А кто убил тебя?

Виктория Линник могла бы стоять в Росси на своём посту и сопровождать новобранцев, но перед самым выходом её подменил командир 9 выпуска, сообщив, что её вызывает Стэнли Дэвис. Девушка сначала сочла это за шутку, но после предъявления приказа она поняла, что эта ночь будет сложной. Вика ничего не сказала Лиутберу, однако Леон успел зацепить её взглядом и с любопытством посмотреть. Этот взгляд ввёл её в ступор настолько, что остальной час она провела перед зеркалом в комнате, повторяя про себя отрепетированные фразы. Она знала, что будет. Этот день должен был наступить рано или поздно. Вике хотелось, чтобы отношения со Стэном навсегда стёрлись из её прошлого, чтобы они больше не мешали. Ей ничего не мешало оборвать все эти связи, ведь она хотела жить и хотела семью с Лиу. И ради этой семьи она была готова высказать всё. Она ещё раз посмотрела на себя в зеркало, по привычке заделала волосы за уши и перевела взгляд на статуэтку аиста, которая показалась хрупче обычного. Его маленький клюв побледнел, а распахнутые крылья покрылись трещинами. – Что с тобой? – Линник взяла фигурку в руки и прижала к сердцу, – всё будет хорошо. Вика перевела взгляд на заправленную кровать Лиутбера, потом на незнакомую книгу на тумбе. Она подняла её и поморщилась носом от непонимания написанного. Книга не выглядели закинутой. Когда Линник начала листать её, то заметила истёртые страницы, надписи карандашом почерком Лиу. Зачем Лиутберу ученик по испанскому языку? Какой-то новый спор с Леоном? Ох уж эти мальчики! Вика ещё немного посмотрела на заметки, которые представляли из себя повторение базовых слов и неправильное написание. Но её забавляло старание своего молодого человека. Она бы всю ночь просмотрела на его корявые буквы, но не из-за дикого интереса, а из-за оттягивания времени. Оттягивать вечно было нельзя. Она кинула книгу на кровать и улыбнулась в зеркало перед тем, как идти. Территория ночного патруля была непривычно пустой. В жилых корпусах не горел свет, что нагнетало ещё больше. Перед корпусом главкома Вика стиснула зубы, ощутив дрожь в пальцах и прилив воспоминаний. Она любила Стэна. Так любила, что мозг отказывался воспринимать разрыв их отношений. Вика верила в их будущее, каким бы оно не было. Он был для неё больше, чем опыт неудачной любви. Даже сейчас она чувствовала, как мозг покрывает пелена тепла в потоке мыслей о Стэне. Но чтобы она не подумала в тот момент, это улетучилось, когда ручка двери опустилась вниз, а её ноги стояли уже в кабинете главнокомандующего. Он смотрел на звёзды в окно, но, услышав звук скрипящей двери, повернулся к Виктории лицом. – Я думал, что ты не придёшь, – сказал он, усаживаясь на своё место за столом. – Пришла, – уголки её губ слегка поднялись, а потом опустились, – думаю, нам пора закончить одну историю. Стэн налил алкоголь в стакан и поднял его вверх со словами: – Мы могли быть уже женаты. Он опустошил стакан и спросил: – Моё кольцо до сих пор с тобой? Виктория отвела взгляд в левый угол комнаты, вспомнив, что положила колечко в шкатулку. Это было так давно, что Линник могла только в чертах вспомнить тот день, когда Стэн одел кольцо ей на безымянный палец, а она от избытка радостных эмоций кивала головой и визжала. Вероятно, это забылось, потому что через пару часов после предложения это кольцо летало по комнате с криками, в которых было даже не разобрать слов. – Нет, его уже давно нет, – ответила девушка. – Как и бедного Рю. Девушка сморщила лоб и опустила взгляд на пол. – Прости, – протянул главком, – он же был твоим бывшим. Сколько у тебя их тут? Линник могла взорваться, но вспомнила слова Лиутбера, который всегда игнорировал провокации: «Если тебе так нравится эта тема, можешь пообсуждать