Небесно-голубые глаза показавшие истину

      Мори сидел в своем кабинете и общаясь с Элис, разбирал гору важных документов. Возможно, это и было интересно поначалу, но к концу дня уже настолько надоедало, что было огромное желание все сжечь и со спокойной совестью уйти и отдыхать. Стук в дверь отвлек босса Портовой мафии от желаний уйти домой. Несколько секунд посмотрев на дверь, тяжело вздохнув, Огай произнес:       — Войдите.       В кабинет зашли запыхавшиеся Акутагавы, вызвав на лице босса недоумение. Что такого произошло, что к нему со всех ног бежали? Нападение? Или что похуже?       — Что произошло? — спокойно спросил мужчина, откладывая документы в сторону, устремляя взор фиолетовых глаз на подчиненных. Вопросов было много, но пока брат с сестрой не придут в себя после бега, ответов он не получит.       Первым в себя пришел Рюноске.       Прокашлявшись, он выпрямился и извинившись за столь неожиданный визит, объяснил всю ситуацию. Гин подтвердила слова старшего брата кивком головы. Как всегда младшая Акутагава была немногословна, но и из одного, так сказать, отчета Рюноске было ясно, что ситуация критическая и отлагательств никак не требует, иначе Мафия лишиться одного из самых сильных бойцов.       Встав из-за стола, Огай подошел к шкафу, откуда достал медицинский халат и надел его на себя, моментально превращаясь в самого обыкновенного врача. Выйдя с Акутагавами из своего кабинета, Мори направился в лазарет, где сейчас должны были находиться Дазай и Чуя. Подробности он узнает чуть позже от Осаму. Убивать его он не собирался, да и выгоды от убийства шатена не было никакой. Только лишняя морока.

***

      Дазай принес Чую в лазарет и отдал на попечение медицинского персонала мафии, сам же он остался в коридоре, ждать Мори и вестей о состоянии напарника.       Во время ожидания, время для детектива замедлилось. Он погрузился в себя, слыша свое бешено стучащее в грудной клетке сердце. Он не понимал, почему он так сильно перепугался за Накахару. Откуда взялись все эти чувства, которые причиняют ему дискомфорт? Неужели он настолько сильно привязался к Чуе за столь короткое время, когда они катались на мотоцикле…? Нет. Он привязался к этому рыжему комку энергии ещё раньше. В те дни, когда они работали бок о бок в мафии. Кто бы мог подумать, что бывший глава Исполнительного комитета Мафии, которого боялись все, настолько сильно привяжется к своему напарнику.       — Дазай-кун. — голос Мори раздался как гром среди ясного неба. Подняв голову, Дазай столкнулся с холодным взглядом фиолетовых глаз Огая. Босс выглядел устало, видимо работал без перерыва очень долго.       — Что с Чуей? Как он? — спросил Дазай, едва не вскакивая с места, и едва не срываясь на крик. Он еле еле сохранял хладнокровие перед бывшим боссом. Вздох Мори заставил Дазая заледенеть.       — Неужели он… — слова давались с огромным трудом. Резко воздух из всего помещения пропал. Сердце словно остановилось. Зрачки в карих глазах сузились от страха. Дазай сейчас совершенно не был похож на себя, и Огая это слегка удивило. Он уже и забыл, когда Осаму показывал свои эмоции в последний раз…       — Все хорошо. Он жив. — эти слова успокоили шатена. Облегченно вздохнув, он встал с диванчика и посмотрел на Мори. Он хотел было попросить пройти к Накахаре, чтобы лично во всем убедиться, но Огай не дал ему и слова вставить.       — Я сомневаюсь что в ближайшие несколько часов он очнется. Он потратил слишком много жизненных сил. Ему потребуется не менее недели на восстановление. — сказал мужчина, на что Дазай махнул рукой. Чуя всегда был живучей тварью. Ему и дня хватит на восстановление по крайней мере так считал сам детектив. Если вспомнить их последнюю совместную миссию с использованием Порчи, тогда Накахара восстановился меньше чем за два дня. Однако, Огай считал иначе. Чуя был едва живым. Повезло, что не оказалось разрыва внутренних органов, иначе все приняло бы весьма неприятный оборот.       — Ты слишком беспечен в данной ситуации. Чуя едва не погиб, в то время как ты ошивался неизвестно где. — с легким наездом произнес Мори, уже становясь серьезным. Хоть он и прекрасно знал о невидимой связи между Дазаем и Чуей, но на данный момент шатен зря пытается отшутиться. Его напарнику угрожала опасность. Он сам использовал Порчу, хотя разумнее было бы отступить. Безрассудство Чуи в этой ситуации оставляло множество вопросов.       — Я… — начал было говорить Осаму, но осекся. А стоит ли говорить, что он был в другом квартале от места драки? Не спровоцирует ли это гнев Мори? Взвесив все «За» и «Против», Дазай решил ничего не говорить. Пусть лучше Мори остается в неизвестности о его месторасположении.       — В любом случае разбирайтесь сами. Не дети. — устало вздохнул Мори и ушел, оставляя Осаму наедине со своими мыслями.       Просидев в коридоре от силы минут двадцать, детектив встал и подошел к двери палаты. Он хотел открыть дверь и зайти, сесть рядом с Чуей, но что-то не давало ему это сделать. Это была не гордость или что-то такое. Это был…стыд? Нет. Чтобы Осаму, да испытал стыд? Это должен метеорит на землю упасть. Дазай не из таких людей, которые могут чувствовать вину или стыд из-за своих поступков. Простояв минут пять, шатен все-таки зашел в палату, где без сознания лежал его напарник.       Запах медикаментов, ужасный писк приборов жизнеобеспечения. Цвет стен только раздражал оболочку глаза, что разблокировал не самые приятные воспоминания прошлого, когда Дазай оказывался в больничном крыле портовой мафии практически каждый день.       Подойдя к койке, на которой лежал Накахара, детектив взял его за руку, и посмотрел на умиротворенное лицо рыжика. Он в последний раз видел его таким спокойным достаточно давно…

