"Друзья"

Помолчав после ужина, Зеницу посмотрел на друга. Тот сидел, сгорбившись, и бессознательно гладил пальцами край стола, словно ища в нём опору. В его глазах всё ещё стояла пустота, и Зеницу понял: нельзя просто оставить всё как есть. Нужно действовать. — Слушай, а пойдём кое-куда, — решительно сказал Зеницу, вставая. — А? Куда? — Танджиро поднял на него отсутствующий взгляд. — Просто пошли. Одевайся теплее. — Зеницу подошёл к шкафу и начал доставать оттуда вещи. — На улице холодно. Танджиро молча наблюдал, как друг складывает на стул тёплый свитер и куртку. — Зачем? — спросил он тихо, всё ещё не понимая. — Чтобы согреться. Одевайся, — мягко, но настойчиво повторил Зеницу, протягивая ему свитер. Только тогда Танджиро осознал, что до сих пор сидит в одной рубашке, и та застёгнута криво. Он покраснел и потянулся к пуговицам, но пальцы дрожали и не слушались. — Дай я, — тихо сказал Зеницу, отстранив его руки. Он молча, с невозмутимым видом, принялся расстёгивать пуговицы одну за другой, а затем застёгивать их правильно, ровно и аккуратно. Он делал это с такой концентрацией, будто это было самое важное дело в мире. Танджиро замер, затаив дыхание. В этой простой, почти бытовой заботе было что-то такое тёплое и надёжное, от чего комок подкатывал к горлу. Ему так не хватало этого простого человеческого участия последние дни. — Всё, — Зеницу похлопал его по плечу, нарушая момент. — А теперь свитер. И куртку. Пошли. Они вышли на улицу. Ночной воздух был холодным и колким. Зеницу повёл его не куда-нибудь, а на ближайшую детскую площадку, пустую в этот поздний час. — Зачем мы здесь? — удивился Танджиро. — Иногда нужно просто сменить обстановку. Подышать. — Зеницу сел на холодные качели. — Садись. Они молча качались несколько минут, смотря на тёмное небо. Тишина была не неловкой, а, наоборот, целительной. — Знаешь, — тихо начал Зеницу, глядя перед собой. — Я сегодня... так испугался за тебя. Когда понял, что тебя нет три дня. Я думал о всякой ерунде. И... мне было так стыдно за ту нашу ссору. За те глупости, что я тогда наговорил. Танджиро молчал, слушая. — Я не хочу больше так, — твёрдо сказал Зеницу. — Неважно, кто кого любит и как. Главное, что мы друзья. И я всегда буду на твоей стороне. Понимаешь? Танджиро кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Глаза его снова наполнились слезами, но на этот раз — от облегчения. — Холодно, — наконец прошептал он, съёживаясь. — Да, пора домой, — Зеницу встал с качелей. — Тебе нужно выспаться. Вернувшись в квартиру, они сняли верхнюю одежду. Настроение у Танджиро было заметно лучше, но усталость валила с ног. — Останешься ночевать? — спросил Зеницу. — Одна комната тут, но я могу на полу. — Давай... я останусь, — согласился Танджиро. Ему всё рпвно не куда больше деться. — Только... можно пижаму? Не хочу спать в рубашке. Зеницу кивнул, порылся в комоде и протянул другу комплект чистой, мягкой домашней одежды. — Вот. Переодевайся. Я... я выйду. — Не надо, — быстро сказал Танджиро. — Я... не хочу оставаться один. Повернись просто. Зеницу послушно отвернулся к окну, слыша за спиной, как шелестит ткань. Через минуту Танджиро сказал: — Всё. Зеницу обернулся. Танджиро стоял в его пижаме, которая странно на нём сидела, и это делало его похожим на потерянного мальчишку. Он казался уязвимым, но уже не сломленным. — Ложись, — указал Зеницу на кровать. — Я рядом, на матрасе. — Спасибо, — тихо сказал Танджиро, забираясь под одеяло. — За всё. Через несколько минут в комнате стало тихо, слышалось только ровное дыхание. Зеницу лежал на полу и смотрел в потолок, чувствуя странное спокойствие. Они перешагнули через что-то важное. Ещё не ясно, через что именно, но впереди было завтра. А это уже что-то да значило.