Хогвартский вор

С момента своеобразного «побега» прошло два дня. За это время Гарри окончательно убедился, что с ним что-то идет не так. Паранойя у него разыгралась или за ним и впрямь постоянно следил невидимый «кто-то» — он не знал, однако его это очень и очень настораживало. Естественно, Гарри не стал молчать и поспрашивал у некоторых своих знакомых и коллег по ремеслу по поводу конвертов. К своему удивлению, Гарри узнал, что его случай был не единичным — каждый год в Лондоне воришки и бродяги, что недреманным оком следили за улицами столицы, не досчитывались детей в некоторых кварталах. Принцип был везде один: ребенок в середине лета получает коричневый конверт, после чего уже через неделю исчезает и хорошо, если возвращается к лету. Правда, то, в каком эмоциональном, психическом и физическом состоянии — история умалчивает. В отдельных же случаях пропадал еще и кто-то из родителей. По поводу причин, мнения, впрочем, разделились. Одна часть воров считали, что детей просто приглашают в некоторую элитную закрытую школу. И Гарри готов был с этим согласиться, если бы только сам не видел текст письма, в котором говорилось о школе волшебства. Кроме того — это ни разу не объясняло внезапного исчезновения родителей некоторых из детей. Да и набор был очень уж широк. О подозрительных конвертах, порой обнаруживаемых на помойках, говорили бродяги и нищие по всему Лондону, социальная градация адресатов была от распоследних нищих до членов семей, приближенных к Королеве. Будет ли хоть одна школа так рисковать, чтобы собрать в одном классе изнеженных мажоров и воспитанников улиц? Вот то-то… Другие же считали происходящее проделками спецслужб, во что Гарри не верил нисколько. Опять-таки, из-за социального неравенства набираемых детей и того, что иногда происходит перемена в состоянии родителей. Хотя, конечно, в этом что-то было — мало ли по каким качествам набирают молодежь и для каких секретных операций их использует «Секрет Сёрвис». Это Гарри устраивало еще меньше — участвовать в играх спецслужб он не хотел, тем более — с его-то «послужным списком». Да и не стали бы, наверное, так заморачиваться. Он же целый день по Лондону бродит, так? Ну вот… Дали разок по башке в темном переулке, погрузили в багажник — и привет. Третья же, самая многочисленная группа, считала, что снова активизировалась какая-то секта. Вообще, с начала девяностых в мире начало происходить слишком много нездоровой активности — политических, экономических, социальных, технологических… Естественно, на этом фоне появилась целая куча людей с конкретным перекосом мозгов в ту или иную сторону — активисты, готовые сегодня митинговать против расизма, а уже завтра — против принятия хреновой кучи мигрантов; конспирологи, обвинившие в происходящем всех — от рептилоидов до недавно начавших появляться вышек сотовой связи; диванные аналитики, способные дать анализ по любой теме, прочитанной в газете, но не способные самостоятельно заработать на обеспеченную жизнь… Ну и, разумеется, сектанты. Огромная куча сектантов, выросших, будто грибы после дождя — Иеговисты, Саентологи, Кришнаиты, Монастырцы, Адвентуристы, Белое Братство, Дети Звезд… В общем — пути спасения от большого пиздеца на любой вкус, цвет, запах и объем кошелька. Так почему бы не появиться и какой-нибудь секте, поклоняющейся не условному Мек-Бек-Тык-Мыку, а куда более абстрактной магии? В своих поисках и размышлениях Гарри провел два дня, с комфортом разместившись в своем втором убежище — небольшом старом частном доме во Внешнем Лондоне. Хозяйка по имени миссис Грей была уже старенькой женщиной с добрейшим сердцем и полным отсутствием какого-либо предубеждения к людям, а потому юному вору ничего не стоило иногда к ней наведываться и снимать комнату на день-два, прикидываясь студентом