Как карта ляжет

«I solemnly swear that I am up to no good».

Я обещаю, что ничего хорошего не замышляю.

Гарри никогда не мог похвастаться способностями легилимента, но странное поведение Тимоти заставило его встряхнуться и ощутить знакомое еще по пятому курсу Хогвартса мертвящее и гнетущее ощущение невидимой паутины, которая становится все прочнее и прочнее с каждым днем, проведенном в этом времени. Гарри вдруг с пугающей ясностью понял, что здесь у них нет никакой точки опоры. Нет друзей, нет родственников, нет корней и той незримой составляющей жизни, которая дает ощущение дома, отчизны и родины. Причем, ощущения родины здесь нет вообще, ни с большой буквы, ни с маленькой. Никакой. Они здесь чужие. Все с ними происходит словно понарошку. Словно они в каком-то спектакле участвуют. Вот доиграют сцену, потом занавес и айда пить сливочное пиво. Ну или что тут у них вместо него. Последние события обрушили в голове у Поттера последние декорации этого условного спектакля и пришло осознание истинного неверного и опасного положения, в котором они оказались. Гарри заскочил в спальню, быстро набил карманы мантии своими артефактами, покрепче сжал в руках палочку и шагнул на выход из факультета. У выхода с палочкой наизготовку стоял декан факультета профессор Заклинаний сэр Чарльз МакИден. В глазах его горел бесшабашный огонек. — Стойте, мистер Поттер! Немедленно сдайте палочку и извольте отправиться в свою спальню под домашний арест, который я накладываю на вас, как на возможного сообщника арестованного мистера Селвина! Немногочисленные студенты, находившиеся в гостиной с интересом крутили головами. Значит на их помощь этому постаревшему забияке рассчитывать не приходится, понял Гарри. Этот напыщенный дурак явно ждет его непокорности, чтобы утолить свою давнюю жажду по поединкам и дуэлям, а значит делать ему официальный вызов неразумно. — Да, сэр, — виноватым тоном начал Гарри, опустив палочку, — конечно, сэр. На лице МакИдена отразилось искреннее разочарование и... — Петрификус тоталум! И окаменело. — Простите, сэр, — вежливо извинился Гарри, протискиваясь на выход мимо окаменевшего профессора, — не знаю, как будет с вами, но один мой сокурсник провалялся на полу всю ночь после такого заклинания. Никто из студентов даже не попытался его задержать. Все обалдело смотрели, как выпрямленный как доска декан кренится и кренится, а потом падает на пол, выбив лбом паркетную шашку. "Тут у них не все за одного, а каждый за себя, — усмехнулся про себя Гарри. — Что ж, тем лучше". С этими мыслями он дошел до ворот Хогвартса и уперся в них. Что дальше? Оставаться здесь нельзя. Бежать отсюда некуда. Впрочем... Мунго... Рекхарроу... Он конечно тот еще маньяк от колдомедицины, но из всех местных кукловодов самый... хм... человечный, что ли. Как добраться? На "Ночной Рыцарь" надежды нет, камины здешние ему неизвестны, значит только аппарация. А как же запрет аппарировать из Хогвартса? Он сейчас действует или нет? Пока не попробуешь — не узнаешь. Хлопок. И Гарри уже стоит на полянке, недалеко от которой тускло светятся огоньки Хогсмита. Визжащую хижину еще не построили, на ее месте травка-муравка, но это все мелочи. Он смог аппарировать из Хогвартса! И это здорово! Древний запрет на него не подействовал, или был этот запрет не таким уж и древним. Ох, и намудрили же составители истории Хогвартса... Вторая попытка аппарации еще более дерзкая тоже прошла удачно. С подгибающимися от слабости коленями он уже стоял в той самой палате, в которой Эркварт Рэкхарроу спасал Драко от заклятия. — Фу! — выдохнул Гарри и рухнул задом на кровать. Кровать громко треснула. Тут же распахнулась дверь палаты и в нее вошел Рэкхарроу. — Это вы, — не спросил, а констатировал целитель, поджав губы. — И почему-то я был уверен, что вы появитесь здесь. И тут Поттера осенило, как нужно держать себя дальше в этим непростым типом. — А на портрете в клинике Мунго вы выглядите гораздо старше, профессор, — удивленно качая головой начал раскидывать свои сети Гарри. — Я не профессор... — рявкнул в ответ Рекхарроу и осекся. — Что? Где? Какой портрет? — В клинике имени Мунго в двадцатом веке ваш портрет висит на главной лестнице, профессор, — невинно похлопал глазами и пожал плечами Поттер. Рекхарроу молча переваривал известие, лицо его медленно розовело. — Хм... не ожидал. Триста лет... Лестно, конечно... Не ожидал... Оценили все-таки, значит... Гарри политично молчал, изо всех сил сдерживая улыбку. — Э-э-э... юноша, а вы не помните, за какие заслуги меня это... ну... "Клюнул! Клюнул! Сейчас я его подсеку!" — Сэр, могу вас уверить, что в главной клинике магической Британии случайных личностей на портретах на главной лестнице не вывешивают. Видимо, вам предстоит совершить нечто выдающееся, какое-то открытие, может быть. Вам виднее. Целитель опять сделал паузу. Спина его выпрямилась, грудь надулась колесом и весь он как-то странно увеличился в объеме, словно воздушный шар. — А рядом? — чуть хрипло спросил он. — Кто на портрете рядом со мной? Или на соседнем портрете... — Вы там один, сэр, — добавил меда Поттер, поняв, что его лесть попала точно в цель. — Нет на портрете никого, кроме вас. И рядом никаких других портретов нет. А вы на портрете такой строгий и мудрый, и взгляд у вас такой... Гарри помотал головой, словно он был не силах передать свое восхищение грандиозностью впечатления от портрета целителя. На мгновение, Поттеру показалось, что за спиной профессора развернулись огромные белые крылья, таким счастливым и одухотворенным он сейчас выглядел. Но постепенно выражение его лица сменилось со счастливого на злорадное (крылья исчезли и больше не появлялись) и он топнул ногой. — Вот тебе, Сметвик! — сделал непристойный жест Рекхарроу. — Мерлин не фраер! Вот тебе — халтурщик и конъюнктурщик поганый! Хер тебе большой и толстый, а не всемирное признание! Целитель закружил по палате, размахивая хвостом из корпии в руке, словно танцуя Моррис Данс. Гарри даже с некоторой оторопью наблюдал триумфальную пляску этого внешне сурового и желчного мага. Рекхарроу успокоился лишь через четверть часа, когда бедный ручеек ответов Поттера на водопад его вопросов окончательно иссяк. — Жаль, что вы ни черта не понимаете в целительстве, Порттер, — несколько разочарованно подытожил он. — Так что вы хотите от меня? — Помощи, сэр, — не стал лукавить Гарри. Драко в опасности и ему было ясно, что счет идет на часы.

