Дни недели

Они живы. Живы, живы, живы! Почему?! Он же лично, он лично… Убил. Мир слился в разноцветную мозаику сумасшествия. Покрасневшие глаза, сдерживающие слёзы, невидящим взглядом метались по знакомо-незнакомым местам, безуспешно пытаясь зацепиться за что-либо. Надо было сидеть дома! Почему они поехали туда?! Ногу сковала судорога, болью сводя на нет все попытки сохранить достоинство в жёсткой, неестественной осанке. Последние капли самообладания затрещали, в конце концов разбиваясь на тысячу мелких щепок. Шэнь Цзю позорно упал на колени, сдирая ткань верхнего халата об доски собственного пола, безмолвно приоткрывая рот в так и не раздавшемся крике отчаяния, пока рука, вцепившись в лицо, вгоняла тонкие полумесяцы ногтей в покрасневшую кожу щек, прикрывая покусаные губы. Нет, нет, нет. Небожители, почему это не прекращается? Шэнь Цзю в неведомой молитве склонил тело, царапая пол негнущимися пальцами, сотрясаясь в ознобе. Жар и холод поочередно приходили в его тело, вызывая внутреннюю дрожь и удушье. Сердце бешеного билось, вызывая гул в голове и звезды в глазах. Днём ранее, город Шуан Ху. – В следующий раз я оставлю вас троих разбираться с этим самостоятельно! – Конечно, Баба. – Подросток покорно склонил голову, заинтересованно теребя кисточку на Сюя, что прикреплен к боку Отца. – Учитель, Шэнь Юань, мы на работе, а не дома. – Шэнь Цзю стукнул малолетнего сына по макушке, своим излюбленным закрытым веером с рисунком бамбука, после накидывая на того новый халат, который он достал из цянькуня. – И почему ты полуголый? – Эти слова были сказаны уже обеспокоеннее, с ноткой удивления в голосе. Рука Горного Лорда внимательно прошлась по рельефу спины Шэнь Юаня, проверяя на ранения. – Не знаю, Баба Учитель. – Юань весело улыбнулся, хихикая из-за щекотки, вновь получая по макушке веером и, обиженно потирая голову, закутался в одежду. Ло Бинхэ и Нин Инъин на цыпочках обошли упавшую балку с расплющенной демоницей под ней. Дети, брезгливо морщась и сдерживая дрожь от неприятного зрелища, перепрыгнули последнюю преграду и со всей силы начали бежать в сторону Шэнь Цзю. – Учитель! – Жалобно прокричали они. Нин Инъин схватила рукав Старшего Шэня и канючила, что тот совсем забыл о других учениках, пока Ло Бинхэ крутился вокруг младшего, словно курица-наседка, заботливо поправляя халат и раздражённо поворачиваясь в сторону покойной серийной убийцы. – Эта старая извращенка! Как она смела даже смотреть на моего Шисюна?! Она настолько нечиста, что одно прикосновение к коже вызовет зуд и раздражение! – Ло Бинхэ совсем сдулся, сжимая руки смущённого Шэнь Юаня и вытирая их неизвестно откудого взявшегося платочком. – Шисююююн! – На его глазах появились слезы, когда взгляд его упал на след от когтя у шеи и рук соученика. – Впредь я буду защищать тебя, сжигая каждого на твоём пути, обещаю! – Он все же разрыдался. – Ты что несёшь? – Просипел Шэнь Юань, пораженно глядя на младшего. Это звучало так, будто бы его собирались изнасиловать, а не содрать кожу. Почему он единственный, кто спокоен в этой ситуации? Шэнь Цзю резко повернулся в их сторону, заинтересованно поднимая брови. Нин Инъин все ещё волочилась за ним, уже забывая страх пережитого. Вставая на сторону Шэнь Юаня, она также вертелась вокруг него и причитала о существах без капли достоинства. – Ученик Ло, повтори-ка, что эта ничтожная мразь делала с Шэнь Юанем? – Тонкие музыкальные пальцы уже схватили стопку талисманов, призывающих душу. Сюя затрещал, радостно готовясь уничтожать. – Баба Учитель