А кто убил тебя?

Новобранцы стояли на междугорье, наблюдая, как народ медленно собирается в кучу возле сцены. Триша призналась, что никогда не видела такого большого скопления людей и, на самом-то деле, думала, что жителей осталось в раза три меньше. Это больше потрясло её, чем обрадовала. Камилла же напротив выразила своё недовольство, ведь в учебниках истории она вычитала, что когда-то численность населения составляла более 7 миллиарда людей. Это число никак не могло представиться в голове, ведь самое большое количество людей она видела сейчас и их не насчитывалось больше двух тысяч. Она знала, что большая часть людей предпочли остаться дома за делами и страхом, который охватил всех после последних новостей. Камилла не могла оторвать свой взгляд от Саши, чей взгляд был равнодушен к происходящему. Она благодарила судьбу за то, что позволила девушке ещё раз посмотреть на невозмутимость и полное бесстрастие в обличие человека. Сколько бы она не пыталась себя убедить в неправильности чувств к ней, у неё не получалось переставать восхищаться ей, и от этого ненависть возрастала. Камилла успела пожаловаться на Берн Трише и даже пару раз попросила её ограничить с ней общение. Триша не хотела обижать подругу, ведь говорить ей правду было невыносимо. Триша даже представила, как искажается лицо Камиллы после фразы: «Саша же не отходит от Бутби, как с ней можно вообще разговаривать, ей не до нас». Саша держала руку Сигманда, который был совсем не похож на себя. Вместо розовых привычных щёк и противной улыбке, теперь была серость, и неутолимая жажда перерезать всех тварей, живущих за руинами. Бутби посмотрел на девушку и снова подумал о том, какая она одновременно непримечательная и восхитительная. Он не питал к ней никаких чувств, в его животе не летали бабочки, а по ночам не приходили сны с ней, но она спасла ему жизнь и поддержала в нужную минуту. И это стоило его благодарности, из-за которой парень готов превозносить Берн до конца жизни. Артём стоял позади всех рядом с Лиутбером, который и помог ему доехать до места. Они оба молчали, но думали об одном и том же. О несправедливости и вечности, которая ждёт всех их после смерти. Парня до сих пор передёргивало, когда он вспоминал чёрное тело, стоящие напротив него и голову Дейрна в пару метрах. Лиутбер же не знал, насколько уместно будет задать вопрос, который его мучал, но задел плечо Шнайдер и спросил: – Вы не видели, как и когда пропала Лина? Артём отрицательно покачал головой и вежливо попросил не задавать ему больше вопросов о его подруге. Мало, кто знал, но Артём надел кольцо, отданное Сашей, на безымянный палец правой руки. Он не стал спрашивать, откуда она узнала, что это именно то кольцо, почему вообще отдала его. Не то, чтобы эти вопросы не посещали его, просто ему стало вдруг всё безразлично, даже загадочное исчезновение брата, которое мучало его на протяжение жизни. – Вы не знали, но я бы тут не стоял, если бы не Алина Эфрон, – проговорил Артём. – Я бы тоже, – ответил Лиутбер Вольф. – Скажите честно, она смогла осуществить мечту своей жизни? – Ты не представляешь насколько. И они снова замолчали. Людей становилось всё больше, а внутри Лиу – всё меньше места для жизни, которая угасала на глазах. Он бы мог завести календарь и зачёркивать дни до своего отъезда за руины, но предпочёл побыть немного в неведении, забыв все даты. Леон Эдер подошёл последний. Он заметил сначала Вику, которая ходила вокруг сцены и всякий раз пыталась уследить за тем, как люди приумножаются. Затем он заметил Лиутбера и поспешил к нему. Камилла заметила, что Саша перевела взгляд в её сторону. Она одёрнула руку Триши и сообщила ей о такой новости. Юхансен попросила подругу определиться и продолжила грустить, вспоминая, как Артём делает предложение Алине. Она давно поняла, ещё на их свидании, что Шнайдер, кроме Эфрон никого не видит и не слышит. И он понравился ей самой чистой женской симпатией. Она желала такого же отношения к себе, чтобы о ней говорили с таким восхищением, и чтобы также смеялись с неуклюжести и напыщенности. Триша мгновенно поняла, что именно этот парень и подарит ей эти неподдельные эмоции, о которых пишут в книгах под