Молись на коленях

Ночь. Сейчас уже время после вечерней службы, вся жизнь в монастыре отправлялась в царство Морфея, потихоньку забирая с собой гул туристов, что так жадно хотели увидеть здесь абсолютно все мелочи. Фёдор был дежурным сегодня, и убирал оставшуюся грязь и накапавший воск со свечей, вдали коридора слышались чьи-то глухие крики и постанывания... В это время Достоевский услышал шорох где-то около входа. Священник обернулся, всматриваясь в темноту. Он заметил белое пятно. Его зрение было не таким хорошим, потому ему нужно было смотреть долго, чтобы увидеть что-то. Это был Гоголь. – Когда я говорил про удобное время я не имел ввиду ночь. – пробубнил Достоевский, скрестив руки на груди. Послышался звонкий смех и приближающиеся шаги. Николай вышел в свет и ухмыльнулся. – Мне было удобно ночью, я и пришёл ночью. – хитро протянул убийца, подойдя настолько близко, что от их лиц оставалось меньше миллиметра. Федор отпрянул и нахмурился. – Вы пришли на исповедь, а не совершать очередной грех. – строго выпалил Фёдор, начиная всё больше напрягаться. Гоголь вновь засмеялся. – Ну что же, иповедь так исповедь! Слушай меня – я убийца. Я мучаю людей. Но я не чувствую угрызения совести за это, я никогда не видел границы между добром и злом. Я всегда был тем, кого принижали за то, что я не такой. Абсолютно всегда...Но сейчас не об этом, – Гоголь начал рассказывать все пытки от самой первой, до самой последней, недавней. Последнее убийство произошло лишь месяц назад. Фёдор всё это слушал, внутри загорался страх, который он пытался тщетно потушить. С каждым рассказом было всё страшнее, а под конец внутри всё дрожало, но он не показывал этого, он всё также стоял и слушал. Вот Николай закончил рассказ, священник с небольшим испугом посмотрел на него. – Ну? – сказал убийца, после небольшой паузы. – Вы ведь должны что-то сделать, верно? – Ах..да, я совсем забыл...Я...Я отпускаю ваши грехи. – Фёдор перекрестил Николая, взяв с алтаря кувшин со святой водой. Налив себе немного в ладонь, он взглянул на Гоголя. – Сядьте. Убийца усмехнулся, послушно выполнив приказ. Начиная читать молитву, Фёдор три раза намочил макушку Гоголя. Через пару мгновений, когда все закончилось, комнату пронзил громкий смех Николая. Он был несколько ужасающим. От этого смеха становилась кровь в жилах. Всё это было действительно страшно, Фёдор застыл. Священник давно такого не чувствовал. Гоголь начал подходить всё ближе и ближе, всё больше ухмыляясь. Фёдор отходил всё дальше и дальше, начиная дрожать... – Что Вам от меня нужно? – всё также твёрдо и будто совсем не боясь отвечал священник. – Я лишь хочу Вас, не более – Вновь пронзающий комнату смех. Фёдор поджал губы. В голове пронеслись воспоминания, как всё происходило дома. Как его пьяный отец задушил собственную жену, пока развлекался с ней прямо на глазах у своего сына говоря: "Смотри, как нужно с ними обращаться!" Как после смерти матери отец развлекался уже с ним, говоря о том, что он также слаб, как и его мать. Это были ужаснейшие года в его жизни, после которых он и стал таким холодным.        Вот убийца уже прижал к стене Фёдора, леденеющего от страха, но до сих пор не показывая этого. Священник резко ударил Николая в живот, убегая к себе в комнату. Гоголь прошипел и согнулся от боли, после чего засмеялся и с помощью своей способности телепортировался прямо к Фёдору, также с помощью Шинели достав верёвки и подвязав Достоевскому ноги. Тот упал и вскрикнул. До комнаты оставалось совсем немного, совсем чуть чуть. Но ничего не вышло. Николай поднял Фёдора на руки, перекинув того через плечо. Священник кричал, пытаясь вырваться, но они появились там же, откуда убежал Достоевский. Он повалился на пол без сил, горло охрипло от криков. Уже и руки священника были крепко связаны. – Либо Вы даёте добровольное соглашение на то, что становитесь моим, – сев рядом с Достоевским и, притянув первого за одеяние к себе, начал Гоголь – либо Вы прощаетесь с жизнью. Фёдор отвёл взгляд. – Первое.. – выпалил он. Преступник вновь засмеялся, а после затянул в грубый, резкий поцелуй свою новую жертву.