А кто убил тебя?

Новобранцы сидели на полигоне, наслаждаясь солнцем. На брёвнах сидели солдаты, которые делились своим первым выездом за руины. Артём сидел дальше всех и смотрел на то, как Триша общается с солдатом, явно не о выезде за руины. – Привет, – рядом присела Алина. – Если ты будешь говорить что-то про Лиутбера Вольфа, то сразу можешь уходить, – сказал Артём. Она не ответила на его предупреждение. Ей стало грустно от того, что между ними вырастала стена непонимания, а их дружба растворялась. – Как твои дела? – спросила Алина. Артём посмотрел на неё. Он заправил её волосы за ухо и ответил: – Хорошо. Ей не хватало этого парня. По ночам ей стали снится странные сны, где между ними вырастает пропасть, за край которой держится Алина и просит о помощи, но друг уходит. И она просыпается со слезами на глаза, смотрит в его сторону и сожалеет, что допустила их отдаление. – Я соскучилась, – проговорила девушка и пододвинулась ближе, чтобы положить голову на плечо другу. Он приобнял её за плечи и поцеловал в макушку. – Прости, что перестал интересоваться твоей жизнью. – Я люблю тебя, и ты всегда будешь моим лучшим другом. – Да, я знаю. Я тоже люблю тебя, – Артём потрогал подругу за щёку, и та завизжала. Они начали драться в шутку, смеяться и наслаждаться тем, что впервые за время в ночном патруле вернулись в прошлое. Триша поблагодарила Диму за прекрасный диалог и направилась к Камилле, которая сверлила взглядом Сашу, разговаривающую с Бутби и Макеем. Она видела озадаченный взгляд подруги. – Я не хочу говорить об этом, – сразу проговорила Камилла. – Я и не собиралась. Это ваше дело. – Триша, – протянула Камилла, – мне страшно. – Ты из-за законов? Она кивнула в ответ, но больше всего она боялась саму Сашу. А эта её фраза: «Твоя вина будет в том, что произойдёт этой ночью в Корее», сводила с ума. Мойка мопедов её отвлекла от абсурда происходящего, но острый взгляд Берн заставлял вздрагивать. – А что это за парень с ними стоит? – Дейрн Макей. Они заговорились, обсуждая отвратительный характер Дейрна Макея. Единственное, чем запомнился этот новобранец девочкам – это смазливое лицо и грубость, которая выражалась во всём. Он не приветствовал старания девушек, считал их слабым полом, зато себя считал лучше остальных. Он даже как-то на тренировке без капли стеснения проговорил: «Вы все явно не дотягивает до меня». Кроме Бутби с ним никто не общался, потому что только Бутби восхищался его умением и потому что Бутби был его приятелем ещё с самой школы. – Привет, – сказала Саша со спины Камиллы. Девушки вздрогнули от неожиданности. – Привет, – проговорила Триша, – я тут вспомнила, что мне нужно идти. – Куда? – спросила Камилла. – Дима попросил помочь ему через минут десять, а десять минут вроде прошло. Триша улыбнулась и поспешила уйти. Камилла сглотнула слюну и с осторожностью повернулась к Саше. – Привет, – повторила Саша, – ты сегодня утром за столом даже не посмотрела на меня. После обеда не осталась у входа, хотя я попросила. Что сейчас? – Я боюсь тебя, – проговорила Камилла. Александра взяла девушку за плечи и заглянула в глаза, наполненные слезами. – Солнышко, ты чего? Она прижала Камиллу к себе и начала целовать в щёку до тех пор, пока не перестала чувствовать дрожь по телу девушки. Затем снова посмотрела в её глаза и переспросила: – Солнышко, ты чего? Она с дрожью в голосе рассказала об исчезновении людей в Корее и об угрозах Саши. Камилла попросила объяснить её, что произошло на самом деле и как в этом замешана Берн. – Абсурд, – ответила Саша, – не вижу никакой связи между моими словами и пропажей людей. В маньяке запишешь меня? Или в монстров? Может напомнить о том, что такое совпадение? Камилла протёрла глаза. Ей не нравился тон Саши. Она терпеть не могла людей, которые не могут сдерживать свои