Подсказки Питера Паркера

Тони смеялся над родителями, которые говорили об «ужасных двойках и тройках». Он смеялся над людьми в продуктовом магазине, чьи четырехлетние дети бросались на землю с криками или чьи дети младшего возраста бросали вещи, возражали или дрались друг с другом в проходах. Он не был уверен, что именно все эти родители делают неправильно, но он знал, что это должно быть что-то. Потому что его четырехлетний сын был ангелом, учитывая, что он воспитывал его сам. Конечно, он занимался этим всего три месяца, но все же. Его сын был совершенным, воспитанным, тихим, любил науку и чаще всего был со своим отцом или дядей Роуди, так что да… Тони должен был сказать, что все эти разговоры о неизбежности истерик и криков были просто плохим воспитанием, замаскированным под естественные этапы жизни. А потом он взял Питера за покупками. Он водил сына по магазинам один или два раза, когда впервые умерла мать мальчика… Когда три юриста и социальный работник сообщили ему, что девушка, с которой у них был роман лет пять назад, умерла, а его сын остался без матери. На самом деле он не очень хорошо помнил Мэри, но будь он проклят, если оставил своего ребенка в руках незнакомцев, что бы ни говорил Оби. Или Пеппер. Или Роуди. Он не мог их винить. Когда ему позвонили, он был с похмелья. Но за три месяца с ребенком он только дважды напивался до потери сознания, так что он подумал, что это шаг вперед. К сожалению, второй раз наступил в ночь перед этим походом по магазинам. Приближалось Рождество, и воспоминания об этом празднике вызвали воспоминания о той ночи, когда его родители ушли, чтобы никогда не вернуться. Воспоминания об автокатастрофе и воспоминания о том, как он потерял себя и так и не нашел снова. Тони отбросил эти мысли. Он пообещал Питеру, что они вдвоем кое-что сделают накануне вечером, а вместо этого напился. Это не было сознательным решением. Все началось с одного стакана. А потом только больше и больше. А потом Пеппер помогла ему лечь в постель, а Роуди поднял сына с дивана в гостиной, и они оба были так злы. Но Питер был в порядке! Он сидел на диване в другой комнате, смотрел телевизор и, казалось, развлекался. Чтобы загладить свою вину перед мальчиком, Тони решил взять его с собой в магазин за ранним рождественским подарком. Дети любили игрушки, верно? Итак, не обращая внимания на суровые взгляды Пеппер и голосовое сообщение от Роуди, он закутал необычайно тихого Питера в зимнее пальто и отвез их двоих в ближайший торговый центр. Оказавшись внутри, он крепко вцепился в руку Питера, толпы родителей и детей прижимались к ним со всех сторон. Он напился на глазах у своего ребенка… Он не собирался потерять его на следующий день в торговом центре. Одна только мысль, эти слова… Пить на глазах у его ребенка, заставили волну горячего стыда нахлынуть на него, и он чуть не остановился посреди прохода по пути к игрушкам. Он напился до потери сознания, когда присматривал за своим ребенком. Даже Говард никогда не делал этого. Что, если бы что-то случилось? Что, если бы Питер поранился или, не дай бог, попытался бы выпить немного алкоголя? Он не мог остановить его! Или что, если бы Тони внезапно причинил ему боль? Что, если он что-то сделал и не может вспомнить, потому что потерял сознание! Питер стоял рядом с ним в проходе, они вдвоем медленно продвигались вперед, Тони держал его руку, сердце сжалось, когда мальчик не поднял головы. Ему было четыре. Он был вынужден жить со своим отцом, которого никогда не видел, после того, как потерял мать в результате несчастного случая, он ничего не понимал, а затем его отец напился, уснув на его глазах. Какого черта Тони делал? — Хорошо, малыш. Как насчет того, чтобы мы купили тебе игрушку и что-нибудь поесть, а? — Питер ничего не сказал, просто кивнул, и Тони повел его к проходу с игрушками, который был настолько забит, что они едва могли попасть внутрь. Ругаясь себе под нос, Тони повел Питера к другому проходу, но мальчик не сдвинулся с места. Тони оглянулся на него, но Питер даже не смотрел в его сторону. — Почему бы нам не поискать где-нибудь еще? — Питер покачал головой, пытаясь вырвать свою руку из руки Тони, но Старк крепко держал его. Он не мог потерять своего ребенка в торговом центре. — Пит, мы поищем другое место. Здесь слишком много людей. — Я не хочу. Эти слова удивили Тони, и он моргнул, глядя на мальчика, прежде чем в нем что-то поднялось… Злость, которую вложил в него Говард. Потянув сильнее, Тони понизил голос и начал опускаться на колени. — Если ты не пойдешь со мной, то мы пойдем домой. — Нет! — Питер закричал, почти полностью вырвав свою руку из руки Тони, и рефлекторно мужчина еще сильнее сжал хватку, а затем отпрянул, когда мальчик закричал. — Отпусти! Отпусти! Я не хочу! Отпусти меня! Я тебя ненавижу! Тони огляделся, слишком хорошо понимая, что на них смотрят, и потянулся к трясущемуся