Трудности особенностей

Обоняние вернулось в норму. Через два дня, как и говорил Холмс, из-за чего Джон ещё больше убедился, что это был очередной эксперимент. Все эти два дня он пытался осторожно выведать, какую особенность природа подарила Шерлоку. Шерлок его вопросы игнорировал, но Ватсон упорно шёл к цели и постепенно обзаводился новыми фактами. Ну, во-первых, эта особенность явно была связана с обонянием. Джон проверил это, нанеся на одежду Шерлока омерзительно вонючий раствор, который учуяла аж миссис Хадсон (пришлось позже извиняться за испорченный воздух, но это стоило того). От запаха бежали все, и люди, и даже тараканы, несколько лет живущие в благодатном раю под названием «Кухня, зачёркнуто, лаборатория Шерлока Холмса». Но только не Шерлок. Он запахов не чуял, спокойно признался в этом попозже, когда обнаружил миссис Хадсон, распекающую Джона за его «подлые эксперименты», и не видел в этом никаких проблем. — Так вот почему ты постоянно просишь меня обнюхивать место преступления! — воскликнул Ватсон во внезапном прозрении, и Шерлок, усмехнувшись, ушёл проводить какие-то опыты на кухне. Во-вторых, Шерлок не делал секрета из своих экспериментов и честно рассказал о тех из них, которые Джон смог идентифицировать на кухонном столе. Шесть из десяти жидкостей в пробирках были так или иначе связаны с обонятельной деятельностью. В-третьих, Ватсон заметил, что все эти жидкости Шерлок пробует на себе — мажет нос, принимает всяческими способами. Все, что были связаны с обонянием. Пробирки с прочими экспериментальными смесями так и продолжали пылиться на столе. Холмса явно не устраивало его обоняние, иначе зачем ему отключать его? Вот только почему? Всего-скорей, его особенность была связана с обонянием и приносила ему неприятности. Слишком хороший нюх? Но для сыщика это же неплохо! Может, различать запахи ему было банально больно? Подумав об этом, Ватсон осторожно предложил Шерлоку проверить нос на предмет каких-либо отклонений. Но Шерлок, отойдя от секундного замешательства, лишь захохотал и предложил Ватсону пошутить на другую тему. «Всё в порядке с моим носом, Джон, — добавил он, снова утыкаясь в ноутбук. — И от запахов мне не больно, отнюдь». Зачем Джон это делал? Да он сам не ведал. Расследование особенностей Шерлока скрашивало свободное время и неплохо увлекало, а Джону всегда нравилось ходить по лезвию. Возможно, именно поэтому он прочно засел здесь, в пухлом пыльном кресле на Бейкер-стрит 221В. С Сочельника прошло около десяти дней. Очередное утро встретило Джона проливным ливнем за окном и СМС от Сары: «Сегодня можешь не приезжать». Проснувшийся ровно по будильнику Джон лишь выдохнул. Целый день без работы, да ещё и встал в такую рань! Решив, что лежать на кровати бесполезно — он же всё равно больше не заснёт, — Джон встал, заправил постель и спустился вниз. Естественно, Шерлок ещё спал. Он вообще любил понежиться в кровати, и видит Бог, это была одна из немногочисленных его привычек, которую Джон мог охарактеризовать как человечную. Сам Джон просыпался в пять утра, чтобы успеть умыться, почистить зубы, нормально позавтракать, если было чем, и успеть доехать до работы. Иногда он, конечно, задерживался и опаздывал, но чаще всего это было не его вина. Шерлок редко просыпался раньше десяти, а иногда мог встать и ещё позже. Однажды Ватсон позвонил ему в половине четвёртого, чтобы узнать о местонахождении одного из документов, и застал Холмса беспросветно сонным и явно едва-едва сползшим с