* * *

Из того, что неохотно рассказал ему Рекхарроу, Гарри понял, что они с Драко в полном дерьме. Да еще по глупости и девушку в это дерьмо втянули. Стало ясно, что никто не собирается им помогать, а собираются их глупыми головами расплатиться с партией темных за принятие Статута. Драко после суда грозит дуэль с Гормлайт, а самого Поттера просто сдадут Брутусу Малфою на расправу, как мужеложца. Изольду из монастыря вернут в Гнилую Лощину в замок мисс Мракс и Хогвартс ее больше не увидит. Причина столь резкого изменения позиции Мальцибера и его сторонников по отношению к ним довольно проста: они получили ультиматум от партии темных и были вынуждены пойти на такой "компромисс", чтобы избежать раскола и войны. Вот так просто, подло и бесчестно. А сказки про рыцарство и прочую чепуху Гарри может, по изящному выражению целителя, засунуть себе в зад! — Выходит, Драко вчера просто подставили? — Просто, да не просто, — возразил Рекхарроу, — что-то пошло не по плану Тимоти Уайта. После того, как все закончилось он был зол и даже растерян. Во время проведения этой инсценировки кто-то оглушил его и забрал его волшебную палочку. Рекхарроу со значением посмотрел на Гарри. — И сдается мне, Поттер, что это был ты!..