эмоции и которые не слышат никого, кроме себя. – Хорошо, – проговорила Полнская, – что-то ещё? – Слушай, Камилл, я разве не заслуживаю тона помягче? Камилла подняла пожала плечами. – Ладно. Я люблю тебя, Камилл, и хочу, чтобы ты объяснила мне, что происходит, – проговорила Саша. – Ты ещё не поняла, что я не хочу иметь с тобой ничего общего? – Плохо объясняешь. Камилла улыбнулась и произнесла: – Я не хочу с тобой ни дружить, ни общаться. Ничего не хочу. Не трогай меня. Не подходи. Александра сделала шаг вперёд и поцеловала щёку девушки со словами: «Подумай до завтра, пока не поздно». Камилла не могла сказать Саши, что просыпалась ночью десять раз от страха того, что все узнали о её запретной любви. Она также не могла позволить себе поверить в то, что девушка привлекла её внимание, хотя всю жизнь она любила парней. Больше всего она боялась признаться самой себе, что эта девушка лучше всех тех парней, которые обещали любить и быть рядом. Никого рядом в итоге нет. Никого, кроме неё. Но будет ли Саша рядом потом, когда все узнают, когда все будут тыкать пальцем? Когда их отправят вместе на внешний патруль… Готова ли Камилла умереть ради любви? Она думала об этом. И она не была готова. Сердце сжималось лишь от одной мысли, что бабуля узнает о её смерти. А бабуля была для неё больше мира, больше Вселенной. Лиутбер проснулся уже под самый вечер. Виктория уже не спала и чистила обувь от пыли. Он помахал ей рукой и попросил подать воды. Она протянула ему стакан и попросила поговорить с ним. – Ты что-то скрываешь от меня? – Да, – ответил Лиу. Виктория посмотрела на его спокойное лицо. Оно было таким же родным, как и пару недель назад, но что-то было не так. Она не понимала, почему эта скрытость появилась между ними, а его секреты стали только его. – Не хочешь поделиться? Она вспомнила о письме, подумала, что он снова хочет умереть. Но не могла придумать причину. Какая вообще может быть причина для самоубийства? – Это не касается наших отношений, – ответил Вольф и поднялся с кровати. Он обнял девушку и поцеловал её в губы. Она отстранилась и скорчила лицо. «Что-то в этом всё не то», – подумала Вика. В левой части груди начало колоть. – Лиутбер, ты говорил, что в отношениях нет секретов, – сказала Вика. Командир посмотрел в потолок, потом на дверь. – Скоро новобранцы уедут на свой тренировочный выезд за руины. Ты пойдёшь? – спросил Лиу. – Лиутбер, – её голос становился похожим на крик. – Что ты от меня хочешь услышать? Хочешь скандал? Чего ты от меня хочешь? Он впервые за их время отношений повысил голос. Колени Вики даже подогнулись. – Я хочу знать правду, а не смотреть на то, как ты молча заходишь и выходишь из комнаты! – Хочешь знать правду? Ну, сходи ещё раз к Стэну, может он чего расскажет интересного. Я в этом плане скучен. И вообще знаешь, можешь идти на все четыре стороны, если что-то не устраивает. Что ты так смотришь на меня? Вик, иди посмотри так на другого, пожалуйста, тебе же вроде без разницы, с кем быть. Стэн, Рю, я и остальной ночной патруль. Ты уже вот здесь, эти слухи душат меня. Ты душишь меня. И ты вся такая, будто поменялась, будто любишь меня. Кого ты строишь вечно из себя? Ты со мной только потому, что Стэн изменил тебе. А я подушка безопасности, которая всегда под рукой. Утешу. Обниму. Поцелую. Думаешь, я терпеть это вечно буду? Конечно, мне же нравится слушать про твои похождения, про твоё прошлое. Уже, как два года затыкаю уши. Ведь Вика чудесная, Вика прекрасная. Вика сущий ангел, а прошлое в прошлом. И я не верю ни одному твоему слову, что у вас с этим мужиком твоим бывшим ничего не было в ту ночь. Ты же взглядом его раздеваешь, по твоему лицу так и написано: «Забери меня». Я похож на клоуна или куклу? Сколько ещё тебе нужно времени, чтобы потрепать нервы Стэну? Зачем мне жить с тобой, если