кровати. И это притом, что вечером тот ложился чуть ли не раньше Ватсона! Великий лондонский сыщик, гроза всего преступного мира и просто высокоактивный социопат был «сонной царевной». Насвистывая прилипчивую мелодию, Ватсон пожарил яйца и найденный в холодильнике бекон. С вечера его там не было, из чего Джон сделал вывод, что миссис Хадсон уже встала и даже успела заглянуть к ним. — Джон? Джон! — Шерлок заглянул на кухню и прошерстил её мутным взглядом. Ватсон достал дезодорант-антиневидимку и пшикнул на себя. Шерлок моргнул, тотчас обнаружив его возле плиты, и протяжно зевнул. — О, Джон, ты дома… — Да. Сара сказала, что сегодня могу не ехать. С добрым… утром? — Джон прищурился, изрядно удивлённый ранним подъёмом друга. Шерлок пробормотал что-то малопонятное. Подойдя к плите, он сунул в сковородку длинный любопытный нос и снова зевнул. — О, завтрак. Голоден, как собака. — Интересное… сравнение. — Джон, знавший, как Шерлок ненавидел, когда его сравнивали с какими-либо животными, тварями, которые, по мнению многих, не отличались гениальным разумом и подчинялись инстинктам, нахмурился. — Всё в порядке? Шерлок, направившийся было к любимому креслу, остановился на полпути и недоуменно обернулся через плечо. — Да? — наконец произнёс он, и Джон не сразу заметил, что этот ответ был окрашен в вопросительные тона. — Ты никогда не просыпался так рано. Всё в порядке? Шерлок замялся. Джон заметил, как длинные музыкальные пальцы неуверенно сжали край простыни, в которую Холмс завернулся, как в кокон, и по его позвоночнику прошлась напряжённая волна. — Сначала завтрак, — наконец ответил Шерлок и, не дожидаясь наводящих вопросов, скрылся в гостиной. Ели они снова в полной тишине. Вновь Шерлок поглощал пищу со вполне хорошим аппетитом. Джон сидел в кресле, положив ладони на подлокотники, и не спускал с него глаз, подмечая каждое движение. — Если будешь пялиться, Джон, у меня точно будут проблемы с желудком, — заметил Шерлок ворчливо, когда поднял взгляд от тарелки и тотчас наткнулся на испытывающие глаза Ватсона. — Прости, я… я просто удивлён. — Шерлок непонимающе нахмурился, и Джон уточнил: — Ну, то, что ты сам просишь есть. Тебя не надо заставлять. — Конечно, не надо, Джон, я же не ребёнок, — слегка высокомерно ответил Шерлок и тотчас, противореча себе, совсем по-ребячески облизал тарелку. Джон не стал заострять внимание. Он ждал, когда друг насытится, потому что чувствовал — что-то сегодня изменилось. Он так внимательно наблюдал за Шерлоком, что не мог не заметить робких нерешительных взглядов, которые тот кидал искоса, когда думал, что Джон не заметит. — Спасибо, — прошептал он, когда Джон забрал его тарелку, чтобы отнести в мойку. Брови Джона так и поползли вверх. — Прости, что? — Это просто слова благодарности. Кажется, так делают люди. — Да, люди так делают, — в голосе Джона появилась озабоченность. То, что Шерлок вспомнил про приличия, не было хорошим знаком. Это означало, что он растерян, смущён и не знает, куда уйдёт разговор. Очень редкий тип Шерлока, и Джон пока не знает, что послужило тому причиной. Шерлок сел в позу лотоса. Сложил руки на груди. Нахмурился. Видимо, посчитал расположение своего тела недостаточно удобным и съехал пятой точкой пониже, откинувшись на спинку и сложив руки в свою любимую позу «домиком». За всей этой нервной волокитой наблюдал очень удивлённый Ватсон, гадая, что же Шерлок хотел сказать, коли так нервничал. — Успокоительного? — наконец не выдержал он, и Шерлок, словно только