её с таким же несчастным человеком». Поэтому вместо криков и оправданий, как это было раньше, Дэвис услышал молчание. – Проблемы с математикой? – Ирония так и переполняла его слова. Вика повторила любимый жест Лиу: закатывание глаз. Он проявлял этим действием все эмоции: радость, горе, возбуждение, возмущение, отвращение и дальше по списку. – Я смотрю ты стала молчаливее. Что делает с тобой твоя упёртость, просто посмотри. Стэнли опустошил ещё один стакан и положил локти на стол. – Продолжим играть в молчанку. Вика собралась мыслями и проговорила: – Я же тут, чтобы закончить эту бессмысленность, а не чтобы продолжать её. Он усмехнулся. – Это защитная реакция, Вика. Ты просто боишься, что любишь меня. «Мне кажется, я никогда не смогу разлюбить его», – призналась в начале отношений Виктория Лиутберу. Парень тогда не стал обвинять девушку, не стал читать морали, напротив, поддержал. Вика вспомнила, как Лиу уходил из комнаты, слыша хоть один намёк на крик или ссору. «Объясни, почему я стараюсь найти к тебе подход и спокойной изложить свои мысли, а ты пытаешься только обвинять и доказывать?», – спросил Вольф после очередной попытки спровоцировать скандал и вызвать его на негатив. Сначала Вику раздражали его редкие высказывания, но спустя время она начала понимать их смысл. Она осознала, что в прошлом обвиняла Стэна в любой мелочи, потому что становилось скучно и отвратительно на душе. Спустя время она начала чувствовать отвращение к самой себе из прошлого, но приняв его, Вика смогла вдохнуть глоток свободы. Она поняла, что негатив не скрашивал её жизнь, а лишь закапывал всё глубже и глубже. – Я испытываю раздражение, когда меня пытаются переубедить. Я люблю Лиутбера, а то, что было в прошлом, осталось там же. Стэн налил ещё алкоголя. – Я испытываю к Вам лишь гордость и уважение, как к главнокомандующему. Мне нравится, как Вы руководите ночным патрулём. Не больше, не меньше. После сказанного девушка выдохнула, осознав, что отрепетированная речь удалась на славу. «Я даже не запнулась», – обрадовалась она и чуть выше подняла подбородок. – Кого ты из себя строишь? Хочешь, чтобы я снова извинился за то, что было пять лет назад? – Извини, но что именно я не донесла до тебя? – Да, я был тогда молод, изменял. Но сейчас я другой, всё осознал. Кроме тебя никого нет лучше. – Хорошо, – Вику начала раздражать бестактность Стэна. – Я соскучился, и скучал всё это время. Мне больно. Очень больно смотреть на тебя с этим жалким Лиутбером. – Тебе лучше знать. – Он же невыносим и бездарен. – Я рада, что Ваше мнение не мешает нашему счастью. – Я люблю тебя, а он – нет. – Ты молодец. Виктория держалась изо всех сил, вспоминая, как Лиутбер всегда ей так отвечал, когда та собиралась ухватиться за любую мелочь, лишь бы поссориться. – Ты простишь меня? – уже умоляющим тоном произнёс главком. – Я не держу на Вас зла. Ошибки прошлого в прошлом. Стэн хотел встать и подойти к девушке, но её стойкость начинали пугать. У него был другой план. Не закончить эту любовную историю, а вскрыть почти зажившие раны и вернуться в молодость, где Виктория рядом. Больше всего Дэвис мечтал о том, чтобы после тяжёлой рабочей ночи его кто-то встречал в пустой и холодной комнате. Чтобы его душевная боль была хоть кому-то интересна, кроме игрушки-волка, которую непонятно откуда откапала Вика. Одиночество преследовало Стэна с тех пор, когда Линник выбрала не его. Впервые, пройдя мимо, не остановилась и не посмотрела загадочным взглядом. Нет. Она больше ни разу так не делала. Она даже на Лиутбера так не смотрела. Дэвис отчаянно посмотрел на Вику и сказал: – Мне тяжело без тебя. Жалость заполнила Вику и желание помочь треснуло тот тонкий стержень, который воспитывал Лиу. Линник подошла к столу