстительны и небрежны. Нил позволяет своей ярости поглотить себя, теряя себя в гневе, пока он не ослепляет его.   Когда он приходит в себя, его руки до локтей вымазаны темно-красной краской. На один поразительный момент это выглядит почти как кровь. Но это ничто по сравнению с ужасом на холсте перед ним.   Мазки темно-красного и черного — не что иное, как кошмар. Очертания его собственного лица кричат на холсте, изо рта торчат ножи. На лезвиях его собственным бешеным почерком написано имя.   Натаниэль Абрам Веснински.   С испуганным вздохом Нил отскакивает назад, его сердце колотится. Он берет с полки мастихин и полосует им картину, разрезая кричащее лицо на две части. Легкие сжались в груди, он роняет мастихин на пол, делая все, что в его силах, чтобы подавить дрожащий всхлип.   Его руки дрожат, и он все еще покрыт краской, которая все еще выглядит слишком тревожно похожей на кровь. Он, спотыкаясь, выбегает из студии, размазывая краску по дверной ручке, и проталкивается в ванную. Его дыхание все еще слишком быстрое, когда он неуверенно открывает кран, пытаясь вычистить краску из-под ногтей.   Воспоминания о мытье рук после того, как его заставили резать животных в подвале его отца, внезапно наполняют его разум. Он вздрагивает от отвращения и поднимает глаза, пытаясь не видеть свои окровавленные руки в раковине. Он делает ошибку, ловя свое отражение в зеркале, и замирает.   Натаниэль Веснински смотрит на него с покрасневшим лицом и дикими глазами. Вылитый Мясник.   Нил отскакивает и врезается в кафельную стену, прежде чем рухнуть на пол. Его дыхание становится прерывистым, прерванным вздохом, голова кружится, а грудь горит. Натаниэль никогда не был художником. Натаниэль никогда не рисовал. Именно Алекс первым купил альбом для рисования. Именно Стефан первым вошел в храм Святого Семейства. Именно Крис потерял себя в Рафаэле и жаждал того, чего никогда не могло быть.   Нил наконец-то взялся за кисть. И все же чудовище, которое он только что нарисовал, совсем не походило на его обычные портреты. Это было не его.   Это, несомненно, принадлежало Натаниэлю.   Нила тошнит, кислотный страх прожигает дыру в его животе. Натаниэль должен быть мертв. Он давно умер в подвале. И все же, вот он. Все еще жив, все еще корчится от ужаса и ярости прямо под кожей. Скрытно, чтобы Нил не заметил.   Он не может подпустить Натаниэля к Эндрю или другим. Он этого не допустит. Натаниэль опасен. Натаниэль — существо слепленное из насилия, боли и смерти. Теперь, когда он знает, что не может похоронить Натаниэля, остается только одно.   Нил встает, словно в трансе, и достает из своей комнаты свою давно забытую спортивную сумку. Быстро упаковав все, что он так небрежно разбросал, и схватив телефон, он возвращается вниз. Эндрю все еще спит на диване, Нил может видеть его белокурую голову с того места, где он стоит в коридоре. Он хотел бы попрощаться, сказать Эндрю, что ему жаль, что он на самом деле не хочет уходить, но у него нет выбора.   Он знает, что если бы он попытался, если бы он разбудил Эндрю, чтобы объяснить свое решение, то потерял бы всю свою решимость. Так что вместо этого он без слов поворачивается на каблуках и выходит за дверь.   Ему понадобится новое имя, как только он приземлится в Лондоне, но пока это может подождать. Эндрю будет единственным, кто узнает, что он пропал без вести по крайней мере на несколько дней, и, он надеется, Эндрю не начнет беспокоиться раньше, чем он окажется в воздухе. Нил просто считает свои счастливые звезды тем, что ему больше не приходится иметь дело с бандой отца, висящей у него на хвосте.   Добраться до аэропорта относительно легко. Нил просто вызывает такси и встречает его в нескольких кварталах от дома Эндрю. Получить билет в Великобританию в такой короткий срок — совсем другое дело. Он звонит в авиакомпанию и бронирует билет по телефону. Это обойдется ему в копеечку, но у него еще осталось немного денег от мафии, так что он обойдется.   