Дни недели

Удивительно, что такое духовное место, как Цанцюн постигла могучая, как никогда, зима. Заклинательская школа на горных хребтах обычно славилась своей красочной осенью, мирной и живописной зимой, живой и нежной весной и ярким, добрым летом. Поэтому нет ничего мудреного в том, что люди, привыкшие к поэтичности своего места обитания, терялись, словно слепые котята, от всего этого нового климата. Трескучие морозы сковали любые источники воды, деревья ломало от количества снега, упавшего на них. Сосульки на крышах зданий достигали земли, сверкая своей ледяной прелестной опасностью. В первый день зимы ученики всех пиков весьма удивились. Открыв дверь, они увидели, что за нею стояла белая и плотная пушистая стена. Никто и не знал, что пушистый снег, состоящий из миллиардов маленьких хрупких скульптур, может быть таким плотным. Ещё удивительнее понять, что природа заточила тебя за решетку, состоящую изо льда, ведь теперь возможности убрать это белое нечто нету. В то утро уроков так и не состоялось. Два дня было потрачено на чистку пиков от природного безобразия. К сожалению, снег пошёл снова, младшие ученики слегли с температурой, старшие с травмами, а Учителя массово скупали дрова, ибо рубить их сквозь ледяные корки и снег было рискованно. Хотя, Байчжанцы никого не удивили тем, что мечами снесли пол-леса. Хорошо, что не подожгли, устраивая один большой костер. На седьмой день катастрофы Шэнь Юань помахал рукой холодному общежитию и сбежал в бамбуковую хижину отца, прихватив с собой Ло Бинхэ. Нин Инъин оставили в женском корпусе, оно изначально лучше всего отапливалось. Девушки всегда были очень дальновидны, Шэнь Юань ими действительно восхищался. Единственным источником беспокойства было подозрение, что отвыкший от круглосуточной компании сына Шэнь Цзю и сам предпримет попытки удалиться, ну или, что вероятнее, выкинуть их прочь, особенно увидя в родной обители чужака Ло Бинхэ. Но, как оказалось, его отец не настолько ненавидит людей, как об этом стал думать его сыночек после переезда в домики учеников. Нет, Шэнь Юань переехал туда добровольно, отец этого даже не предлагал. Просто ошеломительно осознать, что даже самого близкого к Шэнь Цзю человека можно так легко переубедить, всего лишь каждодневно давая ему слушать бредни испуганных строгостью и ядовитыми высказываниями Учителя учеников. Сидящий рядом за невысоким столиком Ло Бинхэ, кажется, понял настроение и думы своего лучшего друга, ярко улыбаясь ему. Шэнь Цзю был крайне щадящим исключительно для Шэнь Юаня. Изредка под ореол его сына попадали Нин Инъин и он сам. Но Ло Бинхэ все же провел часть своего детства в наказаниях. Например, рубить дрова, бегать вокруг пика, устраивать уборки, стирать одежды, ухаживать за лошадьми. Он уверен, что теперь нету ни одного человека, разбирающегося в домохозяйстве лучше него. О Небожители, Учитель сделал его лучшим мужем на свете! Это с учётом того, что Ло Бинхэ умеет и готовить, уже заботившись когда-то о болеющем Шэнь Юане, ещё до времен их подросткового возраста. Поэтому Бинхэ предпочитает с гордостью воспринимать все эти наказания как часть его учебы в становлении лучшим человеком. На улице за такое короткое время уже начало смеркаться. Солнце в горах даже зимой было ярким и по вечерам особенно огненным. Температура вновь упала до -40, и люди поспешно стали прятаться по хижинам, пока небесное светило пыталось безуспешно поджечь снег, слепя тех идиотов, которые всё-таки осмелились подойти к окну и не замёрзли насмерть. Шэнь Цзю отпустил бедного Мин Фаня, который поставил на стол поднос с чайным сервизом и, открыв дверь, рванул прочь, словно от этого зависела его жизнь. Впрочем, так и было. Или Учитель заставит носить сюда дрова, ибо Старший Ученик понимал, по какому поводу сюда пришли Шэнь Юань и Ло Бинхэ, или мороз догонит его быстрее и никакое заклинательство не спасет от жалкой смерти. – Что? – Краткий и простой вопрос, казалось бы, лишённый какого-либо эмоционального фона, покинул тонкие губы Старшего Шэня. В месяца мятежного юношеского периода сын нечасто посещал отца для налаживания семейных взаимоотношений. Это было… Неприятно. Шэнь все ещё помнил эту маленькую соплю, которая не хотела покидать его