***

      Дождь лил всю неделю. Тяжелые капли бились о стекло, будто бы стараясь выбить окно и начать наполнять комнаты водой. Ветер дул с такой силой, что деревья гнулись к низу, порой падая на стоящие под ними машины. Лужи казались целыми озерами, и чтобы их переплыть нужна была лодка.       Чуя сидел в своем кабинете и заполнял отчеты. Его это все конкретно бесило, но из-за непогоды никаких заданий получить попросту невозможно. Шанс быть убитым был велик.       «Как же я устал… Рука отваливается заполнять все эти документы. И где этого бинтованного идиота носит?» — думал Чуя, заканчивая заполнять документ о поставке драгоценных камней.       Дверь в кабинет резко раскрылась, одновременно с этим за окном грянул гром и сверкнула молния.       Непроизвольно дернувшись, Чуя посмотрел в сторону двери. В дверном проеме стоял никто иной, как, вымокший до нитки, Осаму Дазай. Шатен улыбался, и похоже его не особо заботило то, что он мокрый как крыса.       — Привет, Чуя. — произнес шатен и прошел к своему столу, скинув по пути мокрый плащ, который стоило, по хорошему, повесить сушиться. Рубашка неприятно прилипала к телу, но снять её при Чуе… Скажет еще, что он извращенец какой-нибудь.       — Привет, Скумбрия. — ответил Чуя, возвращаясь к документам, однако тихий вздох Дазая его вновь отвлек.       — Тебе бы переодеться и чаю горячего. Заболеешь — лечить не буду. — произнес Накахара, тяжело вздыхая. Встав из-за стола, он подошел к шатену и провел по мокрым волосам, получив непонимающий взгляд напарника.       — Ты чего? — спросил он, отодвигаясь от руки напарника. Ему было приятно, но он никогда не признает этого. Лучше умереть, нежели признаться вслух.       — Смотрю насколько все у тебя плохо с головой. Пошли, гуляка. — Чуя отошел к двери, не поворачиваясь к Осаму. Он понимал, что в любом случае шатен пойдет за ним, или же предпочтет заболеть и умереть в муках от высокой температуры. По тихим шагам он понял, что за ним все-таки пошли. Выйдя из кабинета, Накахара направился к душевым, а следом за ним и Дазай.        — Чуя, а мне обязательно идти в душ? Я же могу просто переодеться. — подал голос Дазай после пятнадцати минут тишины.       — Ты конечно можешь просто переодеться, но прибегать потом ко мне, и просить помощи, из-за того, что ты умираешь от температуры, не надо. — огрызнулся Чуя. Шатен притих.       Напарники понимали друг друга с полу-слова или взгляда. Они безусловно доверяли друг другу, и это все не смотря на все ссоры и подколы. Многие поражались их связи, а кто-то в тайне мечтал стать таким же как и величайший дуэт Мафии. Слыша подобное напарники усмехались. Никто их превзойти не сможет, это уж точно.       Дойдя до душевых, рыжеволосый отправил напарника мыться, а сам пошел за сухой одеждой, надеясь, что за все это время шатен ничего не успеет с собой сделать. Он конечно ему няней не нанимался, но и ухаживать за ним, болеющим, не собирался. Лучше под пули пойти, чем возиться с этим большим и капризным ребенком.       Ровно через двадцать минут сухая одежда для Осаму лежала на тумбочке, а Накахара продолжал возиться с документами. Глаза от усталости слипались. Сил и желания писать эту макулатуру не было никакого…       — Чуя, у нас есть фе…н…? — спросил Дазай, заходя в кабинет, но был обескуражен увиденной картиной перед глазами. Чуя спал лежа головой на документах. Ручка лежала у правой руки, и судя по размашистому подчерку, Накахару уже сильно вырубало.       — Он такой милый, когда спит. Ангелок прямо. — прошептал шатен и подошел к стулу напарника. Взяв его на руки, Дазай бережно перенес его на диван, и откапав в шкафу плед, укрыл сопящего Чую. Его умиротворенное, и даже счастливое лицо показалось Дазаю настолько хорошеньким и милым, что тот его сфоткал. Да, будут крики и угрозы, если Чуя это увидит, но ведь Осаму не собирается это никому показывать, а тем более Чуе. Убрав телефон, Осаму сел на пол рядом с диваном. С волос капала вода, а на диване уже образовывалось мокрое пятно, но никого оно уже не волновало. Шатен молча смотрел на спящего Чую, сам медленно погружаясь в безмятежный сон…