в один день ты испаришься. Думаешь, что какой-то парень поменяет тебя? Думаешь, мои фразочки вытащат тебя из того дна, на которое ты топила себя ежедневно? Нет, Вика, люди не меняются. И я не спасу тебя. Ты можешь дальше вешать мне лапшу на уши, я же поверю, я ведь умный, я ведь умею прощать. Не приходило в голову, что мне просто безразлично? Что я просто сам искал утешение в тебе? Всё. Наигрались. Давай эту свою завершающую. Что же ты там сказала Рю, когда тот стоял на одном колене перед тобой? Ах, да. Вспомнил. «Прости, я не могу забыть Стэна». А я тоже попался в эту ловушку. Тоже ношу это кольцо под сердцем, чтобы в один прекрасный день сказать этой наивной и невинной девочке три слова. Ты не окрыляешь. Ты убиваешь ложью. Сколько же в тебе желчи? Заплакала. О, эти штуки со мной больше не прокатят, хватит уже строить из себя жертву. Ты сама всё заварила, будь любезна хотя бы попробовать эту кашу. Не хочешь? Я тоже больше не хочу. Наверное, мне стоит извиниться за грубость. Он улыбнулся, встряхнул ладони, которые были в поту. – Красивая, – продолжил Лиутбер, – особенная, самая умная, добрая, правильная, вся такая необычная. Вика, ты незабываемая, женственная, грациозная. А какая фигура. Самые великие поэты мечтают о такой музе. Таких ведь больше нет. И это замечательно. Хорошо, что ты единственная в мире. – Спасибо, – выдавила девушка, всхлипывая и глотая слёзы. – Глупышка. Это не комплимент. Ты слишком идеальна. Не кажется ли тебе, что ты заигралась? А-а-а. Я понял. Вспомнил, как ты умеешь кричать, орать, рушить всё вокруг. Вот оно истинное твоё лицо. Что же ты поджала колени сейчас? Дверь там. Ты можешь не слушать меня и уйти. И если ты уйдешь, то сослужишь мне верную службу. Я скажу только «спасибо». Избавь меня от своей милоты и идеальности. Не уйдёшь ты, уйду я. Не сомневайся. Я уже почти ушёл, а ты даже не постаралась остановить меня. Ждала, когда больше не приду? Ликовала тут, может, кого приводила? Ты вся настолько загадочная, а ведь в тебе ничего нет. Ты настолько пустая, что в тебя можно влить что угодно. Тебе же нравится, когда на тебя орут, почему же плачешь? Наслаждайся. Я больше кричать не буду, я больше не могу молчать. Лиутбер у нас вообще сдержанный, самый жалкий и слабый. Если честно идите вы. И ещё. Не вспоминай меня. Меня тошнит только об одной мысли об этом. Я и в твоих мыслях. Нет, спасибо. Он остановился, когда услышал скрип пола за дверью. Вика посмотрела в окно и услышала, как дверь закрылась. Она осталась одна. И ей было так страшно. Она любила Лиутбер за его индивидуальное мнение и его упёртость. Он никогда не поддавался манипуляциям и знал, когда ему врут. И ей стало страшно, что кошмары из её снов стали реальностью. Он был для неё защитой и стеной от прошлого, был своеобразным рычагом, который помогал становиться новой личностью. И она верила, что станет этим человеком. Вот только верил ли он в неё? Вика думала, что да. Она вообще верила ему и доверяла себя полностью. И эти его слова. Слова не хотели восприниматься головой и сердцем. Её сердце почему-то даже не ёкнуло, напротив, сжалось и словно заткнуло свои любовные уши. Его крик не был привычным тоном для неё, а ругательства и подавно. За окном было пусто, немного пасмурно. Если бы пошёл дождь, то ни одна живая душа побоялась бы выйти на улицу. А новобранцы всё равно бы отправились в путь, одев непроницаемые колпаки. Все так боялись смерти, что даже не видели реальности. Вика тоже боялась смерти, но сейчас её рука лежала на кармане, где лежала предсмертная записка. И больше всего сейчас она боялась смерти Лиутбера. И она простила его. Сразу простила, как он вышел. Она сама иногда сдерживала себя и знала, как это тяжело. И ему было тяжело. И она понимала. Вольф всегда оставался для неё самым лучшим. До сих пор.