какого-нибудь колледжа. Воровать у нее Гарри и сам не пытался, и местным мелким босякам, у которых был в непререкаемом авторитете, запрещал как-либо вредить старушке. Разумеется, поиски и расспросы были делом десятым, попутным, а потому никоим образом не мешали основному ремеслу. Даже совсем наоборот — чтобы добраться до лежки или какой-нибудь ночлежки нищих, коих по Лондону было немало, приходилось много ездить в транспорте, а потому карманы Гарри нисколько не пустовали. В транспорте, особенно — в метро, воровать удобнее всего. Давка и плотная толпа, которую постоянно колбасит на поворотах, торможении или наборе скорости — это верный друг и помощник карманника. А ведь многие люди еще и пытаются в этой толчее читать газету. У таких вообще спереть кошелек легче легкого. Украл — и вышел на следующей станции, пока не заметили. Конечно, Гарри не наглел и не крал сразу много, но по одному-два кошелька за поездку от точки А до точки Б… Конечно, большая часть бумажников были не очень полны — с приходом популярности кредиток, все больше народу переползало на них, при себе храня не больше полусотни фунтов на оперативные расходы — но иногда выпадал «счастливый билет». Было, чем и нищим заплатить за разговорчивость, и себе немного придержать. Приближался вечер второго августа, заканчивался третий день с момента, когда Гарри получил то злополучное письмо. Вор был доволен: день вышел довольно удачным, хотя и пришлось изрядно побегать — пару раз жертвы буквально в последний момент обнаруживали, что из их кармана что-то пропало и пытались догнать «мелкого урода». Но куда там… Бегать в плотной толпе людей, постоянно маневрируя и моментально просчитывая изменения маршрута — это целое искусство, которому сам Гарри учился длительное время, тренируясь на побегах от шайки Дадли еще до того, как начал воровскую карьеру. Кроме того, в город должен был вернуться один взрослый человек, которому Гарри мог доверять примерно столько же, сколько и самому себе, а потому следовало вернуться в мотель. Естественно, буром Гарри в основное убежище не полез, а сперва внимательно осмотрел подступы. И, надо сказать, правильно сделал, поскольку на парковке у мотеля творилась какая-то нездоровая активность. Если быть точным — там крутилась полиция, опрашивающая нескольких байкеров. Скорее всего — по поводу старого вида мотоцикла с коляской, что был припаркован неправильно и занимал сразу два места. Выждав около сорока минут, пока полицейские не уехали вместе с эвакуатором, на который и погрузили причину проблемы, Гарри вышел из подворотни, в которой прятался, и потопал в сторону мотеля. — Элиз, привет! Я вернулся! — А?! — девушка оторвалась от записей. — О, привет, Поттер. Где пропадал? — Где был — там меня больше нету, — привычно отмахнулся Гарри. — Слушай, а Большой Боб на месте? — Не приезжал еще, — покачала головой Элиз. — У них там в Ирландии какая-то заварушка нехорошая с местными случилась… В общем, задерживается. — Досадно… Гарри покачал головой. В самом деле было обидно, ведь на общение с Большим у него была большая ставка — мало ли, что можно придумать на пару со взрослым образованным человеком… Он уже собирался уйти и подняться в номер, но Элиз его остановила. — Тебя тут какой-то мужик искал, кстати. Гарри застыл на полушаге, развернулся к девушке. — Какой мужик? Джорди? Высокий такой, с дебильной прической типа «взрыв на фабрике спагетти»? — Не, точно не он, — ответила Элиз. — Здоровенный такой лоб, под три метра, наверное. Бородатый весь, страшный… Да и речь такая… Знаешь, я думала сначала, что байкер какой, но нет… Таких простых и таких тупых в банды не берут. Походу, из этих твоих сектантов… — Они такие же мои, как и твои… — Гарри выдохнул. — Ладно, где там этот мужик? Может, после разговора поймут, что я ни в какого