Его надежды на то, что Эндрю не заметит его ухода, быстро умирают. Его телефон звонит сразу после того, как он выходит из такси. Нил переключает на голосовую почту, наблюдая, как идентификатор вызывающего абонента, отображающий имя Эндрю, становится черным. К тому времени, когда он проходит через контроль, поступает еще несколько звонков, но Нил их игнорирует.   Сидя в зоне ожидания у своего выхода, Нил чувствует, как его телефон завибрировал от очередного звонка. Это снова Эндрю. Он звонит в семнадцатый раз за последний час. Нил чувствует, как комок вины подкатывает к его желудку.   Он задается вопросом, не ищет ли Эндрю его. Он обдумывает ответ. Эндрю в конце концов его забудет, Нил это знает. Но, может быть, с его стороны неправильно излишне беспокоить Эндрю, заставляя искать его. Может быть, если он ответит ему сейчас, он сможет дать Эндрю достаточное завершение их истории, чтобы он отпустил Нила и жил дальше.   Одна мысль вызывает у него стреляющую боль в груди. Он не знает, хватит ли у него сил сесть в самолет после того, как он услышит голос Эндрю. Он не знает, сможет ли он заставить Эндрю понять, почему он должен уйти.   Однако дело не только в том, как он себя чувствует. Он многим обязан Эндрю.   Дрожащей рукой Нил отвечает на звонок и подносит телефон к уху.   — Абрам, — говорит Эндрю, немедленно. Он звучит безумно и одновременно с облегчением. — Где ты? Куда ты пошел?   Нил тяжело сглатывает и зажмуривает глаза.   — Прости, — выдавливает он, — мне так жаль, Дрю.   — Скажи мне, где ты, — настаивает Эндрю, — я приеду за тобой.   Нил прикусил губу так сильно, что выступила кровь, прежде чем смахнуть слезы.   — Я не могу этого сделать, Эндрю.   — Почему нет?! — спрашивает Эндрю. — Почему ты ушел?   — Ты сказал «Нилу» остаться, — шепчет он в трубку, — а потом я показал тебе «Абрама». Но ты никогда не спрашивал про «Натаниэля». Он должен был умереть, я думал, что похоронил его много лет назад, после смерти моего отца. Я был неправ.   — Ната… имя на этой испорченной картине? Нил, что происходит?   — Я так сильно хотел быть Нилом, — говорит он, глядя в пол, — мне нравилось быть Нилом, и мне нравилось быть с тобой. Но Натаниэль не умрет, и я не знаю, как уберечь тебя от него.   — С тобой я всегда в безопасности, — свирепо отвечает Эндрю, — всегда. Ты никогда не причинишь мне вреда, Абрам. Ты мой стержень, — на другом конце линии наступает долгое молчание, прежде чем Эндрю снова говорит, так тихо, что почти не слышно. — Не уходи, — шепчет он, — не оставляй меня, Абрам.   Плотина прорывается, и он сталкивается с тихим стуком своих слез, падающих на дешевый ковер. Он тихо всхлипывает в ладонь, заглушая свои крики. Он чувствует, будто его разрывают на части. Слова Эндрю — нож в сердце, пронзительная агония в груди.   Он на распутье, внезапно понимает он. Он не может похоронить Натаниэля, но и не может заставить себя бросить Эндрю. Глупо было думать, что он может бросить все это и снова сбежать. Столь же глупо было думать, что он когда-нибудь сможет навсегда похоронить Натаниэля. Здесь нет хороших выборов. Нет хороших вариантов.   Внезапно в его голове звучит грубый знакомый голос: «Иногда, когда люди загнаны в угол, у них нет хорошего выбора. Но, как я это вижу, люди заслуживают шанс сделать лучший выбор. Черт, они заслуживают столько шансов, сколько потребуется».   Нил открывает глаза, воспоминания о речи Ваймака громким эхом отдаются в его ушах: «В следующий раз сделай лучший выбор».   «Иди по третьему пути».   Но какой здесь третий путь? Хотел бы Эндрю, чтобы Натаниэль остался? Или, что еще хуже, он отошлет Нила, как только поймет, насколько опасен Натаниэль? Эта мысль глубоко ранит его, но он знает, что если Эндрю передумает позже и скажет ему уйти, он так и сделает. Это уничтожит его, но он сделает это. Он никогда не переступит границы, установленные Эндрю.   Нил не может представить, что Эндрю захочет оставить Натаниэля, но, возможно, это не ему решать. Может быть, единственный путь вперед — это спросить и узнать.   — Эндрю, — хрипит он срывающимся от слез голосом, — если я останусь… сможешь ли ты принять и Натаниэля?   Наступает пауза, прежде чем Эндрю отвечает сдавленным от эмоций голосом.   — Да, идиот. Просто возвращайся домой.   Нил прерывисто смеется и вытирает глаза.   — Хорошо, — говорит он, — хорошо. Я в аэропорту.   — Не двигайся, — командует Эндрю. Нил слышит слабый рев двигателя на заднем плане. — Я уже на полпути.   Нил уже ждет у стойки прибытия, когда подъезжает Мазерати. Едва он припарковался, как Эндрю выпрыгивает из машины, его глаза лихорадочно сканируют толпу. Нил не ждет. Он уже начал бежать к Эндрю, пока тот не замечает его. Мгновение спустя взгляд Эндрю останавливается на нем, а потом он тоже бежит; отчаянно тянется к Нилу и заключает его в крепкие объятия. Сила объятий чуть не сбила Нила с ног, но он держится, отчаянно цепляясь за ткань куртки Эндрю.   — Больше никогда, блять, не пугай меня так, Джостен, — свирепо шипит Эндрю ему в шею. Несмотря на его яростный тон, он немного дрожит, его глаза покраснели и опухли.   Нил слабо фыркает и прижимается носом к волосам Эндрю. От него пахнет сигаретами, теплой кожей и домом.   — Не буду, — торжественно бормочет он, задаваясь вопросом, как он вообще думал, что сможет убежать от этого, — обещаю. Я больше не буду сбегать. Я собираюсь остаться с тобой.   — Я тебе не верю, — сердито рычит Эндрю, крепче сжимая хватку, — я не верю ни одному твоему слову.   — Я докажу это тебе, — клянется Нил, — я проведу остаток своей жизни, доказывая тебе это, если придется, Дрю. Я никуда не уйду. Я останусь, пока ты мне позволишь.   Прошло несколько долгих мгновений вцепившись друг в друга с заверениями шепотом, прежде чем Эндрю, наконец, отпускает его достаточно, чтобы они могли сесть в машину. Эндрю сразу же берет его за руку после того, как переключил «Мазерати» на передачу и отъехал от аэропорта. Его хватка настолько тверда и безжалостна, насколько это возможно, без боли. Нил позволяет ему держаться, пока они молча едут домой.   Когда они возвращаются домой, Эндрю укладывает его спать. Нил сдается без боя, усталость бьет его, как тонна кирпичей. Эндрю тоже выглядит усталым, его веки уже немного опущены. Сегодня ни у кого из них не осталось эмоциональной энергии, чтобы говорить о том, что случилось. Любому разговору придется подождать.   Нил стягивает рубашку и переодевается в штаны для сна, прежде чем заползти в постель, его тело просит сна. Эндрю следует его примеру, его руки обнажены. Он делает паузу, прежде чем переползти через Нила к своему обычному месту у стены и наклоняет голову.   — Да или нет?   Нил устало моргает, глядя на него, и широко раскидывает руки: — Да.   С усталым вздохом облегчения Эндрю опускается на Нила, устраивая голову ему под подбородок и кладя руку ему прямо на сердце. Эндрю подобен утяжеленному одеялу, которое удерживает его на месте и не дает уйти слишком далеко.   — Завтра ты должен мне ответить на несколько вопросов, — сонно говорит Эндрю.   — Ага, — бормочет Нил, уже засыпая, — я знаю. Засыпай. Мы поговорим утром.   Когда он снова просыпается, его тело холодное, а дверь спальни приоткрыта. Судя по будильнику на прикроватной тумбочке, сейчас только четыре утра. Эндрю нигде не видно.   Неуверенно выползая из постели, Нил спотыкается вниз. Раздвижная дверь на задний двор приоткрыта, и внутрь проникает запах сигаретного дыма. Эндрю сидит на холоде в одной футболке и пижамных штанах.   Нил шаркает к кофеварке и варит новую порцию. Он вытаскивает две кружки, в одну черный для себя, а другую подслащенный сахаром и сливками, как любит Эндрю. С кофе в руке, он срывает с дивана большое одеяло, направляясь к задней двери.   Эндрю уже вытащил вторую сигарету и ждет его. Нил протягивает ему кофе и ставит свой на деревянную террасу. Он разворачивает одеяло и набрасывает его на плечи Эндрю, прежде чем сесть рядом с ним. Эндрю смотрит на одеяло, но ничего не говорит, молча потягивая кофе и протягивая незажженную сигарету.   Нил с благодарностью берет ее и кладет в зубы, наклоняясь вперед, чтобы Эндрю мог поджечь ее для него. Первая затяжка приносит облегчение, после чего он выпускает дым ровным потоком. Он мог бы на самом деле выкурить ее.   Эндрю сводит их колени вместе после нескольких мгновений молчания и распахивает одеяло, предлагая.   — Иди сюда, — тихо говорит он. Он не смотрит на Нила, но предложение все равно есть.   