Стэна и, глядя в его грустные глаза, проговорила: – Ты сильный. Ты гораздо сильнее меня. Если я смогла закончить эту историю, то поверь, ты сможешь её завершить. Он встал и обнял её. – Если бы тогда я не совершил глупую ошибку, то был бы с тобой. – Нет. Линник сделала пару шагов назад. – Что мне нужно сделать, чтобы начать сначала? – Стэн, – она взяла его руку, – я счастлива. – Ну, это ненадолго, – он сжал её руку и рывком приблизил к себе, – этому парню не может всегда везти. И в этот раз не повезло. – Больно, – её голосом был равнодушным, – отпусти, мне больно. – Ты ещё придёшь через два месяца, – он упёрся о стол с большой улыбкой на лице. – Что через два месяца? – Так он ничего не рассказал? – Он всё рассказывает мне. Он не ты. Вика поняла, что Стэн уже не контролирует ни слова, ни действия, поэтому поспешила удалиться, хлопнув дверью. Стэнли Дэвис остался один, окружённый серыми пустыми стенами, наедине со своими мыслями и сожалениями о прошлом. Он ещё раз задумался над тем, что было бы, если бы рыжая девушка из новобранцев не вскружила ему голову по молодости. Ему было так сложно устоять её красоте, запаху, фигуре. Ещё так получилось, что она крутилась рядом и не упускала возможности завести диалог. И кто бы знал, что совместная чистка оружия приведёт к непоправимой ситуации. Если рыжую отправили потом во внешний патруль, то Стэн остался во внутреннем. Если бы хоть один человек знал, как ему было тяжело смотреть в глаза Вики и врать о своём настроении. Как ему было нелегко и больно целовать её губы, а в голове ещё вспоминать рыжую. Всё это вылилось в один исход – главком не смог и признался в измене. Линник от неожиданности сначала даже не поверила, но потом ушла. Конечно, девушка ещё много раз возвращалась к нему, но постоянные ссоры вынуждали её уходить. Пока не появился Вольф. Тяжело ли ей было в первое время? Виктория с ума сходила от нехватки Стэна, она рыдала по ночам, утрам, изводила не только себя, но и Лиу, который слушал, пытался удержать её всеми способами. К чему это привело? Вика, вернувшись с тяжёлой ночи, осознала, что думает не о Стэне, а о самочувствии Лиутбера. Но сейчас она стояла за дверью, разделявшую её и Стэна. Она смотрела в одну точку и сдерживала слёзы. Стэнли Дэвис никогда не узнает, что у него вышло вскрыть почти зажившие раны, вышло вывести девушку из себя. Виктория представила, как заходит обратно и обнимает со словами: «Я прощаю». Но как смотреть в глаза Лиутберу… Я давно уже закончила эту историю. Или нет? Пожалуйста, успокойся, приди в себя. Почему я должна ограничивать себя в действиях? Разве Лиу достоен меня? Он чудо… Как же я его люблю. Я не могу… Ненавижу Стэна и его величие, ненавижу его полностью. Виктория сжала руки в кулаки и, сделав глубокий вдох, направилась на выход из корпуса. Позади она оставляла не тёмный коридор. Она оставляла частичку себя, которая по сей день любила Стэна. И эта частичка стягивала ноги, руки, умоляя развернуться. Развела тут нюни, уже не ребёнок, пора мечтать о большем. Всю ночь она просидела на кровати Лиутбера в поисках здравого смысла. Она гордилась собой. Вот только Лиутбер не появился в комнате после рассвета. Она также не слышала шаги Леона за дверью. Корпус наполнился командирами других отрядов, но командиры новобранцев так и не появились. Вика сначала решила ждать, а потом проверить все вещи Лиу. Он точно что-то скрывает. Паранойя начинала перерастать в хаос мыслей, вещи летали по комнате. Девушка заглянула во все уголки, на все полочки, в каждый карман, вскрыла подушку и разобрала кровать, дабы найти хоть одну зацепку… Хоть что-то. Во внутренней кармане старой формы, которую Лиутбер Вика откопала старый лист бумаги, который был весь в паутине и пыли. «Вот