его море.

      Константин пробыл у Велира еще почти неделю и умудрился за это время как-то проникнуть даже в душу нелюдимого знахаря. По крайней мере Велир больше не отвечал сразу посылом на каждый вопрос короля. Теперь он сперва отвечал на сам вопрос, а только потом уже посылал. Иван заметил, как недовольно поглядывает на Константина Василь, но об их возможных стычках король не рассказал.       Зато каждый вечер он понемногу рассказывал о том, как шло его общение с каким-нибудь конкретным лордом. Упомянул даже то, как отследил часть из них, бежавших в города и деревни.       – Большинство предпочли остановиться в городах, – сказал Константин. – И некоторые поплатились за это головой. Среди имперских псов встречаются низкородные альфы. Они учуяли.       Те лорды, что поумнее, передали внешние дела (в духе походов на рынок) своим омегам: их запах хотя бы скрывала метка.       Про свою метку он, конечно же, не говорил ни слова.       Уже потом, когда Константин расплатился с Велиром (“Он не взял ни монеты из моего кошелька, пока я был у него, – отметил Константин. – Я понимаю, почему он не женат”. “Не думаю, что поэтому”, – ответил Иван, вспоминая, каким взглядом знахарь смотрел на учительницу Макса), Иван попробовал еще раз поднять эту тему сам, но Константин снова оборвал его.       – Костя… от кого она? – спросил Канард в первый же день, когда Константин расположился на лавке за столом уже в его доме. Макс тогда с утра был у Лизард и вернулся бы, скорее всего, поздним вечером, как и делал в последние несколько недель. До этого он выслушал от отца о том, что с ними какое-то время поживет его друг и что эту тему лучше не поднимать в деревне, тихо кивнул и заверил Ивана, что сам не собирался о таком говорить.       Король явно понял, о чем вопрос, но отвечать не захотел.       – Ты никогда его не встретишь, – сказал он только это.       – Я все равно хочу знать, – попытался настоять Иван.       – Ни ты, ни я его не встретим, – добавил Константин и спокойно отрезал: – Я не хочу рассказывать.       Он коротко вдохнул и выдохнул, прикрыв глаза.       – Я не хотел ее, – сказал он, не выдавая эмоций ни в голосе ни в выражении лица, и именно внешнее равнодушие этой фразы укололо Ивана больнее всего.       Он сглотнул вязкую слюну и кивнул.       – Я понял, – ответил тихо.       Константин кивнул, и к теме метки они действительно больше не возвращались. Точно так же король отказался рассказывать и о шрамах, добавив, однако, после отказа мягкий вопрос:       – Зачем тебе мучить себя, Ваня?       “Зачем тебе мучить себя? Их все равно уже не стереть. Я знаю, что ты любишь мучить себя, любил, должно быть, еще во дворце, но теперь давай хотя бы от этого я постараюсь тебя оградить. Ты позволишь мне это, Ваня?” – как-то так бы сформулировал бы эту фразу Константин раньше, когда они оба были в Рилиандиле, молодые и не испытавшие на своих плечах тяжести их последующей жизни.       Но теперь король повзрослел и говорил короче, использовал только основную часть фраз, обточив их, как камень обтачивают волны, срезая лишние края и оставляя только важную сердцевину. А еще он больше не говорил о своих тяжелых переживаниях, либо считая их неважными перед лицом его большой цели, либо привыкнув их скрывать. Либо и то и другое.       Иван глубоко вздохнул.       – Потому что если это ты, то я хочу знать все, Кость.       – Спасибо, – ответил Константин. – Но я все еще не хотел бы рассказывать.       – Костя… – вздохнул Иван.       – Пожалуйста, – искренне попросил Константин.       И Канарду не осталось ничего, кроме как оставить в стороне и эту тему.       Когда домой пришел Макс, еще в первый день пребывания короля у них, стало ясно, что общаться с детьми Константин не умеет от слова совсем. С тринадцатилетним пареньком он сразу заговорил так, словно тому было как минимум двадцать. Задал несколько вопросов, коротко рассказал без подробностей историю их знакомства и общения с Иваном, а затем ушел курить на крыльцо.       – Ты не говорил мне, что он маг, – задумчиво сказал Константин, когда Иван, чуть позже, вышел следом.       – Не успел, – улыбнулся Канард, усаживаясь рядом.       Константин выпустил в воздух небольшое облачко дыма.       – Впрочем, это ничего не меняет. Пусть живет спокойно. Пока есть время. Спасибо, что учишь его остальным вещам.       Он, казалось, не испытал от общения с сыном никакого трепета, какой ждешь от родителя, впервые встретившего своего кровного ребенка. Или слишком хорошо его скрывал.       Сам Макс к знакомству отнесся равнодушно – правда, он многозначительно легонько улыбнулся отцу, когда Иван замялся, думая, куда положить Константина спать: в кровать с собой или на узенькую лавку, за которой они с сыном обедали.       – Можете не скрываться… я уже понял, – тихо прошептал Макс, и Иван вздохнул, в очередной раз поражаясь его, не по возрасту, проницательности.       Константину он предложил спать на кровати. Тот, конечно же, согласился.       С утра Иван, как и всегда поздней весной, ушел в поле, а по возвращению узнал, что Макс по-деловому расспрашивал у Константина подробности про то, как проходит жар у омег и про их влечение к альфам. Самого Макса уже дома не было: он был у Лизард.       – Прости, – вздохнул Иван, наливая себе похлебку. Предложил Константину – тот отказался. – Тебе, наверное, не очень хотелось об этом говорить…       Константин улыбнулся тенью довольной улыбки.       – Отнюдь. Мне понравилось, что принц воспользовался возможностью узнать от меня то, о чем никак не мог рассказать ему ты.       Иван внимательно посмотрел в его лицо и спросил, строго:       – Надеюсь, ты не сказал Максу ничего лишнего?       – Выдыхай, – покачал головой Константин. – Я не сказал.       Он медленно повел плечами, разминая их.       – Впрочем, полагаю, про нас с тобой он понял и сам.       – И откуда только вы на меня упали оба такие догадливые… – тихо пробормотал Иван, про себя тихо радуясь этому сходству Макса и Константина.       Константин не ответил.       Он еще несколько раз сходил к Велиру, где узнал (а после рассказал и Ивану), что его хворь будет требовать внимания и в дальнейшем, но не должна помешать обычной жизни, если в моменты ухудшения принимать нужный настой. Настой Велир обещался изготовить, но честно добавил, что “вообще такую бурду впервые видит” и попросил Константина фиксировать подробности его самочувствия, чтобы знахарь потом мог записать их. Услышал, что Константин из-за работы сможет приходить в Ислер нечасто, но каждый раз будет заходить к Велиру, и удовольствовался этим. Иван подозревал, что, если бы хворь короля оказалась опасней, то тот бы не сказал ему об этом ни слова, но промолчал.       Сам он уже смирился с мыслью о том, что Константин не сможет задерживаться в Ислере надолго, только спросил:       – Я могу пойти с тобой?       – Нет, – покачал головой Константин. – Оставайся здесь. Ты нужен принцу. И ты альфа.       “Твой запах могут учуять”, – этого он не добавил, но Канард понял и без слов.       Иван вздохнул, понимая его правоту.       Они оба изменились за прошедшие годы. И если изменения в себе заметить для Ивана было задачей сложнее, то то, каким спокойным внешне стал его король, сразу бросалось Канарду в глаза.       Но в чем-то Константин все равно оставался собой прежним. Он был тактильным настолько, словно пришел в этот мир только для того, чтобы касаться других людей и получать ответные прикосновения – хотя, пожалуй, первое больше. Пускай он уже не позволял себе полушутливых касаний ногами под столом, как мог бы сделать молодым, но при любой возможности старался или обнять Ивана или хотя бы сжать его руку в своей, переплетая их пальцы, и прижать ее к губам – когда они оставались одни. Обнимать он так же предпочитал подойдя со спины и уткнувшись носом Канарду куда-то между лопаток.       – Костя, тебя вместо меня посуду мыть поставить? – по-доброму фыркал Иван, стоя у большой посудины на столе, в которой отмокала мелкая.       – У меня не выйдет так тщательно, – отвечал Константин, и получал щедрую порцию брызгов за шиворот.       Тихо шипел, но все равно не отстранялся до просьбы.       Он безапелляционно ловил губы Ивана своими, однажды получив разрешение и, видимо, мысленно продлив его на все время до гипотетического наложения запрета. Канард сперва клал ему руку на щеку: так было проще отвечать, но однажды случайно спустил ее ниже, коснулся края платка – Константин замер и руку осторожно отвел.       – Постарайся не касаться ее, хорошо? – попросил он и попытался вернуться к поцелую. Иван не дал, отстранившись.       – Почему? – спросил он, внимательно вглядываясь в лицо Константина.       Тот едва заметно выдохнул и, как и раньше, когда речь касалась неприятных ему тем, отвел глаза.       – Она… – сказал он, явно подавив невеселую усмешку, – болит.       – Болит? – переспросил Иван, и Константин все же едва слышно цокнул языком.       – Когда ее касаешься ты, да.       “Когда ее касается не тот альфа”, – он мог бы сразу сказать так.       Иван нахмурился. Такого о метке он не знал. Должно быть, это было из той части жизни омег, которую не выносят на люди настолько, что она не могла попасть в учебник старого дворцового учителя.       Константин смел заминку.       – Просто дай мне поцеловать тебя еще раз, – он положил руку Канарда на свое плечо, сбоку. – Если хочешь держаться, держись так.       Иван хмыкнул, стараясь не думать о чужой метке, и переместил руку на поясницу короля. Король не возражал.       Все равно от этой метки было уже не избавиться, и оставалось только постепенно смириться с ней. А если точнее, то с тем фактом, что она могла бы быть от Канарда, согласись он укусить Константина еще тогда, во дворце.       Не прошло и недели их сожительства, как Константин спросил, когда Макс ушел (по его словам, сперва к Василю – и наверняка к Нико, – а затем собирался на занятия):       – Ваня, я не разбираюсь в деревенском быте. Скажи, ты можешь пойти в поле на час позже?       Иван не понял.       – Могу, да. Что-то случилось? – встревожился он.       Константин ухмыльнулся и поднялся, чтобы под непонимающим взглядом Канарда запереть дверь.       – Отлично.       – Костя? – осторожно спросил Иван.       – Просто останови меня, если не захочешь продолжать, – ответил Константин, подойдя к Ивану, и утянул его в такой жаркий поцелуй, что у последнего едва не подогнулись ноги.       Иван крепко сжал полы его рубахи, и в пару шагов они оказались на кровати. На нее Константин Канарда подтолкнул, придержав за поясницу. Сам наклонился над ним, сидящим и потерявшим от смущения любую способность сопротивляться. Иван шумно вздохнул, почувствовав, как сильные руки проводят по его бедрам, раздвигая их – Константин уперся ногой в открывшийся клочок постели.       – Костя, ты… – только и смог пробормотать Иван, чувствуя, как начинают пылать его уши и как теплеют щеки.       – Я, – подтвердил Константин, утягивая одну из рук Ивана выше, положил ее на свое плечо.       Его карий глаз потемнел от возбуждения – не то, чтобы у Канарда до этого остались вопросы о том, зачем король привел их обоих на кровать.       – Подожди… – попросил он, и Константин остановился.       – Ты не хочешь? – спросил он.       Иван несогласно помотал головой. Взглянул на дверь. И коснулся края повязки.       – Можно?       Константин кивнул, и Иван осторожно снял ее. Наконец-то посмотрел в открытое лицо любимого, в его глаза.       Карий и голубой. Когда-то он видел их каждый день и привык к ним настолько, что почти перестал обращать внимание на эту особенность короля. Сейчас же от вида разных глаз Константина у Канарда защемило сердце.       