сказал разузнать, где находится кладбище и прах покойниц, а не идти гулять, Шицзе. – Его голос был слегка отсутствующим. После произошедшего Шэнь Юань постоянно оглядывался, держа руку на мече, чтобы отразить любую угрозу, которая может неожиданно подкрасться к ним. К сожалению, из-за случая с демоном, Нин Инъин не стала иметь больше осторожности, наоборот, в ней проснулся второй источник энтузиазма и храбрости, когда Кожедела уничтожили. Дважды. Пятнадцатилетняя девочка, не слушая его, уже умчалась прочь, разглядывать открывшийся обеденный рынок с побрякушками и разнообразной едой. – А-Ло, смотри! Эта нефритовая подвеска похожа на твою! – Восторженно крикнула Нин Инъин, уже протягивая деньги улыбающемуся лавочнику, чтобы купить подделку. Ло Бинхэ вздрогнул и побежал за ней, оттаскивая от прилавка, неодобрительно смотря на тучного помрачневшего продавца. – Нет, Шицзе, моя подвеска особенная. Пойдем, пойдем. – Он позволил ей взять себя под руку, стараясь быстрее увести её от этого шарлатана. Шэнь Юань начал ухмыляться, смотря на них, и те улыбнулись в ответ, разбегаясь и хватая Шиди и Шисюна за обе руки, ведя его все дальше и дальше по рынку, желая отвлечь от серьёзных мыслей. – Этот Ло Бинхэ знает, что Шисюн любит молочные и мятные конфеты. Давай возьмём, пока идём к храму? Недавно я получил две серебряные монеты! – Прощебетал мальчик, обнимая чужой рукав и слегка самодовольно приподнимая подбородок. – Шиди, разве тебе не нравятся веера? – Нин Инъин улыбалась, подводя их к лавке с упомянутыми вещами. У этой девушки будто бы не было никакого повода экономить, её свободная ладонь уже потянулась к самому разрисованному из образцов. – Нравятся, но тогда будут говорить, что я копирую отца. – Это мило! – Одновременно с ней это сказал и Ло Бинхэ. Оба надулись, после того как посмотрели друг на друга. Нин Инъин положила веер на место, громко вздыхая. – Давай возьмём леденцов, Бинхэ. – Склонив голову, с усталой улыбкой примирительно прошептал Шэнь Юань. «Ура!» С победным кличем Ло Бинхэ отошёл в сторону, идя на сладкий запах сахара. Их Шицзе, словно в чем-то проиграв, топнула ногой. – Ты всегда потакаешь только А-Ло, Шиди. Разве я не твоя любимая Шицзе? Вууу. – Она разочаровано поковыряла носком туфли пыльную дорогу. Вернувшийся Ло Бинхэ, сияя радостью, протянул Шисюну молочные конфеты, из-за чего Шэнь Юань растаял сильнее, чем карамель во рту. Какой милый, разве можно быть таким милым, когда тебе четырнадцать? Не ребёнок же больше. Нин Инъин вручили её долю сладостей и все обиды и споры мгновенно были забыты. Шэнь Юаня забавляло их странное соревнование за любую мелочь при том, что они все равно всегда были рядом. Солнце палило нещадно, стараясь лучами проникнуть в тела людей и сварить их изнутри. От запахов еды становилось дурно, даже сами лавочники, которые жили только деньгами, заработаными здесь, предпочли распродать последнее и уйти из-под солнца и духоты. Нин Инъин сорвала огромный лопух и положила его себе на голову, а Ло Бинхэ вылил на себя часть воды, которую они взяли из колодца на постоялом дворе, чтобы запить сладость, из-за чего Шэнь Юань теперь предпочел называть Бинхэ варёным бобом, лениво обмахиваясь веером, который всё-таки пришлось купить. Да он и не сопротивлялся. В Храме должны были собраться семьи погибших. Испуганные и скорбящие старики и дети стали молиться, как только узнали страшную весть о подмене их дочерей и сестер. Подростки уходили все дальше и дальше от лавочек, обговаривая последовательность вопросов и