Драбблы с малышами-слэшерами

      Билли Лумис/Стью Мейхер       Черные щупальца медленно двигались в твою сторону, разбрызгивая по твоему испуганному лицу алые струи крови. Ты в страхе зажмурила глаза, тщетно пытаясь отползти как можно дальше от существа. Ты что-то жалобно бормотала, захлебываясь в слезах. Мгновение, и монстр схватил тебя, обвивая своими склизкими щупальцами твои лодыжки. Уши закладывает. Все, что ты слышишь, это отвратительное рычание монстра.       Ты вскакиваешь с кровати с громким вздохом, как будто ты только вынырнула из толщи воды. Сердце бешено колотилось в груди, эхом отдаваясь в покрасневших ушах. Ты стискиваешь горсти одеяла в ладонях, стараясь ухватиться за реальность.       Все хорошо. Все нормально. Это был просто плохой сон, верно?       Ты вздрагиваешь, когда оконная рама с силой ударяется о стену, когда в комнату влетает очередной порыв прохладного ночного ветерка.       По телу проходит крупная дрожь, и ты стараешься дышать как можно глубже, чтобы успокоиться. Как учил папа. Ты поворачиваешь голову в бок и видишь яркую зелёную надпись «02:14». Так рано. Проведя по волосам дрожащими пальцами, ты встаёшь с кровати и медленно направляешься к выходу из комнаты.       Все, что тебе сейчас нужно, это стакан воды. Или нет...       На кухне ты выпиваешь залпом несколько стаканов воды. Будь здесь папа, он бы непременно шутливо посмеялся над тобой, говоря, что ты похожа на человека, который пробежал без остановки не одну милю. Эта мысль отвлекает тебя, но не на долго успокаивает. Возможно, тебе стоило бы включить телевизор и спокойно посмотреть какой-нибудь ночной мультфильм, хотя сейчас наверняка показывают что-то очень скучное и глупое, по крайней мере, это могло бы помочь тебе заснуть. Но все эти мигающие огоньки и громкие звуки навряд ли успокоили бы тебя.       Недолго думая, ты идёшь к родителям.       Полы предательски скрипят под тобой, пока ты медленно пробираешься по коридору. Но ты знаешь, что папы от этого не проснутся, ведь они спят слишком крепко, как младенцы.       Все вокруг такое большое и темное. За окном кричит музыка из открытого окна проезжающей мимо машины. Страшно.       Ты осторожно приоткрываешь дверь, чтобы убедиться, что родители спят. Ты не хочешь, чтобы они заметили тебя раньше времени. Всё-таки, как говорил папочка, ты уже взрослая девочка и должна спать одна... И вообще, тебе не стоило смотреть это странное кино перед сном, ты же знаешь, что не сможешь из-за этого уснуть...       — Папочка?       Ты тихо шепчешь, слегка тыкнув отцу в бок. Он тихо стонет, но все ещё остаётся повернутым к тебе спиной. Видимо, Билли обнимался со Стью перед сном.       — Папочка,— более настойчиво повторяешь ты, и на этот раз мужчина медленно и неуклюже переворачивается к тебе лицом. Его карие глаза смотрят на тебя с лёгким туманом во взгляде; влажные каштановые пряди прилипли к его лбу.       — Малышка? Что случилось? — Билли тут же приподнимается на локтях.       — Кошмар...       Ты стыдливо опускает глаза, нервно перебирая между пальцами ткань своей ночной рубашки. Билли вздыхает. Ты закусываешь нижнюю губу, составляя в голове речь того, как ты будешь оправдываться перед ним в случае отказа.       — Иди сюда.       Ты вопросительно поднимаешь взгляд. Билли, все ещё полулёжа, раздвигает руки в стороны, приглашая тебя в усталые объятия. Ты не веришь своим глазам. Папочка действительно так просто позволит тебе спать с ними? Но уже через секунду ты с наслаждением нежишься в его объятиях. Билли прижимает тебя к себе, поглаживая по спине и целуя в лоб.       — Готова спать, милая?       В ответ ты быстро киваешь. Билли улыбается, укладывая тебя слева от себя. Хорошо, что Стью сейчас лежит на другом краю кровати. Ты устраиваешься поудобнее, как можно выше натягивая пушистое одеяло. Билли недолго смотрит на тебя с теплой улыбкой, ложась рядом и поглаживая ладонью твое лицо.       — Сладких снов, малышка.       — Спокойной ночи, папочка.       За пару мгновений до сна ты чувствуешь, как тебя обнимают две пары любящих рук.       Винсент Синклер       Винсент сидел и что-то мастерил за своим столом. Рядом стояла незаконченная скульптура какой-то красивой женщины с приятной фигурой, любезно отточенной Синклером из воска. Вокруг валялись скомканные листы бумаги, сломанные карандаши и недогоревшие свечи.       В обычное время в комнате было достаточно прохладно, ведь она была подвальным помещением. Но сейчас здесь было чуть жарковато из-за кипящего на огне котла с воском.       Ты на цыпочках подошла к отцу. Его сгорбленная фигура выглядела крайне напряжённой. Осторожно положив ладошку на его спину, ты тихо позвала «Папочка». Мужчина встревоженно обернулся, выронив карандаш, резко упавший на пол. Стук эхом отразился по подвалу.       — П-Прости... Я не хотела.       Ты с грустью посмотрела на его лицо. Из-за маски послышался короткий смешок, и Винсент осторожно коснулся твоей голове, ласково проводя ладонью по волосам. Ты хихикнула. Папа всегда был так нежен с тобой, словно ты была его самой прекрасной восковой фигурой, одной из лучших творений за всю его жизнь.       — Я тоже тебя люблю, папочка! — пролепетала ты, демонстрируя свою самую искреннюю улыбку.       Винсент склоняет голову вбок.       — А! Я забыла, — ты вытаскиваешь руки из-за спины, кажется, Синклер до сих пор этого не замечал, и протягиваешь ему рисунок, — Это мы!       Винсент осторожно забирает листок бумаги из твоих рук. Обычный детский абстракционизм. В углу изображено улыбающееся жёлтое солнышко; слева стоят два мужчины, один в кепке рядом с собакой, другой с глупой улыбкой, очевидно, это были Бо и Лестер; в самом центре стоял человек в маске с длинными волосами, спадающими на его плечи, он держал за руку меньшего человечка с цветочком. Над людьми было корявым почерком введено «Семья».       — Это дядя Лестер! Это Бо! — взволнованно поговорила ты, тыкая пальцем на каждого персонажа; Винсент внимательно слушал тебя, кивая в такт твоим словам,— Это я. А я это ты, папа!       Винсент видит, как ты сияешь, радостно прыгая на месте. Ты очень гордишься своим рисунком, верно? Винсент не может нарадоваться твоей увлеченностью рисованием. Неужели тебе передалось его хобби? К тому же, ты делала явные успехи для шестилетнего ребенка. Нужно было просто выучить анатомию, отработать тени...       — Мы семья!       Ты смотришь на папу восторженными глазами, выжидая одобрения. Папе нравится твой рисунок? Ты надеешься, что да. Хотя нет, ты в этом уверена! Ведь ты тайком видела, как папа бережно складывал все твои рисунки в нижний ящик своего стола, там уже целая коллекция.       В ответ на твои слова Винсент просто кивает, откладывая бумагу в сторону и притягивая тебя к себе на колени. Он нежно прижимает тебя к своей груди, и ты слышишь его учащенное сердцебиение. Папе нравится!       — Папочка, ты можешь снять маску? Пожалуйста?       Винсент колеблется всего секунду. Тебя всегда так интересует его лицо... Ты осторожно кладешь ладошки на его шрам и здоровую щеку, поглаживая разную кожу. Ты хихикаешь, притягивая его лицо к себе и целуя шрам в районе глаза.       — У меня самый лучший папочка!       Ты прижимаешься к Винсенту, смяная в руках ткань его фартука. От папы всегда пахнет дымом и деревом. Ты трешься щекой о его одежду, пока папа гладит тебя по спине. Это всегда так успокаивает. Ты уже чувствуешь, как начинаешь засыпать. Но сейчас это не важно. Винсент сможет отдохнуть от долгой работы, а ты тихонько поспишь. Это ненадолго. Всего полчасика...       