Miami, Bitch!

      Куроо сидел в кресле в своем номере и равнодушно пялился в потолок. По крайней мере, со стороны казалось именно так. Вот только мыслей в голове сейчас было слишком много, эмоций в груди — и того больше, а тело, казалось, уже не вмещало ни того ни другого.       За последние два часа, что он там сидел, он успел накрутить себя слишком сильно. Хотя нужно было не терзаться, а всего лишь дождаться, пока Кенма проснется и аккуратно спросить, какого хуя он устроил. Не дословно, конечно, слова придется подобрать, ведь «кто я такой, чтоб осуждать».       Время перевалило уже за полдень, но блондин, видимо, решил добить Тецуро окончательно, ведь и не думал просыпаться. Чувствовал, наверное, что утро будет совсем не доброе, а объяснений не избежать.       Блинчики, стоявшие на столе, уже давным-давно остыли, но все равно ждали своего часа, когда смогут порадовать Козуме. Тецуро очень долго думал, брать их с завтрака или нет, а в голове бились между собой «раз он так ко мне относится, хер ему, а не блинчики» и «но ведь ему наверняка будет очень плохо после выпитого, нужно как-то его подбодрить». Победило все же второе, причем с таким отрывом, что Куроо взял с собой ещё фруктов и сэндвич.       Со стороны кровати послышалось копошение и тихое кряхтение, а Тецуро в нетерпении даже подскочил на ноги, но насильно усадил себя обратно. Кенма приподнялся на кровати, держась за голову, и выглядел довольно помято, но все равно слишком мило. Как вообще можно злиться на этот растрепанный комок милоты?       — Доброе утро, — усмехнулся Куроо при виде того, как друг судорожно ищет глазами стакан воды, а потом, найдя свое сокровище, опустошает залпом и падает обратно на подушку, издавая стон от боли в висках.       — Где я… Какой сейчас год? — прохрипел он.       — Тот, в котором средство от похмелья еще не придумали. Есть будешь?       — Нет, — поморщился тот, чувствуя, как тошнота снова накрывает ноющее тело. — А ты чего не на пляже?       — Настроения нет, — промямлил Куроо, смотря куда-то в сторону.       — Понимаю…       «Нет, он издевается?» — пронеслось в мыслях, а ладони как-то сами сжались в кулаки.       — Кенма, а почему ты мне ничего не рассказывал? — вдруг выпалил Куроо, больше не в силах сдерживаться.       — Что именно?       — Ну, то что тебе Хината нравится. Я думал, что у нас нет секретов друг от друга, мы же друзья, — проговорил тот, выделяя голосом последнее слово.       — Ты снова перегрелся? — ответил тот, хмурясь, а голова заболела еще сильнее, потому что мозг судорожно пытался понять, о чем вообще идет речь. Хината. Нравится… Кому?       — На этот раз, к сожалению, мой разум оставался холодным.       — Если я с ним выпил один раз, это еще ничего не значит, — фыркнул Козуме.       — А если ты с ним целовался? Что это значит? — произнес Тецуро, сверля взглядом Кенму, который весь напрягся.       — С кем целовался, прости? — изогнул бровь тот, приподнимаясь на локтях.       — Ты. С Хинатой. Посреди танцпола. На глазах у всего клуба, — отчеканил тот, и сразу сделал глубокий вдох, чтобы унять раздражительность. Правда, скрыть осуждение в интонации уже не получилось.       — Я… не… — прошептал Кенма, пытаясь вспомнить хоть что-то со вчерашней ночи.       Он был готов поклясться, что его сейчас разыгрывают, если бы только перед ним сидел не Тецуро. Тот врать не станет, а его яростный и надломленный взгляд говорил сам за себя. Козуме опустился на кровать, натягивая одеяло на голову, и зажмурился. Хотелось куда-нибудь сбежать, спрятаться, и желательно чтоб его похоронили прямо под этим одеялом. А еще что-то сильно пожирало изнутри, очень похожее на совесть.       