собственных действий, боясь ранить тех ещё больше. – Лучше сесть и помолиться рядом с ними, это не займет много времени и… «Цзю?» – И поможет нам найти точки соприкосновения… «Цзю!» Второй возглас, прозвучавший в отдалении, был намного грубее, полный ненависти и жажды чего-то ужасного. Шэнь Юань все же оглянулся, в растерянности ища человека, зовущего его Отца таким тоном, будто бы произносит имя не Горного Лорда Цинцзин, а какой-нибудь бешеной собаки. Ло Бинхэ нахмурился, чувствуя чужую злобу, замечая человека раньше остальных и, подскочив к Шисюну, перекрыл его почти всей своей фигурой, кланяясь старшему. Его одежда уже успела высохнуть под жаром солнца, что удивительно, ведь гуляли они недолго. Шэнь Юань вновь оглянулся и прищурил глаза. Перед ним стоял высокий и тонкий человек в золотых одеждах Хуанхуа. Он растерянно поклонился, произнося базовые приветствия ученика своего Пика. – Юань? Шэнь Юань, значит. – Мужчина растянул губы в остром оскале. – Д-да? Мы с Учителем уже выполнили задание и собираемся закончить с этим. – вежливо ответил он. Что-то было не так. Подростоку по вискам била тревога, говоря отойти от этого человека, желательно на другую сторону Поднебесной. Но игнорировать взрослого - невоспитанно, а Хуанхуа очень известная школа, которая из-за его необоснованной тревоги может хорошенько повставлять Цанцюн палки в колеса. Мужчина хмыкнул и кивнул головой с какой-то непонятной эмоцией во взгляде. – Не стоит беспокоиться, Хуанхуа не собирается помешать вам. Этот является чиновником великой школы и личным помощником Старого Главы Дворца. Вы можете называть меня Господин Цю. Шэнь Юань ещё раз поклонился, Нин Инъин и Ло Бинхэ вторили ему. Он хотел пойти в храм и закончить этот ужасный день, но Господин Цю явно не собирался их отпускать. Его милый Шиди сжал кусочек ленты Шисюна в волосах, тревожно потирая ткань, стоя рядом. Застав его врасплох, на плечо Шэнь Юаня легла знакомая ладонь, крепко сжимая его и с силой отталкивая назад. Шэнь Цзю стоял перед ним, напряжённый до невозможного, сжимая и разжимая спрятанный за спиной кулак. Господин Цю прищурился, немного пораженный, а потом вновь вернул себе самообладание, сладко, сладко улыбаясь. – Прошу прощение, я проявил неуважение. Ведь теперь ваше имя Шэнь ЦинЦю, Мастер Сюя? Честное слово, не ожидал. – Лицо того страшно потемнело, острая бровь с росчерком старого шрама дернулась в спазме, но тяжёлая, острая улыбка так и не сошла с его побелевших губ. – Цю Цзяньло. – Голос Шэнь Цзю против воли задрожал. Нет, нет, нет, нет, нет. Не может быть! Цю Цзяньло стал хозяином семьи Цю достаточно рано. Его фамилия носила на себе бремя высокого положения в обществе и он с ним справлялся идеально. Конечно, никто не знает, какими способами тот так крепко вцепился в своё кресло в юности, но факт остаётся фактом. Будучи рабом, Шэнь Цзю застал два поколения этой семьи, прислуживая аристократам с двенадцати лет. И каждый год рядом с ними был хуже нескончаемых ужасов загробного мира. Цю - стало его личным проклятием и спусковым крючком. – Поговорим… Шэнь Цзю? – Цю Цзяньло склонил голову вбок, поглаживая золотые одежды. Уничтожение его дома ни капли не сказалось на нём, все такой же величественный и знающий свои возможности мужчина. Он достиг даже большего в желании свершить месть за парализованную сестру и собственную жизнь. Господин Цю кинул наполненный огнем воспоминаний взгляд на Шэнь Юаня, растерянно спрятанного за Шэнь Цзю. Они оба были наказанием для его семьи. Они оба умрут от его руки.