оно», – воскликнула девушка и развернула лист. Глаза забегали по листу, пытаясь понять, что там было написано, но почерк был корявым и потёртым. Она положила лист возле окна и карандашом начала обводить буквы. «Потеря близкого не сравниться с потерей тебя. Тебе было всего 14, когда ты исчезла. Мы могли бы стать друзьями в будущем, но тебя нет. Зачем мне жить, если единственный лучик в моей жизни… Я потерял всех. Если я всё-таки сделаю это, то ты и не узнаешь. Узнают лишь те, кто прочтут. Но знаешь, мне хочется верить в то, что ты жива, просто в другом месте. Но… Если мне незачем жить, то пора уже попрощаться с ней. Спасибо тебе, мой лучик. Я унесу с собой твоё имя, твои детские глаза и твою улыбку». Вика поморщилась после прочитанного. Ещё раз перечитала. Потом свернула лист обратно и положила в свой внутренний карман. Её ноги онемели, а мозг отказывался понимать, что перед ней была предсмертная записка. А когда она всё-таки приняла это, то вопросов стало так много, что голова начала раскалываться. Она убирала комнату со слезами на глазах, со слабостью в руках и ощущением, будто он покончит с собой сегодня. В комнату зашла её подруга, чтобы позвать на обед. За это время она подумала о многом, проанализировала каждое слово записки, не ответила ни на один вопрос. «Возможно, это и не его», – заключила Вика и успокоилась. Теперь они сидели друг на против друга в столовой. Виктория сидела и думала, что Лиутбер её человек и что она готова посвятить ему всю свою жизнь. Он же смотрел на неё с угрызением совести. Оба молчали, вспоминая эту ночь. Вика гордилась собой и сияла от счастья, а Лиу пытался собраться с мыслями и осознать, что страсть одолела здравый смысл. – Приятного аппетита, – прервал их молчание Леон Эдер. Он внимательно смотрел на сосредоточенного на еде Лиутбера и на сосредоточенную на Лиутбере Викторию. – Спасибо, – сказал Лиу. – Мои новобранцы все вернулись. Я помню, как в свою первую ночь чуть не упал с крыши. Молчание. – Я чуть не упал, потому что чуть не заснул. Это было в России. Там говорят сейчас 4 выпуск. В Корею сейчас направили пятых. И я всё утро провёл у Стэна. В Корее пропало пять семей. В моей Корее. – Лео, ешь лапшу, – процедил Лиутбер, затем посмотрел на Вику и спросил, – я что сегодня необычно выгляжу? Лучше, чем лапша? – Лапша на твоих ушах, – усмехнулся Леон. – Приятного аппетита, – проговорил Лиутбер и вышел изо стола. Направился в комнату. – Что-то с ним не то, – прокомментировал Леон Эдер. Вика посмотрела на собеседника и ответила: – Устал. – Ну, да. Он же целую ночь не провёл с главкомом в тёплом помещении. – Ты снова в курсе всех дел, да? – Соображаешь. Лиутберу всё казалось таким отвратительным и неприятным, что даже лапша со вкусом грибов отдавала плесенью. Придя в комнату, он посмотрел в зеркало и спросил: – Я изменил ей? Потом плюхнулся на кровать, осознав, что ничего нельзя изменить. Он даже не мог закрыть глаза, ведь сразу всплывала Алина. Он мог только повторять самому себе: «Но ведь ничего не было, значит не считается». Вольф чувствовал себя жалким, беспомощным и потерянным. При любой другой возможности Лиу, даже зная исход, повторил бы эту ночь. Он бы даже пожелал, чтобы она не заканчивалась. – Привет ещё раз, – в дверь без стука зашёл Леон. Лиутбер закатил глаза и сел. – Она тебе не пара, – Леон уселся на кровать Виктории. – Информативно. – Ты знаешь, где она была всю ночь? – Внутри ночного патруля. – А с кем? – спросил Лео и скрестил руки на груди, – при любой возможности она сбежит к Стэну. Она любит его и всю ночь провела с ним. И я уверен, что это не последняя их ночь. – Факты, – сказал Лиутбер. – Какие факты? Она всегда так делала. Встречаясь с Рю, она уходила к Стэнли, выбирала его, потому что