Возможно, вчера мы ошиблись номером

                           — И, что мы тут делаем?              Улыбнувшись, Дима признался честно:              — Эмиль пообещал Але куда-нибудь сходить, увидел отметку у тебя в истории и притащил нас сюда.              — Прямо-таки притащил? — сощурилась она.              На секунду вскинув лицо к потолку, чтобы не выдать откровенное желание засмеяться, он вернулся к созерцанию её лица и ответил:              — Учитывая, что я пару часов назад вернулся со съёмок, поверь, меня сюда можно было внести — я бы не сопротивлялся.              Легкость в один момент улетучилась — Диана с тревогой вгляделась в его лицо.              — Ты в норме?              — Всё хорошо. — успокоил её парень. — Тебе нравится здесь?              — Хм. — Ди чуть прикусила губу, задумавшись. — Я немного пьяная, так что, да. Хотя, мне сейчас где угодно понравится. Наверное.              — Ты охренеть, какая красивая. — вдруг сказал Дима. — Понимаешь это?              Сдержав предательскую улыбку, так и норовившую растянуть губы, Диана кивнула, потому что сейчас ощущала себя такой — просто нереально красивой. Нереально желанной. Нереальной…              — Ты тоже очень даже ничего! — всё же не удержалась и хихикнула, увидев в ответ такую же реакцию.              — Значит, «очень даже ничего»? — Масленников склонился над ней.              Песня сменилась, и люди вокруг зашевелились живее. Только ни он, ни она не сменили положения, продолжая смотреть друг на друга.              — Я сейчас тебя поцелую. — вдруг серьёзно предупредил он.              Бегая взглядом по его глазам, Калинина вдруг чётко осознала: ничто не заставит её отказать ему. Ни голос разума, который позорно заткнулся, ни вселенские катаклизмы.              Потому что этим рукам, губам, словам она сдалась слишком давно.              Момент, когда он накрыл её губы своими, взорвался в голове сверхновой.              Плавными, поначалу аккуратными движениями он неумолимо захватывал её душу, поглощал, вбирал в себя. И тонул в этом безумии сам, всецело и безвыходно. Если подумать так, у них не было другого варианта, кроме как испытать это заново. Погрузиться друг в друга, жадно касаться, испытывать чувства на грани. Он усилил напор, сжимая её в своих объятиях, и разум девушки окончательно отключился, позволяя делать то, чего она так давно желала. Диана отвечала с такой силой, будто после окончания их поцелуя мир должен был рухнуть, и это их последние минуты. Дима целовал её так, словно хотел навсегда стереть слово «конец» из их истории, подарив им исключительное «навсегда».              Когда воздуха стало критически не хватать, он отстранился, но обхватил её лицо ладонями, не желая ни в коем случае отпускать.              — Давай уедем. — предложил, тяжело дыша.              Девушка уставилась на него огромными и абсолютно потерянными глазами.              — Куда?              — Не знаю. Куда-нибудь просто подальше отсюда. В город?              Ди недолго думала — кивнула и отстранилась, решив забрать вещи. Масленников позволил, но крепко сжал её руку, следуя за ней к их столику. Он с собой не брал ничего, кроме телефона, который лежал в кармане, так что планировал просто написать парням, что уезжает. Сгребя в охапку пиджак и сумочку, Диана, немного покачиваясь, крикнула:              — Надо девчонкам сказать!              — Пойдём. — кивнул он.              Подруг она нашла быстро. Стоило ей приблизиться к Стефании, чтобы сообщить о своём уходе, как та, увидев их, абсолютно счастливо закричала:              — Дима-а-а-а!              — Ты ж моё солнце! — усмехнувшись, парень отпустил руку Дианы и обнял девушку.              — Мой хороший! — возмутилась действительно пьяная блондинка. — А мы тут пьяные! Ты к нам?              — Я эту красотку забираю! — сообщил он, приблизившись, чтобы перекричать музыку, которая орала на танцполе сильнее. — Ты потом доберёшься, или тебя перестраховать?              — Вы с Дианкой сваливаете? — возмутилась Стеша. — А с нами пить?              — Вот разберёмся, и пойдём пить!              — Обещаешь?              — Слово даю!              — Замётано! — девушка стукнула его ладонью по плечу. — Идите, дети мои!              — А ты? — спросила подошедшая Диана — она в этот момент прощалась с подругами.              — А у меня муж, я потом домой! — фыркнула Вяземская и подтолкнула шатенку к выходу. — Давай, вали уже!              — Данька нас прибьёт… — вздохнула та, глянув на счастливую Стефанию.              Но времени, как и желания сожалеть, не было — взяв её ладонь в свою, Дима потащил её на выход.              