Кенма затаился. Непонятно, на что он надеялся, но видимо на то, что Тецуро, не дождавшись ответа, уйдет, но тот продолжал смотреть на парня и будто видел его насквозь даже через укрытие. Да, Кенма отчетливо ощущал на себе его тяжелый взгляд. Он вздохнул и высунулся совсем на чуть-чуть, одним лишь носом.       — Прости, Куроо, — прошептал он еле-еле, потому что горло сдавило.       — Что-что? — нахмурился он.       — Прости…       Тецуро вскочил на ноги, расхаживая по комнате, и не понимал, как это расценивать. Но, наверное, хватит уже додумывать самому. Слишком он себя истерзал, так что на анализ сил больше не осталось.       — А за что ты извиняешься, Кенма? — спросил он, резко разворачиваясь в сторону кровати.       — Я не знаю, — ответил тот, снова скрываясь за одеялом.       Куроо издал нервный смешок. Он рассчитывал услышать совсем не это. Но кто он такой…       — Чтоб ты знал, я не осуждаю. Просто… Просто мог бы хотя бы сказать что ли… — проговорил он, прикусывая губу от обиды. — Ладно, я буду у бассейна. А ты… Тебе надо поесть. Таблетка от головы на столе.       Козуме пытался запихнуть в себя блины, но кусок не лез в горло. Он не знал, куда себя деть, но сам не понимал, почему так реагирует. Было чертовски стыдно перед Куроо… Очень неудобно. Этот поцелуй, как заноза в заднице, теперь не давал покоя. И похеру, если на них смотрел весь клуб, да хоть весь город, но только не лучший друг!       Друг… Обычно перед друзьями стыдно за такое не бывает. Друзья просто положат подобные ситуации в копилочку «самых позорных историй, о которых никто не должен знать», но обязательно расскажут в самый неподходящий момент, чтобы подколоть, припомнить, вместе посмеяться. Вот только сейчас было почему-то совсем не до смеха. Вот так хотел помочь одному другу, а в итоге сильно ранил второго.       Козуме неуверенным шагом вышел к бассейну. От духоты становилось дурно, голова все еще кружилась, но ему почему-то было важно держать Куроо в поле зрения. Скорее, для собственного успокоения и для оценки, насколько по шкале от одного до десяти все плохо.       На удивление, у бассейна Тецуро не оказалось. Зато тут были Бокуто и Акааши, которые сидели в воде, барахтаясь в самом углу, будто скрываясь, но кажется украдкой Кенма успел рассмотреть, что Кейджи сидел у аса на руках, обнимая за шею. Не хотелось их смущать, поэтому блондин быстро отвернулся, сразу завидев Хинату, который сидел на лежаке, опустив лицо в ладони.       — Живи, — проговорил Кенма, плюхаясь рядышком, и сразу натыкаясь на пронзительный взгляд Кагеямы, который оказался тут неподалеку, а по спине пробежал холодок. Кажется, его теперь ненавидят уже двое.       — Чтоб я еще раз пил… Да никогда, — простонал Шоё. — Что было вчера? Бакагеяма молчит, только меня расспрашивает, что я помню.       — Ну мы пришли, выпили, еще выпили, потанцевали, пососались, а потом…       — Мы — что? — воскликнул рыжий.       — Прости за это… — прикрыл глаза Кенма, а в память вдруг врезались картинки того самого момента. Щеки сразу запылали и залились краской, потому что ему вдруг показалось, что инициатором был он.       Шое завис на пару секунд, вскинув брови, присвистнул, а потом вдруг звонко рассмеялся.       — Я рад, что ты находишь это забавным, — усмехнулся Козуме.       — А чего, плакать что ли? Зато, все как ты и сказал, это сработало, — расплылся в хитрой улыбке тот, бросая многозначительные взгляды на Тобио, который не отрываясь смотрел на этих двоих.       — У кого как, — пожал плечами Кенма, натыкаясь глазами на Куроо, который в эту самую секунду смотрел прямо на него, стоя на выходе из бара с двумя стаканами в руках. Точнее, теперь уже с одним, потому что второй он благополучно выронил при виде такой картины. По шкале от одного до десяти, Кенма, кажется, ушел в минус.       — Что делаете? — вдруг послышалось сбоку, а в следующую секунду между парнями приземлился Тобио, отпихнув их друг от друга.       — Мы разговариваем, не видно что ли? — буркнул Хината.       — Можем втроем поговорить, — как ни в чем не бывало продолжал беседу сеттер.       — Ты какой-то странный. Пойду искупаюсь, жарко.       — Стой, я с тобой! — завопил Кагеяма, бросаясь следом в бассейн.       Кенма поднялся, направляясь прямиком в сторону бара, где только что скрылась спина его лучшего друга. Он сел за столик напротив парня, перебирая пальцами футболку и не решаясь начать разговор.       — Может, в волейбол поиграем? — робко предложил он. — Побросаешь мне, а я тебе, как раньше, помнишь?       — Хм, — призадумался тот, а внутри Кенмы все ликовало, что это сработало, но в следующую секунду сердце упало куда-то на пол. — Не хочу, извини.       Куроо встал и ушел в столовую, где как раз начался обед. Козуме сразу пошел за ним, припоминая, как ходил хвостиком за другом в первый день в средней школе, шарахаясь от каждого угла. Сейчас, конечно, его уже не пугали предметы, но по ресторану они ходили точно так же, разве что приставки в руках не хватало.       Тецуро сидел, ковыряя вилкой салат и смотрел вниз, разглядывая листья, будто видел их впервые.       — Ну так вот, а я и говорю Акааши, что если он меня поцелует, то я смогу продержаться под водой без воздуха вечность, ведь воздух мне больше не нужен, «я буду дышать только одним тобой», — тараторил Бокуто, который плюхнулся на стул прямо в мокрых плавках. — Эй, ты слушаешь вообще? — нахмурился тот, щелкнув пальцами перед лицом Куроо.       — Поцелует… — промямлил тот, ухмыляясь. — Ну и как, поцеловал?       — Да! — гордо ответил Котаро. — Круто?       — Абсолютли, — безжизненно ответил парень, не поднимая глаз. — Я пойду спать.       Ребята проводили его недоуменным взглядом, не понимая, что происходит. Чтобы Куроо пошел спать днем — это было за гранью реальности. Он либо заболел, либо завтра можно ожидать конца света.       — Мда, я ожидал большей реакции. Кенма, твоего друга кто-то сломал, сделай что-нибудь!       — И я даже догадываюсь, кто.       Кенма тихонько открыл дверь номера и шагнул внутрь. Тецуро лежал на кровати к нему спиной и никак не реагировал. Козуме был более чем уверен, что тот еще не спит.       — Куроо, — шепотом позвал он, проходя дальше. — Хей, Куроо.       Парень лежал неподвижно, старательно делая вид, что спит, вот только дрожащие ресницы выдавали.       — Ладно, потом зайду, — не стал навязываться тот.       Кенма вышел к бассейну и залез в воду, сразу занимая место рядом с бьющей из стены струей. Он огляделся.       Хината и Кагеяма сидели на одном шезлонге, смотря на смартфоне волейбольный матч. Шое изо всех сил держал глаза открытыми, но потом сдался и уронил голову Тобио прямо на плечо. Сеттер сначала вздрогнул, а потом опустил щеку тому на макушку, и старался не двигаться, чтобы не разбудить парня.       Бокуто шел с пляжа с двумя порциями мороженого, чтобы вручить его Кейджи и получить в ответ поцелуй в щеку. Кажется, после этого он стал одного цвета с клубничным пломбиром. Уже через секунду в мороженом оказались перепачканы носы, а пространство заполнил громкий смех.       Лев заботливо кутал Яку в полотенце, попутно читая нотации, что из воды хотя бы иногда следует вылезать, чтобы не простудиться, ведь она довольно холодная, а губы Мориске стали отливать синевой. Тот сначала сопротивлялся, бурчал что-то себе под нос, а потом улыбнулся так мягко, смотря влюбленными глазами на Хайбу, который собирался почитать ему чего-нибудь вслух, чтобы скучно не было.       