любит. – Нет, факты. – Как тебе ещё объяснить? – Ты паникуешь, – ответил Лиутбер. – Она бросит тебя, как только главком поманит её пальчиком. Ну, или когда ты не вернёшься через два месяца. – Как это было раньше, да? Вот только раньше я мог описать твой вечер. Ты просыпался от крика Рюу Като. Но сейчас не смогу с точностью описать твои вечерние привычки, потому что Рюу мёртв. И будить тебя некому. Леон встал, не зная, куда себя деть. Он хотел сказать, что это совсем не по-дружески, но ностальгия смешалась с ненавистью в серую массу, и получился хлопок дверью. «Ночь с главнокомандующим», – с ноткой ненависти подумал Лиу. Это чувство заставило подняться и отправиться на полигон, где вечером должно начаться обучение. Он шёл, пиная камни и думая о том, что Виктория может пойти на многое и что может сорваться, уйти от него. Его беспокоило, что между ними могла снова проскочить искра. И с каждым шагом неизвестность перерастала в большой ком ревности. Виктория была на полигоне и протирала военные мопеды. Лиу взял себя в руки и подошёл к ней с фразой: – У меня был только что Леон. Я не обвиняю тебя ни в чём, хочу убедиться в достоверности. Он сказал, что ты всю ночь провела со Стэном. Линник положила влажную тряпку на песок и пожалела, что сама ни о чём не рассказала. – Да. Я решила, что должна закончить эту историю полностью для нашего счастья. – Правильно понимаю, что между вами ничего не было? – Нет, – ответила Вика, – я не могу так поступить с тобой. Мы всё решили с ним. Он знает, что я люблю тебя. От облегчения Лиутберу стало ещё хуже. Внутри всё рушилось. Рушился мир, который Лиу старался сдержать улыбкой. – Не сомневался. – Всё хорошо? – Я позже приду. – Ты только пришёл, – сказала Вика. – Я занят. – Чем? Он промолчал и поспешил удалиться. Вика вспомнила о записке и ей стало страшно. Страшно от того, что она совсем не знает человека, его прошлого и настоящего. Не знает, что у него в голове. Не знает, почему он хотел покончить с собой и почему передумал. Хотя есть ли вероятность, что он передумал? Самое ужасное то, что она не знала, кому была адресована записка. И кто этот таинственный и очень дорогой человек для Лиутбера. Она видела, как её идеальное представление об этих отношениях растворялось. Леон снова стоял у стола главнокомандующего и изучал списки, которые принесли пару минут назад пятый выпуск, отправленный в Корею. Он стиснул зубы, когда прочитал 23 имени. – У тебя есть хоть какое-то объяснение? – спросил Стэнли Дэвис. – Я правда не понимаю, как это произошло. Год всё было стабильно. – Видимо недостаточно стабильно, – главком ударил кулаком об стул, – в нас и так сомневаются, а вы ещё и расслабились. Леон Эдер, я возлагал большие надежды на тебя, но почему-то именно твой отряд не уследил за городом. Ты представляешь, как подставил меня? – Я сделаю всё возможное, поменяем тактику, соберу отряд. – Нет, – крикнул Стэн, потом достал из ящика лист бумаги и кинул в лицо Леону, – ты больше не будешь командиром, можешь идти. Лео повернул лист к себе и прочитал последнюю строку: «Ваше предложение одобрено». Он перечитал ещё раз, посмотрел на командира и от радости завизжал. – Я теперь не солдат, – проговорил Леон. – Вот и славно. Таких солдат нам тут не нужно. – Я знаю, что вы рады. Кто теперь будет докладывать вам об отношения Виктории и Лиутбера? Хотя имеет ли это значение, когда вы отправили его во внешний патруль с моей помощью. Кто ещё мог бы убить Рю? Стэн поднял взгляд на Леона и повторил: – Кто ещё мог бы убить Рю? Лео усмехнулся и протянул: – Как удачно всё подворачивается тебе под руку, ты у нас такой будто не при делах. Я любил Рюу, но себя я люблю больше. – Ты понимаешь, что это преступление? – Что преступление? Стэн, ты даже