Перед машиной девушка развернулась и с подозрением глянула на него.              — А ты…              — Не пил. — не дав ей договорить, сказал он, снимая блокировку. — У меня на завтра планы есть. Пойдём.              После клуба её немного вело, так что парень практически сам посадил её на пассажирское. По привычке Диана потянулась пристёгивать ремень слева, и, усмехнувшись себе за глупость, потянула пассажирский справа, закрепив его в тот момент, когда Дима сел на своё место.              — Куда? — спросил он, заводя двигатель.              — Поехали гулять!              — Ну, гулять, так гулять!              Сначала они просто ездили по ночному городу, болтая ни о чём. Калинина достаточно быстро пришла в себя, и они стали делиться какими-то глупейшими историями, произошедшими за тот период, пока не виделись. Потом ей захотелось пройтись, и они оставили машину, выбравшись на улицу.              — Ты вот реально собираешься так идти? — он вскинул брови, ещё раз оглядев её вечерний образ.              — Что, не нравится? — возмутилась шатенка, накидывая пиджак на плечи.              — Нет, выглядишь ты охренительно, конечно, но ты либо замёрзнешь, либо ноги себе сломаешь!              — С холодом, конечно, вопрос…              Подумав, парень отправился к багажнику, из которого достал худи.              — Крос тридцать седьмого размера у тебя там, случайно, не завалялось? — поинтересовалась она, без каких-либо сомнений, снимая пиджак. — Нет? Ну и ладно.              Оставив верхнюю одежду на заднем сидении, Ди натянула на себя огромную кофту, которая практически сразу же на ней повисла.              — Ну, что, теперь похожа на девушку мечты? — усмехнувшись, она крутанулась вокруг совей оси, демонстрируя себя со всех ракурсов, но зацепилась каблуком за асфальт.              Примерно ожидавший такого поворота Дима мгновенно её подхватил.              — Ты всегда похожа на девушку мечты. — признал, выправив ей волосы из-под одежды. — За кофе пойдём?              Шатенка удивлённо вскинула брови.              — Ты помнишь?              — Что утром ты любишь чай, а ночью кофе? Помню. И что кофе нихрена на тебя не действует, тоже помню.              — Вау. — не удержавшись, Диана широко улыбнулась. — Садитесь, Дмитрий Андреевич, пять! Как всегда, медалист.              — Язвим? — хмыкнул он, притянув её к своему боку.              — Что ты, всего лишь немного иронизируем!              Кофе Масленников купил тоже по памяти — два стакана максимальных размеров. А затем они побрели по улицам города, шутя и переговариваясь. И пропущенные, потерянные годы просто стёрлись в их смехе и голосах. Жизнь словно встала на паузу в тот момент, когда она захлопнула за собой двери их уютной квартирки, происходя где-то на периферии, и вернулась в свой ритм в той секунде, когда он распахнул для девушки дверь студии. Ничто не ощущалось столь ярко и красочно, как её глаза, смотрящие в его без прошлой пустоты и отстранённости.              Прижавшись спиной к изгороди набережной, Дима притянул девушку к себе, пропуская какого-то исключительно трудолюбивого велосипедиста, накручивающего педали в ночную смену. Пусть он и заставил себя заняться спортом с относительно недавнего времени, такой тяги к активной деятельности не разделял. Диана в целом не обратила на это внимание, сосредоточившись на положении, в котором оказалась.              — Что ты за человек такой, Масленников? — вздохнула она, потянув руку и с улыбкой коснувшись его подбородка. — Почему с тобой всё так ненормально?              — Тебе это не нравится?              — Меня это пугает.              Вздохнув, Дима поднял руки выше. Одну оставил на её спине, другой погладил лицо.              — Нормальные пары расстаются, а после не хотят и не могут находиться рядом друг с другом, потому что помнят и понимают причины, по которым не смогли находиться рядом. Наверное, они перестают за что-то друг друга любить.              Калинина с интересом смотрела на него, пряча замёрзшие кисти в широких рукавах худи. Хорошо, что он всё-таки дал его ей — в пиджаке она точно продрогла бы.              — К чему ты это? — спросила без какой-то настороженности и даже без сомнений в том, что делала прямо сейчас.              — Мы рядом, и единственное, что понимаю я: в моей голове нет ни одной причины, по которой я мог бы сказать, что не хочу быть с тобой. Мы давно разошлись, а я всё ещё люблю каждую черту, что ты проявляешь. Это больше, чем пугает.              Задумавшись, девушка тряхнула волосами, откидывая их с лица, и спросила:              — И что нам с этим делать?              — Ну. — Масленников тоже задумался, посерьёзнев. — Как выяснилось, расставание нам не помогло. Кстати, паршивый поступок при всех его благовидных предлогах.              — Эй! — возмутилась она.              — Давай-ка мне тут без возражений. — мгновенно прервал попытку он. — Разберём по фактам. Похожими на твоих родителей мы никак не станем.              — С чего такие выводы?              — Во-первых, мне воспитание не позволит. Во-вторых, тогда нам было бы лучше после расставания. Нам было лучше?              Нахмурившись, Ди отрицательно покачала головой.              — Я думала, сдохну. — призналась честно, уткнувшись лбом в его грудь.              — Моя… — выдохнул, запутавшись рукой в её волосах. — Но давай дальше. Я, когда ругался с тобой, был прав?              Повисло молчание. Ухмыльнувшись, он попробовал чуть громче:              — Я, когда просил тебя не доходить до ручки, есть, спать и отдыхать, был прав?              — Да. — глухо пробурчала она. А затем откинула голову и возмущённо добавила. — Но и я была права! Не надо было вести себя так, как будто я у нас одна такая ненормальная! Думаешь, прикольно было думать, что я тебя задолбала своими закидонами? Я же не от хорошей жизни так поступала. И всё равно, между прочим, старалась не скатываться, причём, ради тебя.              В ответ на это брюнет вздохнул.              — Ладно, проебался, признаю. Но я пиздец, как обосрался, когда мне про больницу сказали!              — Да это не только с больницей связано!              — Хорошо, прости. Я не хотел заставлять тебя думать, что ты меня задолбала.              — Так-то лучше! — довольно заключила она.              Склонившись, Дима лукаво добавил:              — Но ты всё равно ненормальная. И я это пиздец, как люблю.              — Ты же сказал, что любишь всё во мне?              — Всё. Но ненормальщину твою люблю особенно. — опустившись ещё ниже, он практически касался её губ своими. Потому перешёл на полушёпот. — А, знаешь, почему?              — И почему же? — облизнулась Диана, едва сдерживаясь, чтобы не сократить расстояние окончательно.              — Потому что тоже ненормальный.              И, наконец, поцеловал.              Если б кто-то спросил её сейчас, как ощущается поцелуй с ним? Она бы, не сомневаясь, ответила: как дом. Дом, в который она вернулась. Дом, без которого её было холодно и неуютно. Мир, который всё это время она хотела себе.              Когда Диана вышла из машины возле своего дома, совсем не удивилась тому, что Дима заглушил двигатель и тоже вышел. Девушка забрала свои вещи с заднего сидения и перехватила протянутую им руку, поведя внутрь. Казалось, в лифте можно было заняться чем угодно, но она сосредоточилась, рассматривая их переплетённые пальцы, и даже не сразу отреагировала на писк открывающейся двери. Он вытянул её из лифта, а она подошла к своей двери и открыла квартиру.              Почему-то в грудной клетке всё замерло, ожидая его реакции. Первое, что Диана сделала — стянула сапоги и ступила босыми ногами на пол, чувствуя приятную разницу в росте из-за каблуков. Затем стянула верх и протянула ему.              — Твоя кофта. — сказала ещё зачем-то.              Как-то неоднозначно глянув на неё, Дима выдохнул:              — Жестоко.              — Что «жестоко»? — недоумённо переспросила она.              — Я весь вечер мечтал сделать это сам.              И одним рывком оказался перед ней, утягивая в жаркий, голодный поцелуй. Сжимая худи одной рукой, другую девушка обернула вокруг его шеи. Бешеный напор значительно отличался от тех поцелуев, что сопровождали эту ночь. Желания, как и возможности сопротивляться, не было — она нырнула в этот омут с головой, отвечая парню с тем же запалом.              Скользнув рукой по обнажённой талии, он толкнул её вглубь квартиры, наткнувшись на стену — в планировке он определённо не разбирался. Но это не помешало им наслаждаться друг другом даже в таком положении. Окончательно отбросив ненужную теперь никому вещь, Ди пробралась ладонями под его худи, с нетерпением касаясь кожи. Отодвинувшись, Дима стянул его с себя, тем самым дав ей полный доступ к кислороду и его телу, и приник опять — целуя лицо и опускаясь к шее.              Решительно отстранившись от стены, она потянула его в сторону комнаты, ища нужную дверь практически наощупь. Притянув парня к себе, наконец поцеловала его сама — и с ума сошла от того, как уверенно он отвечал ей. У них не было другого варианта, кроме как оказаться здесь и сейчас; испытывать то, что они испытывали, утопая друг в друге.              Их история не была закончена много лет. Ей просто было не суждено закончиться так.