что вспомнив о его присутствии, замер в неподвижности. — Нет, не нужно. Седативные средства замедляют работу мозга и мешают принять молниеносное решение. Я справлюсь сам, — категорично отрезал Шерлок. — Ла-адно, — Ватсон, напротив, принял максимально напряжённую позу, чтобы, если что, прийти на помощь или отпрянуть — чёрт его знает, что на уме у гениального, а оттого совершенно безумного и непредсказуемого детектива! Сцепил руки в плотный замок и выжидательно посмотрел на Шерлока. — Ну, и о чём будем говорить? — протянув приличную паузу, чтобы не выглядеть бестактным, уточнил он. — О моих… особенностях. Брови Джона сегодня явно вознамерились покинуть хозяина и улететь в неизвестном направлении. — Ты так упорно продолжаешь свои поиски, что дальнейшие действия могут принести больше вреда, чем пользы, — водя кончиками пальцев по губам, медленно признал Шерлок. — Я решил не доводить твои поиски до, как это говорят? А, точки невозврата. — Проще говоря, ты решил сказать немного правды, чтобы я не выкопал ту, что тебя не устроит? — уточнил Джон, чьё сердце забилось быстрее. — Да. — Ладно. — Ладно, — эхом вторил Шерлок и прикрыл глаза. — Задавай вопросы. — С-стой! Я думал… — Так легче понять, что именно тебя интересует. Задавай вопросы, Джон, — повторил Шерлок более мягким, если так можно выразиться, голосом. — Ладно. — Джон заинтигованно подался вперёд. Целая сотня вопросов так и вертелась на его языке, но некоторые из них были достаточно своеобразны, и Джон не хотел задавать их вслух. Вместо этого он уточнил: — Я был прав, твоя особенность связана с обонянием? — Да. — Тебе всё же больно нюхать? — Боже, нет. Уж лучше боль. Джон застопорился, его глаза расширились. Уж лучше боль? Что может быть хуже боли? Ему пришлось пройти войну, чтобы понять — ничего. По крайней мере, в его представлении. Не укушенный военными тяготами Шерлок, вероятно, имел другое мнение на этот счёт. — Что может быть хуже боли? — против воли выдохнул он. — Поверь, Джон, есть одна вещь, которой я бы предпочёл боль, — тихо произнёс Шерлок. Нервно облизал верхнюю губу и продолжил, лихорадочно сверкая глазами: — Действия Майкрофта помогли мне, правда помогли. Но это недолго. Уже всё закончилось. А до «подарка» ещё несколько дней. Майкрофт очень… пунктуален. Джон недоумённо нахмурился. Шерлок вперился в его левый глаз, потом в правый. Не найдя в них чего-то, известного только ему одному, Шерлок вздохнул и потянулся к халатному ремню. — Есть вещи хуже боли, — прошептал он едва слышно и, откинув ремень в сторону, распахнул полы халата. Джон замер, увидев большую выпуклость на чужих трусах. Нет, стояки и чужие члены его не пугали. В конце концов, он был в армии, был армейским врачом и вдоволь насмотрелся на чужие пенисы. Больше его заинтересовало то, что стояк Шерлока был не только опасно вздыбленным, но и жутко мокрым. Подняв взгляд, он осмотрел тело Шерлока, подмечая детали: судорожно сжатые мышцы живота, испарина на теле, подмышками и на лице, тяжело вздымающаяся грудная клетка и бегающий шальной взгляд. Шерлок нервничал, и влажный язык то и дело оббегал иссушенные губы. — Что мне делать, Джон? — прошептал он. — Я не могу… не хочу этого… Что мне делать? Он встаёт, и я совершенно беспомощен… О, Джон, я не могу себя контролировать! Я не хочу возбуждаться, это… это ужасно… Мне плохо, но я… Боже, я не могу… Ты смердишь, и я… Я хочу сделать то, что ты мне… не простишь… — Шерлок, — произнёс Ватсон как можно более мягко. Приподняв ладони, чтобы