сказать мне ничего не сможешь, потому что я теперь не твоя собачка. Ладно, не смотри на меня так. Что-то ещё сказать? А, точно, Лиутберу если честно вообще без разницы на тебя. Он и не любит Вику. – Иди вон, – скомандовал Стэн, указав пальцем на дверь. – Ты, когда будешь проворачивать очередной план, чтобы вернуть Вику, меня не вмешивай. В корпусе новобранцев было тихо. Они спали после первой их ночи. Но Алину разбудил шёпотом над ухом. Она открыла глаза и увидела Камиллу, которая сидела на краю кровати. – Мы вчера так и не поговорили. Но что случилось на выезде и почему командиры отчитывали тебя? – Доброе утро, – сказала Алина и закрыла лицо одеялом. Камилла сдёрнуло его обратно и спросила: – Как ты относишься к однополым бракам? – Камилл, тебе не спиться? Камилла Полнская хотела лечь рядом, но дверь распахнулась и в корпус вошёл Леон Эдер, позади него стоял Лиутбер Вольф. Они начали кричать и будить новобранцев, затем заставили всех подняться. Лиутбер пересчитал всех и проговорил: – Этой ночью в Корее пропало 23 человека на юге. Сделайте шаг те, кто был на смене в этом районе. Камилла и Триша сделали два шаг вперёд. Девушки переглянулись, Полнская нашла глазами Сашу, которая стояла с равнодушным выражением лица, затем снова посмотрела на командиров. – И девушка, которая отсутствовала во время тренировочного выезда прошлой ночью, – проговорил Леон. Алина оглядела всех, потом посмотрела на Лиутбера, который в ответ кивнул ей головой. – Быстрее, – голос Леона был груб. Лина сделала шаг вперёд. – Пошлите. – Что происходит? – спросил кто-то из строя. Лиутбер поднял руку в знак молчания и вышел следом за Лео. Все начали расходиться обратно по кроватям, кроме Артёма. Он остановил Сашу и попросил о помощи. Ему хотелось удивить этой ночью Тришу, но вся его опытность в отношениях ограничивалась дружбой Алины. – Слушай, у меня ночь тяжёлая была, подумай сам, – ответила Саша. Леон ликовал. Он всегда хотел наказать солдат за плохую службу, а сейчас у него были на это права. Сначала он отчитал всех, кто служит в южной Корее, потом распределил и отправил на чистку оружия и мойку мопедов. Алину отправили на чистку оружия седьмого выпуска. Это была самая лёгкая работа, но она понятия не имела, как они стреляли, что именно нужно чистить. Когда перед ней оказалось 22 красивых чёрных холодных ружья, которые поражали своим величием, она растерялась. Сегодня ночью она держала полегче и послабее. Охранник мог бы долго наблюдать, как девушка рассматривает оружия, но его задача была следить. Поэтому он в грубом тоне проговорил: – Начинай. Она не увидела ведро с водой, тряпку, только длинные палки разной толщины с щетинками на конце. – Может, подскажите? – спросила Алина. – У тебя есть час. – Иначе? – Не трать своё время. – Хорошо. Алина Эфрон взяла самую толстую и длинную палку и красивое оружие, которое поблёскивало от света. Ей ничего не пришло в голову, кроме того, как затолкать эту палку в дуло. Охранник, увидев происходящее, выхватил из её рук палку и прокричал: – Что ты творишь? После этого он достал рацию из кармана и потребовал появление командира. Пока Алина Эфрон рассматривала щетинки на палках, в подвале появился Лиутбер. Он сначала потребовал у охранника причину срочного прихода, на что получил информацию о безалаберности девушки. Вольф успокоил мужчину тем, что ни одно оружие не пострадает и позволил ему удалиться, оставив это на ответственность командира. Охранник с удовольствием покинул подвал, вернувшись на свой пост у входа на улице. – Ты меня удивляешь всё больше и больше, – проговорил Лиутбер. – Здравствуйте, – Алина покраснела. – Привет, выспалась? Эфрон кивнула в ответ. – А я ещё не спал. Ладно, давай посмотрим, что тут у нас. Он поднял