Нил благодарно улыбается и придвигается ближе, прижимаясь к Эндрю и разделяя с ним одеяло. Некоторое время они курят и пьют кофе в тишине, позволяя приглушенным звукам раннего утра окутывать их.   Закурив вторую сигарету, Эндрю наконец прерывает молчание.   — Рассказывай.   Нил делает еще одну затяжку и закрывает глаза. — Это трудно объяснить. Я разозлился, а потом разозлился Натаниэль, так что я запаниковал и убежал.   — Почему? — спрашивает Эндрю.   — Потому что Аарон…   — Я знаю, что ты был зол на Аарона, — перебивает его Эндрю, — я видел историю звонков на своем телефоне. Ты перезвонил ему, не так ли? Что ты ему сказал?   Нил сглатывает и отводит взгляд.   — Я сказал ему, что если он когда-нибудь снова причинит тебе такую боль, я позабочусь о том, чтобы он пожалел об этом.   Эндрю резко бьет его по руке. Нил взвизгивает и трет больное место, прежде чем впиться в него взглядом.   — Не вмешивайся, — предупреждает Эндрю. Нил хмурится.   — Мне бы не пришлось, если бы он просто…   — Нил, — резко говорит Эндрю, — я серьезно. Не ставь меня между вами двумя. Дай мне разобраться с Аароном, он мой брат.   Тяжело вздохнув, Нил кивает. — Хорошо. Я не буду делать это снова.   — Хорошо, — говорит Эндрю перед тем, как сделать еще один глоток кофе, — теперь ответь на мой вопрос; почему ты убежал?   Нил вспоминает тот момент паники, когда он решил, что сбежать — единственный выход. Призрак Натаниэля воскрес из мертвых, и он не мог вынести мысли о том, что смерть и жестокость его прошлого так близко подойдут к Эндрю.   — Из-за Натаниэля, — наконец говорит он, — он был тем, кто так разозлился, а когда он злится, он опасен.   — Объясни, — говорит Эндрю, не сводя глаз с Нила, — кто такой Натаниэль? Почему ты думаешь, что он так опасен?   — Натаниэль был тем, кем был я, — вздыхает Нил и немного откидывается назад, чтобы посмотреть на темное небо. — В бегах были времена, когда мне приходилось убивать, чтобы выжить, — говорит он, делая затяжку и наблюдая за клубами дыма, — но ни Крис, ни Алекс, ни кто-либо из других имен, которые я носил, не нажимал на курок в конце концов. Это всегда был Натаниэль. Он был тем, кто лучше всех умел убивать. Видишь ли, он вырос на этом. Он был научен с детства, — он тушит окурок и смотрит на Эндрю. — Слишком похож на своего отца. Назван тоже в его честь. Я хотел, чтобы он ушел, и я хотел защитить тебя от него.   — С чего ты взял, что мне нужна защита? — бросает ему вызов Эндрю.   — То, что ты не нуждаешься в моей защите, не означает, что я не хочу ее предлагать, — просто говорит Нил.   Эндрю долго молчит.   — Ты сказал, что Натаниэль разозлился, — начинает он. Он ждет, пока Нил кивнет, прежде чем продолжить. — Почему? Что его разозлило?   Нил на мгновение останавливается и думает. Натаниэль снова появился сразу после разговора с Аароном, когда он кипел от ярости из-за боли, которую Аарон причинил своему близнецу.   — Я думаю, — медленно произносит он, и в его голове зарождается осознание, — я думаю, что сначала он среагировал на то, что случилось с твоим братом. Я думаю, он был зол за тебя.   Эндрю делает последнюю затяжку, прежде чем потушить сигарету.   — Похоже, он больше заинтересован в том, чтобы быть чрезмерно заботливым, безрассудным идиотом, чем в том, чтобы представлять для меня угрозу. Почти как кое-кто еще, кого я знаю.   Нил смотрит на него, разинув рот. Внезапно его поразила ясность того, что Эндрю прав. Натаниэль появился только тогда, когда Эндрю было больно. Нил никогда не причинил бы вреда Эндрю, и как бы Натаниэль ни вел к смерти и разрушению всех, кто встанет на его пути, он никогда не причинит вреда и Эндрю.   — Я идиот, — наконец бормочет он, качая головой.   — Да, — торжественно подтверждает Эндрю, прежде чем допить остатки кофе, — да, ты идиот, — он ставит свою кружку и поворачивается к Нилу, сжимая его челюсть. — Но ты мой идиот, так что если это случится снова, просто поговори со мной. Разберемся вместе. Просто пообещай мне, что больше никогда не будешь так сбегать.   Нил наклоняется к прикосновению и накрывает руку Эндрю своей.   — Никогда больше, — говорит он, закрывая глаза, — обещаю.