рук, цепляясь за ученические одежды единственного родителя. Это были времена, когда сбежавший раб Цзю все ещё не стал Горным Лордом, когда люди и не подозревали о его отцовстве, криво смотря на почти каждодневные походы в публичный дом, около Цанцюн. Времена, когда он сам был растерянным подростком с младенцем на руках. Он предпочитал частично не вспоминать те дни. Изначально, до того как он привязался к сыну сильнее, чем к своей жизни, ребёнок был для него тем человеком, который уж точно не сможет его бросить. Самостоятельно уйти, давая обещания вернуться. Раз все бросают его, то он возьмёт на себя роль того, кто бросает, больше не подпуская иного. Оставить А-Юаня, кстати, Шэнь Цзю так и не смог. Воспоминания о предательствах тогда активно жгли его мозг, затмевая черной дымкой раненое сердце, но что-то все-таки спасло его от почернения. Странно закрутилась судьба. Вот он уже один из сильнейших и умных людей, мастер Сюя, образцовый Учитель и отец. Прошлое затмилось, для других больше не существовало его тяжёлой работы и тайн. Возможно, это к лучшему. – Баба, ты знаешь, что я тебя люблю? – Невинный голос тринадцатилетнего Шэнь Юаня разнёсся по бамбуковому дому, унося набежавшие тучи воспоминаний прочь. – Маленькая подлиза. – Шэнь Цзю сел на противоположный край стола. Ло Бинхэ стеснительно закашлялся и с поклоном сбежал на кухню, боясь нарушить атмосферу семейного вечера. Шэнь Юань притворно надулся на слова отца, краем глаза наблюдая за тем, куда пошёл друг. Шэнь Цзю повторил за сыном, смотря как уходит его ученик. – Баба-Баба, это неправда, я говорил искренне! И вообще, разве так трудно принять меня, нас, на парочку дней? – Мг, значит на парочку дней. – Кхм, в общежитии так холодно и душно. Ты не представляешь как тяжело спать в таком замкнутом пространстве с остальными подростками! – Поэтому ты великодушно предоставляешь мне возможность узнать об этом? – Шэнь Цзю многозначительно посмотрел на повзрослевшего ребёнка и изящно кивнул в сторону кухни, из-за чего волосы повторили движения и волнами разошлись по плечам. – Ну, мы же будем спать в моей комнате. – Мальчик неуверенно притих, начиная нервничать. – Значит, молодой человек, Вы все ещё считаете её своей? Они оба почувствовали, как начинает накаляться атмосфера вокруг их разговора. Отец и сын имели противоположные характеры. Неудивительно, что когда-нибудь да и начнётся бессмысленный спор, подогретый простым раздражением. – Этот ученик и не знал, что Учитель такой обидчивый, – Послышался бубнеж Шэнь Юаня. Цинцю нахмурился на наглость подростка, подавляя желание по-детски возразить. – Не хватает материала для отопления пристройки. Пошёл прочь. – Шэнь Цзю кисло поджал уголки губ, вставая из-за стола. – Баба! Баба! Баба! – Юань подскочил, путаясь в подушке и ударяясь коленом об деревянную поверхность столика, – Я же твой сын! – Звучало отчаянно и виновато, он потирал ушибленную ногу, кривясь. – А я твой отец. Забыл? – Уф-Уф. Нет, конечно. Прости. – Шэнь Юань видимо сдулся, уступая старшему. Он ненавидел споры даже с бушующими гормонами, которые так и хотели доказать, что Юань всё-таки прав. Их надолго не хватило. Шэнь Цзю коснулся пальцами кончика своего носа, стряхивая чувство вины. – Конечно, это все ещё твоя комната. Ты можешь приходить сюда когда угодно. Услышав это, Шэнь Юань тихо подошёл к отцу, обнял его и тыкнулся лицом куда-то под руку того. Пусть ему уже и тринадцать, но отец был на диво высокий, что иногда раздражало, а в иных случаях радовало. С ним А-Юань все ещё мог чувствовать себя ребёнком. Он вздохнул и послышалось что-то похожее на «Уву» сонное и тихое. Шэнь Цзю растерянно провел рукой по растрёпанному хвосту сына, что уже давно перестал походить на свою первоначальную форму и прижал ребёнка к себе ближе. Раньше это он завязывал ему косы. Как быстро бежит время. Почему взросление ребёнка одновременно и захватывающе и страшно? – Давай больше не говорить так, Баба. Это истощает, мне не нравится. Шэнь Цзю уже открыл рот, чтобы произнести "Как "так"?" , чисто машинально, из-за нелюбви к бессмысленным словам. Но вовремя замолчал, прекрасно на самом деле зная, что это означает. Споры, построенные на обидах и агрессии между ними, ужасно сильно