Кенма прикрыл глаза, откидывая голову назад. Концентрация влюбленности и милоты на каждый квадратных метр явно зашкаливала. На каждый, кроме радиуса вокруг него.       Интересно, а они с Куроо также смотрятся, когда спорят о всяких глупостях, когда мажут спину друг другу солнцезащитным кремом, когда Тецуро натягивает ему панамку на лоб, когда приносит его любимые блинчики? А особенно когда сам готовит их, приходя в гости, а потом еще и родителей его угощает.       Вообще-то Куроо очень вкусно готовит, даже лучше чем в этом отеле, но Кенма, конечно же, ему об этом не скажет. А еще массаж классно делает, а от его прикосновений обычно мурашки покрывают все тело, но Кенма, конечно же, оправдывает это тем, что замерз. Смутные сомнения о его отношении к другу, начавшие терзать его еще задолго до этой поездки, вдруг стали давить каким-то неподъемным грузом на хрупкие плечи и неспокойную душу.       Козуме зажмурился и опустился в прохладную воду с головой, чтобы хоть немного освежиться, а иначе рисковал получить тепловой удар. И нет, совсем не от солнца или жары, а от теплых чувств внутри при воспоминании Куроо, которые тут же сменились холодом, страхом и какой-то пустотой, ведь он сейчас сидит в этом гребаном бассейне в окружении кучи людей, но совсем один.       Он боялся признаться себе в очевидном. Он боялся своих истинных чувств. Почему? Да кто ж его разберет. Просто было очень страшно проебать их дружбу, которая занимала огромное место в сердце Кенмы. Было боязно все испортить, ведь переступив черту однажды, обратно откатиться уже не получится. Вот только сейчас шансов все проебать было гораздо больше, ведь Куроо никогда еще не закрывался от него настолько, чтобы притворяться спящим, лишь бы не разговаривать. Нужно было спасать ситуацию.       Кенма снова ворвался в номер, застав Тецуро уже бодрствующим. Тот лежал на спине, сложив руки в замок на животе, и смотрел в потолок.       — Пошли на улицу, ты что, лежать в номере сюда приехал? — позвал блондин, но ответа не получил, даже взгляда в свою сторону не удостоился. — Ты оглох?       Козуме взобрался на кровать, нависая над лицом парня, а вода с волос закапала тому прямо в глаза.       — Ты что делаешь, ты же мокрый! А мы спим тут, вообще-то! — отпихнул его тот, подскакивая.       — А как еще привлечь твое внимание? Ты ведь меня игнорируешь!       — Кто это тебя игнорирует? — изумился Куроо. Получилось почти натурально.       — Ты!       — Ну что ты, тебе кажется.       — Докажи, что это не так!       Куроо тяжело вздохнул и скрестил руки на груди, смотря в окно.       — Ладно, — вдруг сказал он. — Пошли играть в волейбол. Ой, а там, кажется, дождь пошел, какая жалость! — развел руками он, состроив сочувствующее выражение лица. Да ему в актеры надо.       Кенма подорвался и выбежал на балкон. С неба и правда лило как из ведра, а Козуме пялился на капли так, будто никогда в жизни не видел дождь. И откуда он только взялся, черт возьми? И куда черт возьми опять сбежал Куроо?!       Лобби отеля заполнилось людьми, пытающимися спастись от ненастья. Теннисный стол, который стоял тут же, был очень кстати, чтобы скоротать время и дождаться, пока распогодится.       — Ай, Куроо-сан, вы так и убить можете! — воскликнул Лев, потирая шею, в которую только что Тецуро со всей дури запулил мячом. Конечно же, не специально. — Кенма, играй с ним сам, он настоящий монстр.       Козуме остался единственным, кто пока еще не сыграл с Тецуро, который разгромил всех остальных ребят. Блондин уверенно взял ракетку и встал с другой стороны стола, а парни незаметно смылись, оставляя их наедине.       — Я наигрался, — буркнул брюнет и уже хотел уйти, но получил мячиком в грудь.       — Всего одну партию. Если я проиграю, то прыгну с парашютом, а если…       — Но ты же… — перебил его Куроо, нахмурившись, — летать боишься…       — В этом и суть, иду ва-банк, — пожал плечами тот.       — А если выиграешь?       — Мы поговорим.       — И всего-то?       — Да, блять, а иначе я не знаю, как до тебя достучаться!       — Подавай, — с каменным лицом проговорил Тецуро.       — Ты злишься? — спросил Кенма, одновременно начиная игру.       — Нет, — со всей силы отчеканил Куроо с серьезным лицом.       — Оно и видно, — ошарашенно воскликнул друг, поднимая мяч. — Ты сломал его!       — Ноль — один. Твоя подача, — как ни в чем не бывало ответил тот, кидая новый мячик.       — Поделись, что тебя беспокоит. Ты же сам сказал, что мы друзья и у нас не должно быть секретов…       — Ты еще не выиграл Кенма, а уже начал свой разговор. Так нечестно! Ноль — два, — на автомате считал тот.       — Да потому что у меня нет шансов против тебя!       — Хороший план, не зря ты «мозг», — усмехнулся Куроо, отбивая мяч в самый угол так, чтоб его было не достать. — Ноль — три.       — Я не хочу, чтоб между нами были недомолвки, понятно? — терял терпение Козуме, подавая со всей дури так, что соперник не справился. — Один — три.       — Хорошо! — повышал голос тот с вызовом. — Хорошо, тогда ответь мне: тебе нравится Хината?       — Нет! — оборонялся Козуме, доставая мяч в последний момент.       — Прекрасно, тебе вообще кто-то нравится?       — Возможно… — выдавил из себя Кенма, пропуская удар. Сначала сердца, а потом мяча. — Один — четыре.       — Я его знаю? — испепелял его взглядом Куроо, застыв в стойке на подачу. — Стой, не говори! — выставил руку он. — Просто… чисто дружеская просьба: будешь целоваться с ним, делай это не на моих глазах, пожалуйста…       — Ладно… — смутился Кенма, потупив взгляд и представляя это в своей голове, как вдруг: — Ай! Больно же! — вскрикнул он, хватаясь за глаз, в который только что угодил мяч.       — Черт, прости! — проговорил Куроо, закрывая рот рукой и, отбросив ракетку, подлетел к другу. — Я не хотел! Дай посмотрю.       Куроо был так близко, что у Козуме, кажется, перехватило дыхание. Его пальцы легли на щеки, а глаза выдавали беспокойство и чувство вины. Кенма молился, чтобы тот не почувствовал жар его лица, который он, конечно же, спишет на то, что друг его загонял.       — Нужен лед, я сейчас! — кинул тот и скрылся за углом, а Козуме обессиленно упал на кресло, прикрывая больной глаз рукой. Такой исход был в целом благоприятным для него. Пусть без травм и не обошлось, но он готов был потерпеть.       — Пойдем в номер. Хватит на сегодня игр, — вздохнул Куроо, заботливо прикладывая лед.       — Мир? — Кенма протянул мизинчик, а потом расплылся в улыбке.       — Мир…       Уснуть не получалось никак, а сердце в груди тарабанило до сих пор. Напряжение все еще витало в воздухе, а судя по копошениям на другой половине кровати бессонница мучила не только его одного.       — Спишь? — нарушил тишину Кенма, разряжая обстановку.       — Нет. А ты чего не спишь, глаз болит?       — У глаза все нормально, — хмыкнул Кенма, а потом спросил и тут же закусил губу: — А у нас все нормально?       — Все просто отлично, — прозвучало не слишком радостно, но прозвучало же.       — Тогда можно ногу на тебя закину?       Тецуро громко усмехнулся и вздохнул:       — Делай, что хочешь.       — Чудно, — улыбнулся Кенма, повернулся к парню, прижался поближе, закинул ногу, руку и благополучно уснул.