Баошань Саньжэнь

      Подходя к покоям госпожи Баошань, Вэй Ин притормозил. Оттуда доносился очень тихий голос:       -...Цансэ, откликнись. Дай хотя бы намек, где тебя искать... Души молчат, но ты точно где-то среди них. - раздалась мелодия расспроса, которую использует клан Лань.       Вэй Ин, на редкость, постучал в дверь.       -Входи. - и тот послушно вошел.       -Как поживаете, шифу?       -Я позвала тебя не для обмена любезностями.       Вэй Ин уселся за столик, на котором лежал гуцинь. Похожий на тот, что был у Лань Чжаня, но исписанный иероглифами, оттенок которых был похож на свежую кровь. А может, это и была кровь.       -Вы играете на гуцине?       -Старый знакомый подарил. Я его улучшила.       -Старый знакомый? Я думал, на гуцине играет только клан Лань.       -Верно.       Баошань Саньжэнь взмахнула рукой над инструментом, и тот исчез, освобождая стол.       -Вэй Ин.       -А?       -Насколько я знаю, ты можешь видеть и общаться с душами мертвых, не используя расспрос, верно?       -Да. Вы хотите найти мою мать?       -Не просто найти... - заклинательница многозначно посмотрела на юношу. - Ты хоть понимаешь, что значит для учителя смерть самого талантливого ученика? Цансэ была лучшей. Имей она иные приоритеты, давно бы вознеслась. Я отговаривала ее от покидания горы. Она была мне как дочь... - в глазах заклинательницы проблеснула горечь. - Мой долг как учителя найти ее и вернуть домой.       -Вам нужна моя помощь?       -Можно сказать и так. У твоей матери было одно моё изобретение... Здесь слишком много глаз. Ты отправишься со мной, когда придет время.       -Эээ... шифу, я же скоро должен буду отбывать наказание в клане Лань       -Ерунда. Они мне не указ. Да и судя по твоим действиям, тебе тоже.       Вэй Ин рассмеялся, но тут же погрустнел. Из-за такого мышления он и лишился родных ему людей. Ему вдруг очень сильно захотелось снова вместе с Цзян Чэном и шицзе погулять по Пристани Лотосов, вернуться домой к вечеру, чтобы выпить вместе вина и поесть семян лотосов, шутить, смеяться и наслаждаться семейным теплом.       -Шифу... я схожу к шицзе.       -Иди. Она скоро придет в себя, возьми с собой брата.       "Брата"... Готов ли Цзян Чэн снова назвать его братом? А готов ли сам Вэй Ин? Едва ли. Но это было бы лучшим, что могло бы произойти.       Кивнув, Вэй Ин вышел. Комната Цзян Чэна была рядом с его, но там было темно. Опять у Цзинь Лина? Или просто спит? Вэй Ин замер, а после скрутился от боли. День не мог пройти хорошо. Темная энергия не позволит. Оперевшись о дверь, Вэй Ин хватался за сердце. Боль парализовала его. Каждый вдох ухудшал его состояние. Словно воздух давил на болевую точку. В глазах начало темнеть, а лицо онемело. На руку начали падать красные капли. Странным было лишь отсутствие голосов. Ослабев, Вэй Ин был готов рухнуть на пол, но тут его подхватили чьи-то руки. Цзян Чэн. В глазах того читалась полнейшая растерянность: "Что происходит? Что делать? Кто поможет?"       Вэй Ин начинал бредить, словно находился в кошмарном сне. Сердце Цзян Чэна сжималось. Чувство вины накалялось. Видеть брата в таком состоянии... учитывая, что меньше недели назад он хотел убить того... хватило бы ему ненависти на такое сейчас? Однозначно нет. Взяв Вэй Ина на руки, он побежал к покоям Лань Сиченя.       Вэй Усянь очнулся лишь спустя пару часов. Рядом сидел Цзян Чэн и больше никого. Лицо того было невероятно бледным и испуганным. Увидев, что тот пришел в себя, он схватил Вэй Ина за плечи.       -Вэй Усянь! Какого черта произошло?!       -Цзян Чэн, зачем так кричать... Ну, чуть-чуть поплохело, чего такого.       -Ты с ума сошел? Ты умереть решил?!       -О чем ты?       -О, ты не помнишь, что говорил, пока в бреду был?       -Нет... - Вэй Ин замер в испуге. Он понимал, ЧТО мог сболтнуть в таком состоянии.       -Как давно у тебя начались такие приступы?       -Что я говорил в бреду?       -На мой вопрос ответь.       -Ты сначала ответь.       -Я первый спросил.       -Я первый переспросил.       -Кхм-кхм, - в дверях комнаты стоял Лань Сичень. -Господин Вэй, вы уже очнулись.       -Цзэу-цзюнь - в один голос поприветствовали Цзян Чэн и Вэй Усянь.       Вэй Ин подскочил с кровати.       -Куда встаешь?! Тебе лежать надо!       -Идем! - юноша подхватил главу Цзян за локоть и потащил к месту, где лежала Цзян Яньли.       Когда они дошли, дошел и Цзян Чэн - до пика кипения.       -Вэй Усянь! Какого лютого мертвеца происходит?!       -Шицзе должна скоро проснуться!       И в эту же секунду пыл главы ордена остыл. Он подошел к сестре и легонько прикоснулся, боясь ощутить холод. Но ее кожа была теплая, словно сестра просто спит. Боясь спугнуть это чувство, которое казалось просто сном, Цзян Чэн замер. В его глазах снова теплилась надежда. И слёзы.       Вэй Ин медленно подошел, словно сомневаясь, стоит ли, но всё равно оставался на расстоянии. Цзян Чэн, заметив это, притянул брата и крепко обнял.       В помещении была абсолютная тишина. Первым, что нарушило ее, был кашель Яньли. Оба брата опустились на колени возле нее. Открыв глаза, первое, что девушка увидела, были две пары глаз, полные надежды и ожидавшие наказания за недостойное поведение.       Юноши задержали дыхание.       -А-Сянь... А-Чэн... Ч-что произошло?       -Шицзе...       -Сестра...       Девушка обняла братьев и громко зарыдала. На плач собрались другие заклинатели. Толпа расступилась лишь перед госпожой Цзинь, которая держала на руках младенца.       "Воссоединение семьи" - так это называли все зеваки.       В этой суматохе никто не заметил вернувшегося Цзинь Гуанъяо.