Говинду не верю и что пошли на хер прямой наводкой? — Я бы не надеялась, что он поймет, — Элиз кивнула в сторону бара. — Он там вон, в баре. Жалуется на жизнь бармену. — Погоди, так Джеймс же… — Глухонемой, я в курсе, — кивнула девушка. — И там даже табличка стоит предупреждающая. Поэтому я и говорю, что сектант — охрененно тупой… В общем, удачи там тебе. Не знаю, во что ты вляпался, но надеюсь, что все решится быстро. — А я-то как надеюсь… Гарри прошел в бар, отсалютовал вышибале, который, по уму, должен был бы выставить несовершеннолетнего к чертовой бабушке, но не делал этого, если только рядом не было полиции. Необычного посетителя вор увидел сразу. Трудно было не увидеть здоровенную трехметровую тушу, к тому же голосящую на половину бара. — И мотоцикл отобрали… — возмущался посетитель, не обращая внимания на то, что его не слушают. — И зонтик мой… Вот… А у меня ж там обломки были… Я же Дамблдору что скажу? Что меня какие-то магглы, — великан пьяно икнул, залпом допил стакан виски, который ему был примерно как рюмка. — Побили еще… А я же только за Гарри… Его же сам Дамблдор попросил забрать… А его нету туточки, хотя письмо же получал… — Ну, я бы поспорил, — хмыкнул Гарри, подходя к великану. — Здесь я. Кто такой — чего надо? — Поттер?! — великан даже подскочил на месте, от чего стул, выдерживающий вес немаленького Большого Боба и какой-нибудь местной цыпочки одновременно, неслабо так заскрипел и, кажется, даже покачнулся. — Гарри! Это правда ты?! Боже! — Бог этой вселенной мертв, в Кришну-Говинду не верю, Аллах-Бабах, Христос может заходить в мою жизнь, а вы идите на хуй… Все? Или вы из какой-то другой секты? Впрочем, ответ не меняется… — Когда я видел тебя в последний раз, ты совсем маленьким был, — сообщил великан, не обращая внимания на то, что ему только что сказали. — А сейчас вон как вырос — и вылитый отец, ну один в один просто. А глаза материны… Э-э! Ты куда это? — Пойду попрошу Элиз вызвать психушку или полицию с вытрезвителями. — Э! Не надо этого мне тут… Вот. — Надо, Джонни. Надо. — Я не Джонни! — тут же перепугался великан, ища взглядом поддержки, но видя лишь с трудом удерживающихся от ржача посетителей. — Я — Хагрид! — Хорошо, что ты — Хагрид, — кивнул Гарри, понимая, что какой-то конструктивный диалог начал складываться. По крайней мере, он теперь знает имя собеседника. Весьма странное, кстати. — И чего тебе надо, Хагрид? — Дык я эта… — великан почесал в затылке. — Я с днем рождения тебя поздравить… И эта… Забрать тебя приехал. — Что за новости? — насторожился Гарри. — Знаешь, Хагрид… Пойдем-ка выйдем поговорим. Я тебе с глазу на глаз популярно объясню, куда тебе пойти и почему мне и так хорошо… — Ага, — согласился великан, поднимаясь на ноги. — Слушай, Гарри… А у тебя эта… Деньги тутошние есть? А то я им галлеонами хотел, а они не берут, оказывается… Гарри вздохнул, повернулся к бармену, указал на Хагрида и жестами спросил, сколько великан должен. Тот криво усмехнулся, выложил счет на стойку. — Семьдесят пять фунтов?! Ты куда столько выжрал, бочка бездонная? Ладно… — Гарри выругался, достал из кошелька деньги, положил их стойку. Вообще, мог бы и солгать, сказав, что денег нет и оставив этого придурка разбираться самостоятельно, но времени было жалко. Кроме того… — Только учти, Хагрид — тут тебе не акция в маркете. Ты мне должен. Пошли поговорим…