мальчику, разрываясь между смущением и гневом. — Питер, остановись! — прошипел он. Мальчик проигнорировал его. — Я тебя ненавижу! Ты не мой папа! Я хочу к своей маме! Я хочу к маме! — кричал Питер, пинаясь ногами о Тони, когда тот начал его поднимать, голова снова и снова откидывалась на пол с такой силой, что если бы Тони был менее зол, он бы забеспокоился. — Прекрати! Прямо сейчас! — он протянул руку, схватил Питера за обе руки и оторвал от пола. — Питер, остановись! — другие родители отводили глаза и уводили своих детей прочь, и он знал, что скоро кто-то начнет снимать, если они еще этого не сделали. Это будет в интернете уже утром, если не раньше. Тони Старк — неудачник, который не может воспитать своего ребенка. Питер продолжал кричать во все горло, и Тони держал его за плечи, быстро и яростно встряхивая, прежде чем он даже понял, что делает. Мальчик продолжал драться с ним, а затем, к ужасу Тони, у него под носом выступили капли крови. Он сделал это? Он обидел Питера? Тони опустил руки, словно обжегшись, сделал шаг назад и почувствовал, как его желудок болезненно сжался… И тут появилась темноволосая женщина, державшая его за руку, поддерживая его. — Сэр, почему бы вам не остановиться на минутку? — призвала она, а затем, прежде чем он успел ответить, опустилась на колени перед Питером, который перестал кричать и теперь просто стоял там, выглядя таким маленьким, обхватив себя руками, и беззвучно всхлипывая, кровь текла из его носа. — Я не хотел… — прошептал Тони, качая головой. — Пойдем, дорогой. Почему бы нам не привести тебя в порядок, а? — предложила женщина, протягивая руку, но Питер покачал головой, съёжившись. — Ты хочешь пойти со мной или с отцом? — Папа, — прохрипел Питер, и Тони, не задумываясь, протянул руку, наблюдая, как его сын какое-то время настороженно смотрел на нее, прежде чем взять. Затем женщина повела их обоих в семейный туалет, Тони был потрясен, а Питер все еще плакал. Когда они все оказались внутри, она схватила бумажное полотенце, промокнула его под прохладной водой и передала Тони. Двигаясь вперед на автопилоте, Тони сел на закрытую крышку унитаза, вытирая кровь с носа, губ и подбородка Питера… Он ничего не мог поделать с пятном на рубашке. Тем не менее, он взял второе бумажное полотенце, которое дама протянула ему, и вытер лицо Питера трясущейся рукой. Мальчик просто смотрел на него своими огромными карими глазами. — Пит? Малыш, ты в порядке? — Питер не ответил, шевеля губами, и когда Тони протянул руку, чтобы коснуться его щеки, Питер опустил голову, захлопнув глаза, слеза скатилась по его щеке, дыхание сбилось, когда он пытался не заплакать. — Эй… Детка, я… ​​Прости. Я не должен был этого делать. Я не должен был… Я повредил тебе руку? — Тони задрал рукав, осторожно провел большим пальцем по красному месту. — Мне жаль, — женщина зависла позади них, но когда Питер не ответил, она шагнула вперед. — Привет, Питер. Хочешь поговорить о том, почему ты так расстроился? — Питер моргнул, придвигаясь немного ближе к ногам Тони. Затем она опустилась на колени и протянула руку. — Меня зовут Мэй. Я медсестра. Ты знаешь, чем занимается медсестра? Затем Питер вложил свою руку в ее, после того как оглянулся на отца, чтобы убедиться, что все в порядке. — Работает в больнице? — Правильно. Я помогаю людям в больнице. Я видела, что ты расстроен, и хотела помочь. Ты можешь сказать нам, почему ты так расстроился? — Питер молчал, а Мэй улыбалась. — Это из-за всех людей? Я знаю, что там было очень шумно. Мальчик пожал плечами, и Тони хотел сказать ей, что ему четыре года… Что ребенок никак не мог выразить чувства такими словами… Но затем Питер заговорил мягким и прерывистым голосом. — Папа… Вчера сказал, что мы повеселимся, но… Но он выпил взрослую воду и заболел, и тогда мы не смогли пойти, — слова пронзили грудь Тони стрелой, и он на мгновение закрыл глаза, опустив голову. Питер видел его. Он видел его, когда тот был пьян. Конечно, он видел. — Мама никогда этого не делала. Я… Я хочу к ней… — голос Питера прервался, и Тони потянулся к мальчику, прежде чем он снова смог сломаться, притянув его к себе и обхватив руками. Когда он посмотрел на женщину, которая представилась как Мэй, он ожидал осуждения. Злости. Вместо этого она мягко улыбалась ему, ее глаза были полны сострадания. — Должно быть, было страшно видеть, как твой отец болен. Питер кивнул ему в плечо, и Тони прижался носом к волосам сына, глубоко вздохнув. — Мне очень жаль. Мне так жаль, приятель. Я… Я больше никогда не сделаю это снова, хорошо? Питер отстранился, протягивая крошечный мизинец. — Обещаешь? — спросил он, его глаза были полны доверия. Если Тони пообещал, понял он, он должен это сделать. У него не было выбора. Он не мог подвести этого мальчика. Не снова. — Да, детка, — он обхватил мизинец Питера своим, позволяя мальчику трясти их руки вверх и вниз. — Обещаю.