саму короткую палку и начал показывать правильную технику чистки оружия, объясняя его работу. – Мы чистим их, потому что порох внутри сделан из очень маленьких частиц, которые при долгом нахождении в неподвижном состоянии начинают рассыпаться и засорять дуло. А мы не знаем, когда встретим монстров. Вот так, смотри. Он протянул ей оружие и попросил повторить. Она медленными движения начала вычищать мелкую пыль. Лиутбер не заметил, как завис, наблюдая за плавными движениями девушки и восхищаясь её аккуратностью. – Подожди, возьми теперь эту, – он протянул палку подлиннее. Их руки соприкоснулись, а глаза встретились. Эта немая сцена могла продолжаться долго, ведь внутри взрывались кометы, а лёгкие сжимались так сильно, что кислород не поступал. Лиу обнял её, убрав из рук предметы. Он перевёл взгляд на дверь, потом прижал её сильнее к себе и проговорил: – Я не могу не думать о тебе. Алина подняла голову и посмотрела на командира. Его глаза были грустными, а на лице вместо вчерашней улыбки отражалась боль. Она не была мудрой, но точно знала причину его негодования. – Почему Вы здесь, Лиутбер Вольф? Он бы мог рассказать, как подслушал рацию Леона Эдера и как убедил его в том, что поможет девчонке. Также мог бы рассказать о том, как соврал Лео, сказав о том, что ему это всё равно по пути и что чистка оружия — это вообще его любимое занятие. Но Лиу промолчал. Он не мог признаться, что не может жить без неё, что она не просто девочка из прошлого. Она его смысл. – Я люблю Вас, – проговорила Алина, – я всегда любила только Вас. – Хочешь, мы перейдём на «ты»? Сложно думать о девушке, которая обращается к тебе так официально. Она кивнула. – Хочешь, я поеду с тобой на выезд за руины? Хочешь, я буду рядом? – Сомневаешься в моём успехе? – Я в тебе никогда не сомневался. Алина подняла руку выше, чтобы рукав немного спал. На запястье стала видна тонкая фенечка жёлтого цвета. – Я хочу, чтобы она напоминала тебе меня. Мне было 12, когда на кружке в школе я её связала. Я думала о тебе в это время. Лиу отодвинул оружия на столе, освободив место, чтобы сесть. Алина предпочла стоять, протянув ему руку, на ладони которой уже лежала фенечка. – Оставь пока себе. Я хочу быть рядом на последнем выезда хотя бы в форме браслетика. – Лиутбер Вольф, – сказала Лина и замолчала. Он притянул её к себе, обхватив за спину. Его голова легла ей на грудь. – Я знаю, что ты хочешь сказать. Я буду рядом, неважно, что будет с нами. Но даже через 20 лет я буду рядом. – Я для Вас просто ребёнок, да? – её голос дрожал, руки тряслись. – Не говори так, – он посмотрел на Лину, – я буду с тобой. Посмотри на меня. Ты слышишь? Я буду с тобой, сколько бы нам не осталось. Лиутбер уже не думал о Вике. Не хотел. Ему хотелось последние два месяца провести с человеком, который зажигал внутри пламя. А Лина испепели все внутренности, дав им шанс на вторую жизнь. Хоть и короткую. Он мог обнимать её хоть целый день, но шум в рации скомандовал удалиться и прийти на помощь другим новобранцам, которые тоже не могли разобраться с чисткой оружия. Вольф тысячу раз пожалел, что соврал и что не набрался смелости прийти сам. Без повода. После помощи Лиутбер поспешил в комнату, где его ждала Вика. Она читала учебник по испанскому, поэтому при появлении командира, задала вопрос: – Зачем он тебе? – Мёртвый язык очень интересный, – ответил Лиу. – Да, это правда. Хочешь вместе поучим слова? Вольф ничего не ответил и лёг на кровать, пожелав Вике продуктивного вечера. Она смотрела, как он засыпает, рассуждала о будущем с ним, о том, что у него в голове и что ему может сниться. Эти мысли прервал рёв колёс, доносившийся с полигона. Новобранцы сели тренироваться. Ей нравилось, что они стали уже самостоятельными и