высасывали из них энергию, похлеще, чем Энергетические Вампиры, для которых чужие эмоции словно наркотик. – Да. Да, конечно, Баобэй. Ло Бинхэ зашёл в комнату с подносом наполненным едой в руках. С тарелок поднимался нежный и ароматный пар рисового отвара. Он старался не замечать смущение отца и сына, пока убирал остывший чай от Мин Фаня. В ту ночь и последующие, парни оставались в Учительской пристройке, согреваемые бронзовыми обогревателями. *** В конечном счете солнце сделало свое дело и снег начал таять. Все ещё было холодно, словно ты спустился в царство Мобэй-Цзюня, но, по крайней мере, люди начали вылазить из домов, которые теперь походили на норы. Дети Цанцюн уже оккупировали свободные поляны, бесконечно долго играя. Они частично наплевали на уроки, называя эти игры уроками на выносливость. Впрочем, неважно. Пока младшие ученики весьма успешно убирали снег путем строительства крепостей и снеговиков, Учителя закрывали на это глаза. Из-за морозов и ветра все прекратили летать на мечах (Ну, кроме Байчжанявцев, к сожалению, теперь большая их часть обитает у Му Цинфана), мосты были перекрыты и в итоге передавать информацию и материалы стало невозможно. Весь Аньдин из-за этого был в панике, находясь в самом низу. Сколько бы учеников они не посылали, пробраться наверх никто так и не смог. Цинцзин от греха подальше закрыл свой пик, весьма комфортно проживая свои учёные дни, Цяньцао в слезах пытались сохранить свои драгоценные лекарства от замерзания, а Ваньцзянь и так был немногочисленен и многого им не нужно было. Но кое-кто так и не смирился. Девушки Сяньшу, лишенные базовых для жизни вещей, готовы были лично пробурить путь к Аньдин. Все этого и ожидали, честное слово. Зимний дефицит лишил всех многих средств личной гигиены. Конечно, Ци и Заклинательское ремесло весьма полезные вещи для выживания, но жить и существовать - это разные вещи! Однажды утром, десяток учениц Сяньшу собрались на краю утеса. Он был покрыт льдом полностью, ведь рядом протекал также замёрзший водопад. Растения, которые не успели сбросить листья, так и застыли хрустальными статуями, создавая поистине уникальный вид прекрасного. Девушки завязали шёлк волос в хвосты, с их красных от мороза губ срывались облаки мягкого пара, а все их тела были укутаны в плотные ханьфу. Люди, которые могли увеличить свои возможности с помощью духовных сил, уже повыходили на улицы, наблюдая за сумасшедшей обстановкой на связывающем несколько вершин водопаде. Мгновение, и со всех пиков послышались испуганные крики, которые пробудили на Цюндин сход снежной лавины. Адепты Сяньшу решительно прыгнули на лёд водопада! Странная гонка вниз длилась четверть часа, и в итоге к юным девушкам присоединились и остальные адепты различных частей Цанцюн. Шэнь Юань один из первых рванул за ними, смекнув, что они собираются делать. Шэнь Цзю только и успел кинуть ему вслед Ло Бинхэ, который и сам уже рвался за Шисюном и Нин Инъин с плетёной корзиной и деньгами. Дети устроили огромный каток, прибив к сапогам лезвия и стремительно спускаясь на Аньдин. В тот день с помощью их смекалки был атакован бедный пик трудяг, который разорили подчистую. Те и рады были наконец-то начать взаимодействие со школой, особенно когда теперь их место обитания похоже не на склад, а на оживленный базар. Теперь уголь в их школе ценился даже больше золота, а угля было мало. Шэнь Юань, наблюдая за сражениями, подхватив Шицзе Нин Инъин и А-Ло, решил пойти хитростью. Деньги действительно решают все. Неся мешки, они с победными улыбками стремительно шли к реке. Правда, как добраться наверх они не подумали. Поэтому, теперь с победными улыбками и мешками угля, шли ученицы Ци Цинци, прокладывая путь всем остальным жертвам их знания. – Ничего страшного, Шисюн Шэнь, я могу ещё дров нарубить. Шэнь Юань кисло обнимал корзину, пока Нин Инъин и Ло Бинхэ пытались его безуспешно успокоить. – Ты не понимаешь, А-Ло. Это мой личный проигрыш. – Давай я устрою дуэль за уголь, Шиди Шэнь? – Нин Инъин вытянула меч, прибавляя шагу. Эта девочка начинала пугать их своим стремлением получать желаемое. Было поздно кричать «Нет!», потому что дуэль уже началась. Шэнь Юань зажмурился, закрывая лицо руками в попытках спрятаться от мира.