***

— Ну, рассказывай, сектант. Кто такой, чего надо, кто послал? Давай, я слушаю, — Гарри сложил руки на груди, оперся на стену. — Только давай без пропаганжи, у меня иммунитет на всю эту хуйню уже лет шесть как. Великан растерялся. Он-то уже, наверное, думал, что вот прямо сейчас Гарри ему поверит и пойдет за ним… Куда там его хотели забрать. А тут — такой «ку-ку-сюрприз». Впрочем, уже вскоре он нашелся с ответом: — Зови меня Хагрид, — просто ответил он. — Меня так все зовут. А вообще я ж тебе уже вроде все про себя рассказал, когда выходили — я хранитель ключей в Хогвартсе. Ты, конечно, знаешь, что это за штука такая, Хогвартс? — Звучит так, будто у кого-то плохая фантазия на название секты. — Не-е-е… Эт не секта, — махнул ручищей великан. — Это школа такая… — И это — первое, что скажет лютый сектант, — не согласился Гарри. — Ну, хрен с тобой… Пусть будет школа. Волшебная, разумеется. Где меня научат делать чудеса. Только чтобы они случились — надо обязательно дунуть… — Не, дуть не надо, — совсем растерялся великан. — А что надо? — тут же уцепился за оговорку Гарри. — Квартиру переписать? Так у меня ее нет, дом принадлежит Дурслям… Почку продать во имя просветления и перехода на новый уровень познания всего сущего? — Не, не надо ничего этого вот, — отмахнулся Хагрид. — Я этого… В общем, не мастак я разговоры разговаривать… Ты это… Ты — волшебник, Гарри. Вот… — А ты — посланец великого наставника, который меня научит правильному пониманию мира? — Ну, эта… Можно так сказать, да. Дамблдор — он великий человек! Да! И наставник заслуженный! Ну, про Дамблдора ты же слышал, да? Или Дурсли совсем тебе ничего не рассказывали? — Рассказывали, что нехрен с ненормальными общаться. Пожалуй, единственный раз, когда я с ними готов был согласиться, если бы они и меня ненормальным не считали заодно. — А… Эта… Я ж не об этом… Дураков — их везде хватит, да… Я о том, что ты о нашем мире ничего не знаешь. О твоем мире. О моем мире. О мире твоих родителей. — Каком мире? — непонимающе переспросил Гарри. — Но ты же знаешь про своих родителей… ну, кто они были? — с надеждой спросил он. Гарри поморщился. Тема родителей была ему очень неприятна. Зря сектант полез в эту степь… Ох, зря… Давить на заведомого сироту сказками про родителей — это мерзко даже для самых конченых уродов. Ну, ничего… Сейчас получишь… — Алкашами-наркопьянями, которые расхерачились на машине, решив покататься по пьяной лавочке. Великан так и сел. Прямо задницей за грязный асфальт подворотни, в которой они беседовали. Некоторое время он просто смотрел куда-то в пространство перед собой. Должно быть, стандартная программа дала сбой. Мда, этот сектант сломался — несите нового… А, нет… Живой. Даже бормочет что-то непонятное. — Алло, гараж! — Гарри пощелкал пальцами перед лицом Хагрида. — Есть кто дома? — Да как же это… Не можешь ты не знать… к тому же они не абы кто были, а люди известные в нашем обществе. И погибли как герои, их же сам Ты-Знаешь-Кто лично… — Хрен редьки не слаще. Даже не знаю что лучше: родители-наркоманы, которые умерли в автокатастрофе, как говорила тетка, или родители-сектанты, которых грохнул другой сектант… Еще скажи, что я — единственная надежда умирающего мира, без которого на вашу секту снизойдет личный апокалипсис. Великан, казалось, сейчас разрыдается от боли и обиды… Ну, прямо как Дадли, когда ему очередное «хочу» вдруг отказались оплачивать. Гарри усмехнулся про себя, кивнул каким-то своим мыслям. — Значит, ты не знаешь… Ничегошеньки не знаешь… — Хагрид дергал себя за бороду, глядя на Гарри изумленным взором. — Ты чего, не знаешь даже, кто ты такой есть? — Раздолбай-подросток, который вынужден слушать бред сумасшедшего, считающего меня волшебником? И это — вместо того, чтобы идти спать после тяжелого дня. Еще и за свои же деньги… Офигенное развлечение на ночь глядя. — Ну, почему же ты не веришь… — великан грохнул здоровенным кулаком в стену с такой силой, что облицовка посыпалась на землю. — Говорю тебе, никакой я не сектат или как там ты говорил? Я тебя просто провести в мир пришел, ты же — волшебник! Мне Дамблдор поручение дал… — И ты тоже волшебник? — И я волшебник! — кивнул Хагрид. — Не верю. Докажи. Великан воровато заозирался, вздохнул. — Вообще… Не