показать Шерлоку своё дружелюбие, он продолжил, общаясь с ним как можно более мягко, словно с маленьким ребёнком: — Но это… всего-лишь возбуждение. Все мужчины проходят через это, и быть возбуждённым — не значит быть беспомощным. — Я знаю это, Джон, знаю! — в голосе Шерлока появилось раздражение. — Но это не просто возбуждение! Его невозможно снять… своими силами. — А-а… О… — Джон почувствовал, как стремительно смущалось его лицо. По острым скулам Шерлока тоже прошлась краснота. Щуря слезящиеся глаза, он отвернулся и с преувеличенным вниманием стал разглядывать сваленные в кучу на каминной полке письма. — Значит, ты… хм… возбуждаешься от… ну… запахов, — Джон прочистил горло и неуверенно продолжил: — Ты не можешь… помастурбировать и… тебе нужна помощь. Ты говоришь, что Майкрофт помогал тебе и… — Картинки пазла внезапно сложились, и глаза Ватсона широко открылись от промелькнувшей в разуме догадки. — Ты и Майкрофт… Шерлок кинул на Джона острый взгляд. — Это была необходимость, — произнёс он, и в его голосе Ватсону послышалась тошнота. — Дело в том, что есть ещё одна… проблема, и я не могу доверить её тому, кому не доверяю. Майкрофт точно не станет болтать, тем более, у него есть достаточно власти, чтобы… привезти мне кое-что, что поможет. Ватсон сморщил нос, лихорадочно соображая. — Дезодорант! — Внезапно вскрикнул он и хлопнул себя по лбу. Случилось это так неожиданно, что Шерлок вздрогнул и неосознанно вжался в кресло. — Ну конечно! — Рад, что твои дедуктивные способности развиваются, Джон, — слабо пробормотал Холмс. Джон снова перевёл взгляд на друга. Смущение всё ещё довлело над ним, но Ватсон постарался подавить его, чтобы не расстраивать Шерлока ещё больше. — Выжимка из сока довольно редкой гусеницы. Она лишает обоняния на пару суток. Естественно, для стопроцентного эффекта следует применять её раз в эти пару суток. Но флакон был использован тобой, Джон, и у меня не оставалось выбора, кроме как сообщить об этом Майкрофту. Скажем так… он был не особо в восторге, но не смог отказать младшему брату. Правда, не отказал себе в небольшом капризе и заказал сок слишком поздно. Всё это Шерлок проговорил на едином духу, кутаясь в халат. Джон чуть прищурился. Друга было жалко, и такую особенность он, действительно, даже врагу бы не пожелал, не то что тому человеку, который сейчас сидел напротив. — Дезодорант сдерживает нюх на двое суток, — заметил Джон, постукивая по подлокотнику костяшками пальцев. Шерлок чуть дрогнул, перевёл на него взгляд больного хорька и едва заметно мыкнул в утвердительном оттенке. — Я так полагаю, что… — Я понял, о чём ты, Джон, — перебил его Шерлок, — но нет. Десять. И нюх остаётся, но не мешает. — Де-есять? — Джон присвистнул. — Но это банально выгоднее. Ещё и различать запахи можешь. Почему же тогда ты выбираешь дезодорант? — Я уже говорил об этом, Джон, — в голосе Шерлока вновь прозвучало раздражение. — Мне не приносит удовольствие раз в десять дней становиться… таким! Зависеть от человека, который вынужден… даже если не захочет… — Шерлок, если он не захочет, то он и не сможет, — постарался успокоить его Джон. — Не встанет, уж извини, — добавил он в ответ на вопросительный взгляд, которым его наградил Шерлок. — Ох, нет, Джон, — хмыкнул тот в ответ. — Об этом не беспокойся. Встанет. — А я уверен, что нет. — Хочешь проверить? Джон замер. «Что, прости?» — буквально загорелось в его глазах. Видимо, эта фраза, брошенная Шерлоком, была довольно спонтанной — он явно сконфузился