перестали нуждаться в помощи командиров. Вика думала, что теперь их повседневность с Лиутбером вернётся в прежнее русло. Она не знала о его планах. Сигманд Бутби дышал свежим воздухом после тренировки, пока остальные укладывались на свою последнюю ночь. Он пытался собрать мысли в одну горсть и осознать, что больше никогда не будет спать по ночам, что теперь его сны с цветной картинки сменятся на ужасы. Новобранец напоследок решил прогуляться по территории в тишине. Он скучал по отцу, хоть отец никогда и не воспринимал сына. Сыну это не мешало любить, пытаться доказать своё достоинство любви. Сигманд остановился возле корпуса, который стоял почти у выхода. В нём работал отдел по изучению новой расы. Его отец являлся представителем этого органа, и младший Бутби мечтал работать с ним. Он вспомнил, как в детстве пытался стащить хотя бы один лист с рассуждениями о расе. Изучал, строил свои догадки, делился с отцом. Старший Бутби никогда не воспринимал сына, считал его отродьем матери, таким же наивным и слабым. Но и мать не желала слышать эту чушь из уст ребёнка, не хотела, чтобы её сын подрожал отцу, ведь считала своего мужа монстром. Она могла уйти, но Бутби старший запрещал ей даже выходить из дома, позорить семью, говорить с людьми… Сигманд Бутби помнит, как пришёл после школы домой и увидел повешенную мать. И если честно по сей день он мечтает, чтобы там оказался и отец. Чтобы они хоть раз были вместе в умиротворение и счастье. Сигманд верит, что мать ждёт отца и что она заберёт его к себе, если старший Бутби позволит себе унижать сына. Новобранец заметил, как к выходу идёт Саша. Он сначала просто наблюдал за ней, потом окрикнул её. Она повернула голову, но не остановилась. – Саша, ты куда? – парень догнал девушку почти у выхода, который был заблокирован и охранялся, с другой стороны, людьми с оружиями. – Привет, Сигманд Бутби, я просто гуляю, – ответила девушка. – Почему не остановилась, когда я помахал рукой? – Зрение не очень, хотя странно, что я не узнала тебя. Ты сегодня очень красив. Сигманд удивился и спросил девушку: – Красив? – Да, ты вообще очень красивый парень. Бутби никогда не считал себя красивым, ему не нравился свой лишний вес, лицо, руки. Он предложил Александре прогуляться по территории. Она с удовольствием согласилась. Сначала они молчали, но потом Берн взяла всё в свои руки и проговорила: – Ночь была, конечно, весёлой. Она рассказала про свою наставницу, Бутби поделился своими впечатлениями. Они много болтали, но на протяжении всего разговора Сигманд не мог ответить на вопрос: «Почему я раньше не замечал её?». Саша не казалась ему серой мышкой, а её внешность не была самой обычной, в конце концов, в ночном патруле она была единственной с лысиной на голове, не считая главнокомандующего. Но он всё никак не мог понять, почему никто не говорил о ней, не обсуждал и не замечал. – Я уверен, что это люди. Люди, которые хотят начать новую войну, – сказал Сигманд, когда их разговор перетёк на тему внешнего патруля. – Как тогда люди входят в города, которые охраняют всё время солдаты? – Значит, есть другой вход. Например, подземелья. – Ты очень смышлёный. Как же в тебе всё сочетается? У Александры получалось делать комплименты лучше, чем у Артёма, который сейчас сидел с Тришей за корпусом и пытался подобрать слова. Это умиляло девушку, и чем больше она сидела с ним, тем больше Артём ей нравился. И ей было неважно, что он скажет, ведь главное — это старание. – А вы давно дружите с Алиной? – спросила Триша. Эта тема была для него свободной, поэтому парень с облегчение выдохнул и на одном дыхание рассказал историю их знакомства. Смеялся, жестикулировал и наслаждался. Эта история для него была самой интересной, что могло произойти с ним.