Константин уловил заминку. Он мягко погладил Ивана по скуле, забрал повязку и отложил подальше на кровать.       – Я могу продолжить? – чуть хрипло спросил он, сдвигая колено и недвусмысленно нажимая им на чужой пах.       – Костя… – выдохнул Иван. – Да… да, ты можешь. Но я…       Константин улыбнулся, опускаясь перед ним на пол. Огладил его бедра, заставив дыхание Ивана сбиться.       – Ты не имел любовника или любовницу, да, – сказал он, прижимаясь щекой к чужому бедру. Потерся ею. – Я понял.       – Ты точно ходил по стране, а не шпионил за мной все эти годы?.. – сбито пробормотал Иван, и услышал тихий смешок.       – Я понял это еще по поцелую, – ответил Константин и обнял Канарда за бедра, сдвигая ближе к себе по кровати. Подался лицом ближе и накрыл губами его пах поверх штанов.       – М-м!.. – тихо вырвалось у Ивана, и он накрыл рот ладонью.       Константин даже в такой позе умудрился улыбнуться.       Он поднял взгляд и медленно, сильно нажал на член Ивана губами, так же медленно сводя и разводя их. Коротко коснулся языком, выдохнул (его дыхание было горячим даже через ткань) и чуть отстранился, чтобы развязать штаны.       Приспустил их, высвобождая член. Взял его, стремительно твердеющий, в ладонь. Иван смущенно отвел глаза.       – Нет, – попросил Константин, касаясь головки нежным, влажным языком. – Смотри на меня.       Иван шумно выдохнул.       – Костя…       – Я хочу видеть твой взгляд, – сказал Константин и медленно взял член в рот, пока немного.       От того, что вокруг него смыкается горячее, нежное, мокрое, Иван едва было не задохнулся. Сглотнул. Все-таки посмотрел на короля, и наткнулся на совершенно фаргусовый взгляд.       – После возвращения страны, отвоюй себе трон Астала… – пробормотал Канард, чувствуя, как румянец сильнее заливает лицо. – Тебе пойдет.       Словами Константин не ответил: физически уже не смог. Он подался ближе, насаживаясь глубже, не отрывая от Ивана внимательного взгляда. Дошел до середины и, кажется, погладил его во рту языком. Впрочем, что именно бы он ни сделал, это – только что – ощущалось для Канарда слишком приятным…       Константин немного отстранился и снова насадился – на этот раз немного глубже. Погладил ладонь Ивана, сжал в своей – и взял неспешный темп. Он медленно двигал головой вперед-назад, каждый раз понемногу принимая все больше, и Иван задохнулся, когда почувствовал, как вокруг него сжимается узкое горло.       Константин отстранился, выпустил совсем. Провел языком по всей длине под невидящим взглядом Канарда.       – Не обещаю, что смогу взять его весь, – прошептал он и снова подался головой вперед.       И, видит Релен, Иван даже не представлял, что ртом вообще можно сделать настолько хорошо. Константин все же прикрыл глаза, сглатывая головку и насаживаясь глубже – Канард смог отвлечься от его потемневших глаз и скользнуть взглядом ниже, на заалевшие губы, плотно обхватывающие…       До конца Константин принять все равно не смог, но, приладившись, положил руку Ивана на свой затылок. Наверное, он хотел, чтобы Канард направлял его движения, но тот смог только погладить быстро растрепавшиеся темные волосы, наблюдая за тем, как подается головой вперед-назад его король. Константин пару раз приоткрывал губы, и тогда Иван чувствовал, как чужая слюна стекает по стволу его члена ниже, смывая последние остатки его мыслей.       Почувствовав, что он на грани, Иван попытался осторожно отстранить Константина – тот не дал, только ускорился и сжал сильнее его руку.       – Костя…       Константин кивнул, и Иван сам коротко подался навстречу, кончил так, прямо в горячее, узкое горло. Два крупных глотка – и Константин медленно отстранился, выпустив его член.       Прислонился щекой к бедру Канарда и перевел дух. Кажется, он хотел что-то сказать, но в итоге передумал.       