Miami, Bitch!

      — Йоу, гляньте, что у нас есть! — радостно крикнул Бокуто, забегая в ресторан отеля, где сонные Кенма и Лев лежали на столах, Акааши допивал второй кофе, а Яку только что принес фруктов.       — Если это не панкейки, которые ты обещал мне взять, я тебя грохну, — пробурчал Кенма, поднимая грозный взгляд на Тецуро.       — Нет, пудинг, это не они…       — Тогда нахрена ты так рано ушел из номера? Еще и меня поднял.       Кенма недовольно скрестил руки на груди. Друг проснулся сегодня чуть свет, разбудил Козуме своими громкими разговорами по телефону, а на вопрос, зачем тот так рано встал, заверил, что хочет успеть взять американских блинчиков. Вечно они рано заканчиваются. Только вот ни за какими блинами тот не пошел, ведь у него с Бокуто было дело поважнее.       — Это лучше панкейков! Мы надыбали нам всем персональные ID! Так что сегодня идем тусить в клуб! — воскликнул Тецуро, бросая карточки на стол. — Ocean Drive нас ждет!       — Лучше бы это были панкейки, — опустил обратно голову Кенма.       — Круто, я готов! И купаться в оушен, и раздавать драйв, — воодушевился Хайба, забирая свою. — А получше фотку взять не могли? — заныл он, глядя на липовую карту.       — Это подделка документов, — серьезно сказал Акааши. — Вас и посадить могут, Бокуто-сан.       — Именно поэтому мы никому ничего не сказали, чтобы вас не загребли, как наших сообщников, если вдруг что, — парировал Куроо.       — Сомнительный аргумент, — прищурился Кенма.       — Но тут многие несовершеннолетние так делают! Там помимо нас много ребят было. Нужно просто вести себя естественно и не вызывать подозрений. Главное просто зайти в клуб, а дальше всем уже будет наплевать! — оправдывался Котаро.       — Да-а, мы все максимально естественно выглядим на двадцать один год. Особенно Хината, — усмехнулся Козуме, всем своим видом показывая, что это полный провал.       — Ребята, ну сколько вас можно ждать! Все лежаки у бассейна уже разобрали! — забежал Шое в помещение в одних плавках, прикрываясь кругом в виде фламинго, который надел на себя, а Кенма при виде такой картины прыснул со смеху.       — Факинг щит, — выругался Куроо и сразу привлек внимание нескольких человек за соседним столом. — Его мы брать с собой не будем.       — Куда брать? — не понял рыжий.       — Тогда меня и Яку вам тоже придется оставить, — сложил руки на груди Кенма.       — Даже не надейся, — расплылся в улыбке Куроо, склоняясь над парнем. — Твой внешний вид беру на себя.       — А Яку достаточно в момент входа в клуб орать на меня. Он когда ругается, выглядит прям как мой батя, — промямлил Хайба, закидывая абрикос в рот, но тут же получил подзатыльник. — Не ну а че я такого сказал?       — Ты серьезно считаешь, что твоя джинсовка, которая на мне висит, сделает меня старше? — спросил Кенма, скептически осматривая себя.       — Моду на оверсайз никто не отменял, — ответил Куроо, закатывая тому рукава, чтобы не болтались. — Это все равно лучше, чем твои бесформенные худаки.       — Моду на оверсайз никто не отменял, — передразнил тот. — Эй, ты что собираешься делать? — воскликнул тот, увидев у друга в руках ножницы.       — Не двигайся, — уверенно проговорил тот, падая на колено перед блондином.       — Это же мои любимые джинсы, — простонал тот, с ужасом смотря, как Тецуро только что прорезал на них дыру на коленке. — Будешь должен мне новые…       — Так они смотрятся еще лучше, — подмигнул тот, поднимаясь. — Теперь волосы.       Куроо встал прямо за Кенмой, завязывая локоны в небрежный пучок под недовольный взгляд второго. Парень так нежно и так старательно перебирал его волосы, что блондин чуть смягчился, прикрыл глаза, расслабляясь, и даже не сразу понял, что все закончилось, поймав себя на мысли, что хочется еще.       — И последний штрих, — улыбнулся тот, надевая на друга темные очки. — Готово!       Кенма покрутился перед зеркалом, оценивая свой клубный лук из белой футболки, черных, теперь уже рваных джинсов, черной куртки, очков-авиаторов, белых кроссовок и браслета на левой руке.       — Ладно, это неплохо. Но джинсы все равно будешь должен, — сказал он.       — Тебе… очень идет, — робко проговорил Куроо, заводя руку за шею и отворачиваясь.       Кенма вышел из номера, все еще думая, что их затея полностью провалится, но когда увидел всех остальных ребят, которые тоже подошли к выбору одежды ответственно и со вкусом (Акааши и Яку постарались), то стал уже не так категоричен.       — Все в сборе? А где Хината? — спросил Бокуто, а потом застыл на месте, приоткрыв рот. К ним навстречу по коридору шел Шое в черной рубашке, расстегнутой на несколько пуговиц, а непослушные волосы были уложены назад.       — Оу… Дашь номерок своего стилиста? — подмигнул Куроо.       — Классно выглядишь, — одобрительно покачал головой Кенма.       — Мне кажется, я стал похож на гея, а не на брутала, — тихо шепнул Хината, когда они выдвинулись из отеля.       — Наконец-то ты стал собой, — усмехнулся блондин. — Кстати, где ты гель взял для волос?       — У Ойкавы-сана попросил. Рубашка тоже его. Сказал, что могу оставить ее себе, потому что я в этой рубашке — это лучшее, что он видел.       — Нет, он точно к тебе неравнодушен, даже не отрицай.       — Да нахрен мне не сдалось его неравнодушие! Лучше б это сказал не он! — крикнул он, заставив Кагеяму обернуться назад, а Хинату убавить громкость. — Кхм, я думаю, Ойкава побоялся признаться, что вещь просто стала ему мала.       Козуме посмотрел на друга, который испепелял взглядом спину Кагеямы, и снова увидел боль в его глазах. Сердечные дела — они такие, занимают все мысли, вытесняя остальное, вот только на паузу тоже иногда надо не забывать нажимать.       — Хей, ты можешь не думать об этом хотя бы один вечер? Мы идем туда, чтобы расслабиться.       — Этим и займусь, — буркнул Хината, тяжело вздыхая.       — И как тут расслабиться? Да эти амбалы больше меня раза в два. Они сразу все поймут. Все пропало, — причитал Хината, смотря на двух парней, которые стояли на фейс-контроле клуба.       — Если ты не будешь вести себя как тринадцатилетняя девочка на первом свидании, все будет нормально, — шепнул Тобио.       — А ты у нас всегда такой спокойный, аж тошно!       — Умеешь ты подбодрить, — закатил глаза Кенма. — Шое, посмотри внимательно. Они еще никого не развернули из очереди, хотя мы тут явно не одни притворяемся.       Хината присмотрелся к людям, стоявшим у клуба, получше. Многие и правда слабо тянули на совершеннолетних по американским законам, однако проходили внутрь без всяких проблем. Волнение отступило, хотя ладошки все равно оставались мокрыми, а пальцы теребили кольцо на левой руке. Тоже, кстати, подарок Ойкавы.       Шое сделал глубокий вдох и неуверенно шагнул вперед, чуть прячась за плечо друга, чтобы не быть слишком близко к этим верзилам. Один взгляд им в глаза и все пропало. Хотя однажды он уже бывал в подобной ситуации, когда встретил впервые Аоне и Льва, Ойкаву и Ивайзуми. Тогда ведь все закончилось хорошо, так что мешает ему чувствовать себя уверенно сейчас? Нужно просто представить вместо одного из них Ушиджиму-сана.       — Хай, гайз, это у вас самый кульный клаб на побережье? — уверенно начал Куроо на смешанном японско-английском, когда подошла их очередь.       — Какие-то они странные… — шепнул один громила другому, осматриваю всю группу парней. — И молодые.       — Так это же японцы. Они никогда не стареют, — ответил второй. — Документы в порядке, пусти их.       — Вот так просто? — воскликнул Бокуто, проходя внутрь. — Изи пизи лемон сквизи!       — И акцент у них отвратительный, — бросил им в спину секьюрити.       — И вам не хворать! — кинул в ответ Кейджи на английском, с улыбкой смотря на их побагровевшие лица.       Кенма, зайдя в клуб, сразу направился к барной стойке по принципу «иду туда, где народу меньше». Нет, по меркам Кенмы их и там было слишком много, но по сравнению с остальной площадью, здесь концентрация была минимальной.       Козуме сел и осмотрелся. Глаза не сразу привыкли к обилию софитов и огней, которые слепили. Музыка долбила так, что пронизывала тело насквозь. Танцовщицы гоу-гоу в сверкающих бикини неплохо заводили толпу. Танцпол был похож на какую-то непонятную массу, живущую собственной жизнью. Идти в самое сердце этого организма не хотелось. Зато, кажется, Куроо и Бокуто не смущало отсутствие места, ведь они уже энергично двигались в такт музыке, ловя взгляды половины девушек клуба. Вот какая-то блондинка протиснулась прямо к ним, выставляя напоказ свои самые выгодные ракурсы в виде полуобнаженной груди и открыто заигрывая.       Блондин отвернулся. Сам не понял, почему. Стало как-то неприятно что ли… А в голове вдруг промелькнули собственные слова про ревность, сказанные Хинате только вчера.       Акааши уже с кем-то оживленно беседовал, не упуская возможности попрактиковать английский. Лев пил на брудершафт с русским парнем, а потом вдруг посадил сопротивляющегося Яку себе на плечи, наверное, чтобы толпа не поглотила.       Рядом на стул вдруг резко упал Хината, который выглядел максимально расстроенным.       — Представляешь, позвал Кагеяму танцевать, а он уперся и ни в какую. Нет, и все. Сел там в углу и сидит. Зачем вообще шел сюда тогда? Бесить меня?       — Может, боится отпускать тебя в такие места без присмотра, — ободряющего ответил Кенма. — Больше причин я не вижу.       — Ну пусть смотрит сколько угодно. А в отрыв я и без него могу уйти. Надо начать с выпивки. Вот это мой размерчик! — воскликнул он, указывая на огромных размеров бокал с цветастой жидкостью внутри, который девушка только что забрала с барной стойки.       — Ты что, там же литр, если не больше! — напрягся Кенма.       — Ну ты ведь мне поможешь, — подмигнул Хината и повернулся к бармену. — Нам такой же, плиз.       — Ноу алкоголь, ноу алкоголь! — замахал Кенма руками.       — Малыш, это Майами. Тут не бывает ноу алкоголь. Я сделаю все красиво, — ответил бармен парням и принялся наливать что-то в шейкер.       — Что он сказал? — нахмурился Шое.       — Не знаю, но кажется он понял про безалкогольный коктейль.       — Ну и зачем ты все испортил?       — Хм, давай подумаем. Я не пью, ты тоже. Ты что, хочешь, чтобы нас выносили отсюда? — защищался Кенма.       — Если это будет Тобио, я не против, — пробубнил парень.       Бармен поставил бокал на стойку, с довольным видом протягивая две трубочки друзьям. Те робко сделали несколько глотков.       — Ну, это хотя бы вкусно, — пожал плечами Шое, начиная пить увереннее и больше.       — С лимоном переборщил только, — поморщился Кенма, чувствуя горечь на языке. — Но в целом нормально.       В помещении было довольно жарко, поэтому коктейль со льдом допили довольно быстро. Бармен, кажется, даже поставил перед ними дополнительно по два или три шота, которые увлеченные разговорами парни опустошили не задумываясь о том, а что там вообще в составе. Было уже так похер. Тело стало ватным, расслабилось, тревога и дискомфорт ушли, мыслей тоже не было, а громкая музыка уже не так раздражала, даже наоборот.       — Он нам точно что-то подсыпал, — еле пробормотал Кенма, чувствуя, что подбородок стал мягким и не слушался.       — Сухого вина? — изогнул бровь Хината.       — Его же наливают…       — Но оно же сухое… Значит сыпется.       — Не знаю, что это было, но мне понравилось, — по-дурацки хмыкнул Козуме.       — А теперь пошли танцевать!       Рыжий схватил парня за запястье и потащил в самое пекло. Рубашка Ойкавы была расстегнута уже наполовину, куртка Куроо завязана на бедрах, чтобы не сковывала движения во время танца, который поглотил как-то сам собой. Окружающих людей будто никогда не существовало, стеснения тоже, а тверк стал получаться особенно хорошо. Танец стал еще горячее, когда Кенма почувствовал отпечаток руки на своей ягодице, оставленный Хинатой. Блондин резко развернулся, встречаясь с затуманенными глазами друга. Нет, все же попросить безалкогольный коктейль было здравой мыслью, только бармен внес свои коррективы, да так, что разум улетел далеко и этим вечером обещал не вернуться. Искра, буря, безумие, и вот уже каким-то магическим образом пальцы друга перебирают его волосы, а руки Кенмы гладят плечи. Вокруг все как в замедленной съемке, а все обстоятельства, окружение, условности и рамки уходят на второй план. И вот губы перестают подпевать словам песни, потому что уже заняты кое-чем другим.       Куроо наслаждался вечером и натанцевался, пожалуй, на год вперед. Атмосфера была прекрасной, виски с колой добавлял блеска в глазах и раскрепощенности в движениях. Поменьше бы только всяких назойливых дам вокруг, которые так и норовят повиснуть на нем и побольше Кенмы рядышком.       Тецуро пробрался сквозь толпу к бару, где только недавно видел блондина, чтобы перевести дух и удостовериться, что друг еще не сбежал из клуба. Он даже не пытался выманить его на танцпол, потому что это было практически невозможно. Стойка была вполне безопасным местом, чтобы оставить его там, потому что максимум, что Кенма мог сделать, это зарубиться с барменом в приставку. Он ведь почти не пьет.       Каково же было удивление Куроо, когда его друга там не оказалось. Парень проверил улицу, но там тоже не было нужных ему людей, у которых можно было хотя бы спросить, не видели ли они Козуме. Тецуро вернулся обратно, осматривая танцпол, как вдруг внимание привлекли свисты и восторженные возгласы где-то справа. Он продвигался по направлению к звуку, держа запримеченную светлую макушку за ориентир, а когда наконец добрался до цели, встал, как вкопанный, приоткрыв рот.       — Ты тоже это видишь? — вывел из транса голос Кагеямы, который магическим образом вдруг оказался рядом.       — Да, к сожалению, — ответил Куроо, а внутри все упало.       Кенма, его любимый Кенма сейчас целовался с Хинатой в гребаном клубе Майами Бич, пойти в который было его идеей. В груди как-то неприятно кольнуло. Неужели он все это время не замечал симпатию между этими двумя? Куроо был уверен, что опасности в их крепкой дружбе нет, ведь вокруг все знали, что Шое неравнодушен к Тобио. И видимо, это было взаимно, потому что лицо сеттера стало чернее тучи.       Не успел Куроо впасть в депрессию окончательно, как его ненаглядный уже испарился из поля зрения. Глаза бегали от одного лица к другому, но все они были чужие.       — Вон они, — вдруг сказал Кагеяма, указывая рукой в сторону бара.       Куроо обернулся и снова не поверил своим глазам. Кенма карабкался на барную стойку вслед за Шое, намереваясь танцевать теперь на ней. Видимо, внимания на танцполе было маловато. Тецуро в несколько шагов оказался рядом, обхватывая парня руками и снимая с бара обратно на пол.       — Ик, ой… Привет, — промямлил Кенма, наконец сфокусировав взгляд.       — Ты что, пьян? — обомлел тот.       — Я не знаю… Если я пьян, значит я пьян.       — Пошли-ка на улицу.       Куроо вылетел из клуба, таща за собой Кенму, который еле успевал перебирать ногами и чудом не упал. Он сразу же закурил, потирая пальцами лоб и осмысливая все, что только что произошло. Он еще раз окинул взглядом Козуме, который стоял, покачиваясь, смотря куда-то вверх. Закралась надежда, что весь этот трюк с поцелуем он проделал по пьяни и скорее всего неосознанно. Но легче как-то не стало.       — Что ты делал?       — Таранце… тан-нцевал.       — Нет, до этого.       — А это… Другу помогал, — улыбнулся тот, но получилось как-то криво.       Вдруг в дверях клуба показались Кагеяма и Хината, причем второй упирался и кричал, а первый тащил его за руку в сторону отеля.       — Я хочу тусить! Пусти, Бакагеяма!       — Тебе уже хватит, — строго ответил тот. — Ты еле на ногах стоишь!       — Пусти, я сказал! Я пойду отдыхать от тебя, ты мне противен.       — Потерпишь, — ответил Тобио, ловким движением перекинул парня через плечо и понес ценный, но кричащий груз домой.       — О, сработало, — усмехнулся Кенма, смотря на эту парочку.       — Помощник хренов, — тихо выругался себе под нос Куроо, затянулся в последний раз и зашагал от клуба. — Пошли домой, тебе надо проспаться.       — Оп-пля, — пробормотал Кенма, запнувшись об собственную ногу.       — Я понял, — вздохнул Тецуро, затащил парня на спину, обхватывая поудобнее ноги, искренне недоумевая, как он в таком состоянии еще пять минут назад смог взобраться на стойку.       Кенма сразу же покрепче обнял друга за шею, передавливая тому горло, но совершенно не обращая на это внимание, и уронил голову на плечо, мыча что-то невнятное. Опомнился, только когда его кинули на кровать уже в номере.       — Всё кружится, останови это… — пробормотал он, морщась, а потом подорвался и убежал в уборную.       — Мда, ночка будет долгой, — почесал затылок Куроо, открывая чемодан в поисках аптечки.       Когда тошнота отступила, Козуме предпринял вторую попытку лечь. Оказалось, что удобнее всего было полусидеть полулежать на груди у Куроо, который был лучше любой подушки. Парень сел боком, закинув ноги тому на бедро, приобнял за талию и прильнул всем телом.       — И как ты умудрился так упиться прямо у меня под носом? — недоумевал Тецуро, обнимая в ответ и поглаживая по голове.       — Я не пил.       — И Хинату ты тоже не целовал, — усмехнулся тот, но это была горькая ухмылка.       — Я не помню…       — Зато я помню, а хотелось бы забыть.       — Так забудь, — ответил он, искренне не понимая, в чем проблема.       — Как скажешь.       Куроо прижал парня покрепче, получив недовольное кряхтение в ответ, и зарылся носом тому в макушку. Забудь. Легко сказать, как будто можно было стереть себе память по щелчку. Нет, можно было конечно напиться и забыться, вот только алкоголь работает выборочно, стирая из памяти то, за что утром может быть стыдно. Есть ли шанс, что с Кенмой он сработает так же?       — Ну и за что мне это, Кенма? — прошептал он, чувствуя, как в глазах защипало.       — М? — дернулся тот.       — Лучше тебе, говорю, Кенма?       — Ага.       — А можно я тогда нормально лягу?       — М-м-м. Не-а.       — Почему? — вскинул брови тот.       — Не хочу, чтоб ты уходил… — пробубнил тот, обнимая Куроо за шею и утыкаясь носом в плечо.       — И как это понимать? — задал вопрос парень, но, видимо, уже в пустоту.