положено мне чудеса творить… Нельзя это среди простых людей. Но ты же никому? — Никому, — согласился Гарри. Ему начал надоедать разговор. И если великан сейчас и впрямь не устроит какую-нибудь магию — он пойдет далеко и надолго… Против ожиданий, великан не стал гнать пургу на тему «неправильный лунный цикл и меркурий не в том доме», равно как и не стал заливать, что ему надо приготовиться. Вместо этого он вытащил из кармана обломки чего-то, что, видимо, недавно было розовым зонтиком, о поломке которого он громко сетовал в баре. Взяв обломок, будто нож, великан покрутил им в воздухе, пробормотал какую-то тарабарщину, целясь в сторону голубя, что неосторожно спикировал на соседнюю помойку. Что-то громко щелкнуло, по зонтику пошли искры, сверкнула яркая вспышка — и Гарри громогласно заржал, повиснув на том, что было ближе всего, чтобы не упасть. Разумеется, то, что это было пальто Хагрида с огромным количеством широченных карманов — это совпадение. Что бы не планировал великан, пошло у него все явно не по плану. Ведь, согласитесь, сомнительно, что он планировал превращение своего носа в поросячий пятачок. — Ой! — схватился за нос Хагрид, не обращая внимания на ржущего до слез Поттера. — Ой мамоньки… Что же это… Как это… Я же того… — Я вижу, что ты «того», — кое-как проржался Гарри. — Ладно, болезный… Сделаю вид, что я тебе поверил. — Так я этого… Это же теперь свести надо… А это в нашу волшебную больницу… А там объяснять… А ты как же? Тебе же письмо надо отдать и провести показать все… — Знаешь, Хагрид… — Гарри выровнялся. — Давай так — отдавай мне письмо, кратко скажи, куда мне пройти — а там я сам уже. Я Лондон знаю более-менее, так что не потеряюсь. — Ага, — Хагрид даже чуть приободрился, осознавая, что ему не придется позориться перед остальными волшебниками. — Я это… Вот держи. В руки Гарри лег коричневый конверт, точно такой же, как тот, что он выбросил. Кроме того, Хагрид достал из одного из карманов маленький золотой ключик. — Тебе эта… Знаешь, где Чаринг-Кросс? — Допустим, — Гарри насторожился. Богатый район, однако. Хорошо живут волшебники… — Ну, вот… Там, стало быть, два магазина есть — один книжный, а другой — непонятный такой, с пластинками, что ли? — Так, — кивнул Гарри, понимая, что речь о магазине дисков. — Дальше. — Ну, вот… Между ними, стало быть, стоит бар такой. «Дырявый котел». Известное местечко. Ежели повезет и меня расколдуют — тамочки увидимся давай. А ежели нет — там у бармена спросишь, он тебя проводит до Гринготтса. Это ключ от сейфа, тама попросишь, чтобы тебя провели. — У меня есть сейф?! — Гарри с трудом удержался, чтобы не облизнуться. — И счет в банке? И много там? — Ну… Эта… Я не ученый, конечно, и знать не могу, но батька твой был богатым малым, да и мамка, вроде, не бедствовала. Они же свое золото не дома хранили, верно? — Воз-з-зможно, — взгляд юного вора заблестел на слове «золото». — И что, мне отдадут? Я же, вроде, несовершеннолетний еще… — Отдадут, конечно, — сказал великан тоном, будто иной исход был чем-то необычным для него. — Как не отдать… Только ты эта… Никому, ладно? Ну, что я тебя не проводил. А то мне влетит, что я тебя не проводил. Еще и мотоцикл забрать надо… Да и вообще… Гарри провел пальцами по своим губам, показывая, что он — могила. — Я тебя понял, Хагрид. Не переживай, все будет в шоколаде. — Тогда — до завтрева? — Бывай, Хагрид. Завтра наведаюсь в этот твой… Бар Хагрид подобрался и поспешил прочь. Гарри проводил его взглядом до поворота, достал из-под полы куртки довольно тугой мешочек коричневого цвета, ослабил завязку, с огромным интересом уставился на сверкнувшие золотом и серебром монеты. — Интересно… Очень интересно. Попробуем-ка мы сбыть пару монеток одному барыге… Интересно, сколько Джорди заплатит за одну такую золотую бляшку?