Иван наклонился к нему, приподнимая Константина и прижался губами к его губам, выдыхая в них. Почувствовал, как мягкий язык обводит его губы и легкую улыбку – на чужих губах.       – Понравилось?.. – хрипло спросил Константин, и Иван медленно пару раз кивнул.       – Да… да, Фарг, Костя, как ты только?..       Константин не ответил, только осторожно поднялся и сел на кровать рядом. Руку Ивана он прижал к своему паху, а губами уткнулся в его шею.       – Мне хватит рукой. Сделаешь?..       Иван кивнул и развязал завязки его штанов. Запустил ладонь под них, обхватил член – Константин тихо помотал головой и вытянул ее обратно. Приблизил к своему лицу и несколько раз широко провел по ладони Ивана языком, обильно смачивая ее влагой.       – Не люблю насухую, – хрипло пояснил он, опуская чужую руку вниз.       Иван тихо хмыкнул.       – Надеюсь, дальше ты командовать не будешь? – спросил он, начиная медленно двигать рукой.       Константин ухмыльнулся.       – Я могу, – сказал и шумно выдохнул.       – Будьте аккуратнее, Ваше Величество, – шутливо предупредил Иван, сжимая ладонь плотнее, – сейчас Вы рискуете… многим.       Константин тихо рассмеялся. Расслабился. Затих. Он не издавал ни звука, только задышал тяжелее и прерывисто, прижимаясь лбом к щеке Канарда. Но, судя по тому, что не отстранял и больше не командовал, ему нравилось.       На пике он тихо прорычал и успел накрыть головку своей ладонью: так не попало на одежду.       Он реагировал совсем не так, как это было в его жар. Иван постарался поскорее проглотить эту мысль.       – Спасибо… – прошептал Константин, отнимая ладонь. – Чем можно вытереть?       Канард заметил белесое семя на его руке (на руку самого Ивана попало меньше), и поспешил смущенно подняться – в его голове мелькнуло желание коснуться этого семени языком, что было бы явным перебором, с какой стороны ни посмотри. Такое было бы быть в духе самого Константина, но никак не Ивана Канарда.       “Заразил меня своим… этим всем”, – выдохнул про себя Иван, подавая тряпку. Константин ухмыльнулся так, словно прочитал его мысли, но вслух ничего не сказал.       Когда они оба убрали с себя следы страсти и поправили одежду, Канард все же решился на вопрос – иначе, он понимал, этот вопрос съел бы его изнутри, как ржавчина медленно съедает металл.       – А мы могли бы…. как во дворце? – спросил он и нелепо – по своим ощущениям – чуть потупил глаза, чувствуя, как теплеют уши.       Константин довольно ухмыльнулся.       – Ты уже втянулся, Вань?       – Костя! – взмолился Иван, которому от этой ухмылки короля стало не по себе еще больше.       Константин кивнул. Веселость пропала с его лица, он ответил:       – Не в мой жар. И нам нужно будет использовать масло. Но да, мы могли бы, – он взял ладонь Ивана в свою и прижал ее к своим губам. – Ты хотел бы?       – Да… – выдохнул Иван, и увидел тепло в разноцветных глазах.       Константин отпустил его руку и потянулся за повязкой – она была последним, что он надел. Легонько погладил ее и спросил:       – Мы как-то говорили об этом. Помнишь?       – О твоем жаре? – не понял Иван, мысли которого смутно зацепились за ту фразу короля.       Константин помотал головой и кивнул на свою сумку, лежащую рядом с кроватью.       – О том, что из меня вышел бы отличный странник. Когда мы сидели в саду после красноречия. И не сразу догадались до повязки, – пояснил он, и в голове Ивана мелькнуло смутное воспоминание.       Они, вдвоем, в теплой осени Рилиандила – а ведь тогда она казалась даже холодной. Все еще зеленый сад за их спинами, и легкий запах Южного моря. Шутливый и самодовольный тон короля и шутливый, расслабленный – Канарда. Он не смог вспомнить их слов, но смазано помнил картину вокруг.       Что-то нежное и теплое, похожее на первые цветки яблони из того сада, подсвеченные на солнце, поднялось в его груди, заполняя собой всю грудную клетку.       