"Друзья"

Редкие лучи солнца пробивались сквозь тёмный тюль, окрашивая комнату в мягкие, пастельные тона. Зеницу открыл глаза. Первое, что он осознал — тепло другого тела. Танджиро спал, повернувшись к нему лицом. Его дыхание было ровным и спокойным, а на лице не было и следа вчерашнего напряжения. Прядь тёмных волос смешно торчала у него на лбу. Зеницу осторожно, чтобы не разбудить, приподнялся на локте и убрал эту прядь за ухо друга. Уголки его губ сами собой дрогнули в лёгкой улыбке. "Выглядит куда лучше," — с облегчением подумал он. Зеницу нехотя вылез из под одеяла и вышел из комнаты, с намерением приготовить завтрак. Спустя полчаса на кухне уже пахло кофе и яичницей. В дверном проёме появился Танджиро — помятый, сонный, но с гораздо более живым взглядом. — Утро, — хрипло произнёс он. — Доброе, — обернулся Зеницу со сковородой в руках. — Выспался? — Угу, — Танджиро кивнул и, потягиваясь, подошёл посмотреть, что готовится. Он остановился в шаге за спиной друга, чувствуя исходящее от еды тепло. — Пахнет хорошо. — Яичница с рисом, — пояснил Зеницу, чувствуя его присутствие за спиной. Он не оборачивался, давая другу пространство. — Чай уже на столе. Танджиро молча кивнул и сел за стол. Через несколько минут Зеницу поставил перед ним тарелку. — Ешь, пока горячее. Они завтракали в комфортном молчании, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами о погоде или вкусе еды. Это молчание было не неловким, а мирным, исцеляющим. Когда Танджиро доел, он не заметил, как к его щеке прилипла одна единственная рисинка. Зеницу, убрав свою тарелку, заметил это. Он на мгновение задумался, а затем просто указал пальцем на свою щёку. — Тут, у тебя, — сказал он совершенно обыденным тоном. Танджиро удивлённо моргнул, провёл рукой по щеке и смахнул рисинку. — А, спасибо. — Не за что, — Зеницу улыбнулся и развернулся, чтобы помыть посуду, оставив друга наедине с его мыслями. Танджиро остался сидеть за столом, сжимая в руках тёплую кружку. По его лицу разлился лёгкий румянец, но на этот раз не от смущения, а от чего-то тёплого и спокойного внутри. Он чувствовал себя... нормально. Просто нормально. И после последних дней это было бесценным чувством. Зеницу, стоя у раковины, украдкой взглянул на него через плечо и увидел это выражение лица — не смущённое и растерянное, а умиротворённое. Он тихо улыбнулся про себя и принялся за мытьё тарелок. Всё шло к лучшему.