и резко встал. Покрывало упало на пол, опоясав кресло, и Джон заметил дрожь, пробегающую по телу друга. — Прости, я ведаю, что говорю, — примирительно бросил Шерлок и поспешно направился к коридору, ведущему к комнатам, явно намереваясь запереться в спальне. Джон не знал, что дальше им управляло. Какой-то импульс буквально вытряхнул его из кресла и бросил наперерез Шерлоку. Холмс дрогнул и отпрянул, когда Джон встал у него на пути. Серо-бутылочные глаза распахнулись в недоумении. Шерлок обхватил себя руками и отступил ещё на шаг. — В чём дело? — хрипло каркнул он. — Если ты не против, я бы немного пос… — Я готов, — решительно выдохнул Джон. — Нет. — Хорошо, не готов. Но ты мой друг, и я не могу оставить тебя… страдать. — Нет, извини, Джон, я сказал, не подумав. Это была… как говорят? А, шутка. Да, это шутка. Я, разумеется, не считаю, что практическая сторона конф… мнгх!.. Устав от потока, бессвязного потока эмоций, хлынувшего изо рта обычно невозмутимого и даже холодного Холмса, Джон в одно движение преодолел разделявшее их расстояние и за воротник притянул Шерлока к себе, захватывая власть над его ртом. Была вещь, о которой Холмс то ли не догадывался, то ли не хотел думать — Джон не был строго гетеросексуален. Конечно, он поспешно отрицал все свои «гейские» стороны, просто-напросто боясь потерять такого интересного и такого подозрительного ко всем друга, каким являлся Холмс. Так что предложение Шерлока его не возмутило, как обязательно случилось бы, если бы он был тем, под кого косил и на кого явно подумал Шерлок, поспешно покинувший сцену.

***

Джон разомкнул веки и приподнял тяжёлую голову. Мир вокруг выглядел смазанным и недовольным, но Ватсон упорно стремился к своей цели. Наконец ему всё же удалось усесться и повертеть головой. Он находился в комнате. Спальне. Спальне Холмса, если быть точнее. Сам её хозяин лежал чуть сбоку. Подложив под щёку ладонь, он мирно сопел и явно не намеревался просыпаться в ближайшие минуты. Пристально глядя на него, Джон спустил ноги вниз и нетрезво встал на пол. Его пошатывало, но организм постепенно приходил в норму. На холодильнике была приколота магнитиком записка. Судя по убористому мелкому почерку, принадлежала она миссис Хадсон. «Я очень рада за вас, мальчики. Жаркое внутри, поешьте, когда освободитесь». Джон прижал ладонь к гудящему виску и посмотрел на часы. Пять. Вечер? Судя по краскам за окном, нет. Утро? Уже утро? Телефон нетерпеливо запиликал, требуя внимания. Чертыхаясь, Джон отправился на его поиски. 56 сообщений, и почти все они принадлежали Саре. Джон открыл последнее из них. «Позвонила вашей домохозяйке. Когда будешь готов, перезвони. Сара.» Джон, морщась, набрал номер и приставил телефон к уху. Гудки. — Джон! — Голос женщины наждаком вцепился в его мозги. Ватсон поморщился от прострелившей голову боли и, видимо, его шипение было услышано, поскольку Сара замолчала, а потом заговорила значительно тише: — Ты как? — Честно говоря, хреново… — Джон беспорядочно оглядел кухню, ни на чём конкретно не задерживая взгляд. — Мы с Шерлоком выясняли… его особенности. Потом не помню. — Напились? — деловито поинтересовалась Сара. — Не-е… Не помню. Кажется… мы… — Джон замер, забегал глазами. — Мы? — Я тебе перезвоню, хорошо? — стараясь говорить мягко, уточнил Джон. Память возвращалась медленно, урывками, но последнее, что он вспомнил, происходило ещё… давно, судя по временному промежутку. Сара забормотала что-то, но Джон ещё раз извинился и повесил трубку.