Иван улыбнулся.       – Это было так давно… – тихо сказал он.       – Да, – согласился Константин. – Очень.       Он прошел к столу и задумчиво опустился за него. Начертил на нем пальцем какую-то странную фигуру и словно весь ушел в свои мысли – неудивительно, если они были о судьбе его страны. Даже если о своих странствиях Константин говорил только короткие факты: о лордах или о городах, и никогда, кроме как в общих чертах не обрисовывал то, что видел в дороге, между его слов Канард хорошо слышал, что главной мыслью короля уже много лет к ряду было спасение реленитов.       Совсем не то, что он мог бы ожидать от вспыльчивого принца в его пятнадцать. То, что только легкой тенью лежало на его плечах в семнадцать. То, что захватывало Константина целиком и полностью сейчас, скрывая за этим его всего, кроме смутного силуэта с короной на голове.       Константин тихо улыбнулся.       – Тебе уже пора в поле? – спросил он мягко.       А затем – коротко постучал пальцами по столу, и Ивана вдруг кольнуло странное ощущение, массивной волной смывшее только-только захватившие его мысли. Он знал этот жест.       Канард глубоко вздохнул, когда понял.       Он почти попался.       – Костя, почему мы не сможем повторить в твой жар то, что было во дворце? – спросил он, и добавил: – Кроме запахов, не забалтывай меня.       Внешне Константин не среагировал, только на секунду прикрыл глаза. А раньше как минимум клацнул бы зубами и нервно усмехнулся.       – Фарг, Ваня… – спокойно сказал Константин, должно быть, пораженно покачав головой. – Тебя все еще не провести.       – Почему, Костя? – тут же вернул его к теме Иван.       Константин едва заметно вздохнул.       – Иди в поле. Пожалуйста, – попросил он, почти ласково.       Оставленное далеко в прошлом, почти забытое, но оказавшееся таким привычным раздражение поднялось в Иване от слов короля. Воистину, если кто и мог в пару секунд вывести Канарда из состояния равновесия, то это был Константин. Ивана взбесили даже не уловка и не сами слова. А то, каким заботливым голосом они были сказаны. Константин, который перенес много боли в полном одиночестве, не собирался теперь даже рассказывать о ней, чтобы не сделать больно человеку, который клялся защищать его и провалился в этом. А ведь хотя бы услышать это было бы более, чем заслуженно.       Иван сделал шаг к столу.       – Костя, ответь.       Король бы взорвался раньше: свободолюбивый и гордый Константин терпеть не мог, когда на него наступают. Взорвался бы и выпалил все, что сидело у него на душе. Так оно было всегда.       Но сейчас он только видимо сжал ладонь на столе в кулак и промолчал.       Иван сделал еще один шаг.       – Можешь сделать со мной что угодно, – спокойно ответил Константин, поймав его взгляд. – Но я не отвечу, сейчас. Поверь.       Сердце Ивана болезненно рухнуло вниз.       “Сделать с тобой что угодно?.. – повторил он про себя, чувствуя, как гнев сменяется ужасом. Он ни за что не собирался делать ничего с Константином. – Ты же не думал, что я собираюсь, правда?..”       Нет, он просто хотел подойти, чтобы Константин, как это обычно было раньше, взорвался и рассказал все сам. Взгляд Ивана скользнул по шраму на чужой переносице, по шрамам на руках, по черному платку на шее. Константин только едва заметно усмехнулся.       “Ты изменился, и мне придется перестроиться под это, Кость?” – подумалось Ивану, и он почувствовал, как горькая слабость пробегает по его телу.       Все же подошел к столу и сел напротив короля. Константин тут же коснулся его руки.       – Прости, – тихо, искренне попросил Иван, и Константин покачал головой.       – Я был уверен, что ты мертв, – ответил он. – И пока я был в этом уверен, эта метка, как и ее последствия, не имели значения. Теперь имеют. Дай мне самому привыкнуть к этой мысли. Хорошо? – попросил он.       Иван смог только кивнуть.