Томас Хьюитт       Удивительно, что ты не боялась спускаться в подвал. Даже старина Хойт не решался ходить туда лишний раз. Но ты, пятилетний ребенок, спускалась туда без единого намека на страх. Влажный воздух был пропитан мерзким запахом застарелой крови и плесени, но ты лишь коротко шмыгала носом. Здесь не было ничего страшного, как ты всегда говорила бабушке Люде-Мэй, это просто место, где папа работал. Он забирал туда, вниз, плохих животных, которые хотели навредить вашей семье. Ты сама знала, каково это. В конце концов, было несколько раз, когда жертвы пытались сбежать и забрать тебя с собой. Они говорили, что здесь тебе опасно, что тебе непременно причинят вред или, чего хуже, убьют. Но как тебя мог ударить папочка? Он любил тебя больше всего на свете! Твой замечательный папочка всегда защищал тебя от плохих людей...       Ты осторожно спустилась по бетонным ступенькам, перепрыгивая большую лужу застоялой воды. Тишина разрушалась частыми ударами мясницкого топора о кости жертвы.       — П-Папочка?       Звук мгновенно прекращается. Томас поворачивается в твою сторону; в его глазах мгновенно вспыхивает беспокойство. Мужчина вытирает руки о лежащее рядом полотенце, стараясь как можно быстрее и тщательнее стереть большую часть крови. Он подходит и подхватывает тебя на руки, сажая на пыльный верстак. По крайней мере здесь ты сильно не испачкаешься.       Томас нежно проводит своей большой грубой ладонью по твоим волосам со всей нежностью, на которую он способен, большим пальцем руки вытирая твои горячие слезы. Его взгляд так и говорит тебе «Что случилось, милая?». Ты молчишь, стараясь подавить всхлипы.       — Т-Ты любишь м-меня, папочка?       Томас смотрит на тебя в недоумении, как будто ты спросила что-то настолько странное, вроде «Почему небо голубое?». Но сразу же его брови хмурятся. У тебя что-то случилось, не так ли?       Томас осторожно берет твою маленькую ладошку в свою, начиная вырисовывать буквы.       К.О.Н.Е.Ч.Н.О.       Ты грустно улыбаешься, кивая. Молчание с твоей стороны напрягает Томаса.       П.О.Ч.Е.М.У. Т.Ы. С.П.Р.А.Ш.И.В.А.Е.Ш.Ь?       — П-Просто зах-хотела-а...       Томас снова нежно проводит рукой по твоей щеке, желая, чтобы ты честно ответила на его вопрос.       Как папа всегда понимал, когда ты врешь? Неужели он мог видеть правду в твоих глазах или читать твои мысли? Последнего ты действительно хотела бы избежать.       — П-Просто дедушка Х-Хойт сказал, что я-я не тво-ой ребенок... У-У меня другие волосы, глаза... И я не т-такая сильная, как папа... Он сказал, ч-что ты нашел меня... И забрал. Вдруг т-ты захочешь вернуть меня о-обратно. А я не хочу! Вдруг я надоем п-папе, и ты решишь в-взять другого ребенка. Послушного... От него не б-будет неприятностей. Меня же всегда х-хотят увести эти ж-животные...       Ты начинаешь плакать с новой силой. Зажмурив глаза, ты цепляешься ладошками за рубашку Томаса.       — Папочка! Н-Не оставляй м-меня... Пожалуйста...       Томас удивлённо смотрит на тебя. Ты действительно восприняла слова Хойта всерьез? Ты же всегда отмахивалась от его ужасных шуток. Ты — умный ребенок, и всегда игнорровала его комментарии. С чего вдруг теперь ты решила... Неужели жертвы наговорили тебе какого-то бреда? Или сам Томас заставил тебя думать так. В конце концов, в последнее время он действительно работал больше обычного, а ты ещё такая маленькая и жаждешь внимания.       Томас ласково прижимает тебя к себе. Ты утыкаешься лицом в его грудь, вытирая слезы о рубашку. Мужчина гладит тебя по спине, взволнованно воркуя над тобой и дожидаясь, пока ты немного успокоишься. Он снова берет твою ладошку, как никогда нежно и осторожно.       Л.Ю.Б.Л.Ю.       Папа смотрит на тебя своими яркими голубыми глазами.       Б.О.Л.Ь.Ш.Е. Ж.И.З.Н.И.