большим заголовком «любовь». Стэнли Дэвис стоял возле сцены и наблюдал за Викторией, которая виделась ему всё такой же прекрасной, казалось, что его мнение о ней всегда будет преувеличенным и идеальным. Но он ничего не мог поделать с этим, даже не мог представить своё будущее без неё, поэтому не терял надежды на то, что одним прекрасным днём Виктория сложит голову перед ним и скажет те три заветных слова. – Виктория Линник, – не удержался главнокомандующий, – нужно обсудить одну важную вещь. Вика со страхом нашла в толпе Лиутбера прежде, чем сделать несколько шагов к Стэну. Между ними осталось приличное расстояние, которое девушка не могла нарушить, чтобы не осквернить свою честь и своё мнение. Она всё-таки будущая жена. Стэн попросил назвать её примерное количество людей, потом уточнил, сколько времени ещё нужно подождать, чтобы начать награждение. Вика спокойно отвечала и кивала головой, не замечая, как на её лице появлялась улыбка. Дэвис оценил её дружелюбие и проговорил: – Мы могли бы прогуляться вечером перед отъездом. Это было так неожиданно для неё, что она даже забылась во времени и сначала кивнула головой, а потом скривила улыбку и вежливо отказала. Ей стало стыдно признаваться в том, что она скоро выходит замуж. Она не могла найти достойных причин в своей голове своему поведения, поэтому предпочла остановиться на отстранённой отговорки: «Ему незачем знать о моей жизни». Стэн же был безумно рад, что Вика подарила ему приятный диалог, который мог привести к началу их отношений. Они разошлись по разные стороны сцены с разными мыслями в голове. Вика не могла понять, что же её остановило в признании правды, а Стэн с радостным настроением, которое сулило хорошее завершение дня. Главнокомандующий попросил народ замолчать, а новобранцев выйти к сцене. Многие из них задумались над надобностью этого процесса, но это сложилось десять лет. Люди хотели знать в лицо своих защитников. Знать, кто позволяет врагу убивать их друзей, соседей и родственников. Видимо, так сложилось из поконов веков: человеку необходимо, чтобы был виновный в происходящем. И этот виновный должен быть точно не он. Новобранцы смотрели на людей любопытный взгляд. Они не могли объяснить, почему они чувствуют с их стороны ненависть и непостижимый ужас, который нарастал над междугорьем. Тишина только всё угнетала, казалось, что все перестали даже дышать, но один крик из толпы изменил всё. – Их необходимо убить! Никто не остался равнодушным к этим словам, все сразу стали кричать, махать руками и соглашаться с высказыванием. Они грозились перегрызть глотки всем новобранцам, если Стэнли Дэвис сам не прикончить тех, кто видел монстров. Это продолжалось так долго, что солнце успело зайти. Солдаты не сдвинулись с места и позволили народу выпустить свои негодования, они вытерпели даже кидания одеждой, камнями и оскорблениями. Когда стало уже невыносимо от происходящего, вперёд шагнул Стэн и приказал всем замолчать. На что народ потребовал показать им тех, кто удосужился встречи с убийцами. Дэвис хотел защитить подростков, но Артём шагнул быстрее. Где-то в толпе он увидел маму, а она не ценила трусость. Следом шагнула Саша, за которой по инерции шагнул Сигманд. Из толпы к самой сцене вышел старик. Он был слеп, а в его руках была гнилая и кривая трость. Он поднял голову на них и достаточно громким голосом для старика проговорил: – Они знают, к чему может привести ваши жизни. Ночной патруль создавался для защиты. Десять лет назад в Испании трое мальчишек решили, что могут больше, чем остальные. И по счастливой случайности, как им думалось, они встретили чёрное человекоподобное существо, вот только поплатился за эту встречу весь город. В одну ночь он горел со всех краёв, жители не могли выбраться, не могли просить о помощи. Горели все дома, деревья, каждая улица. Они умирали мучительной смерти с правдой, которую знали только те трое мальчиков. Эти существа не оставляют своих жертв живыми, увидев их раз, больше никогда не сможешь дышать. Эта всего лишь легенда, носитель которой так и не был найден. Возможно, он мёртв. Но мы не можем подвергать смерти других людей, зная, что трое из них всё равно должны умереть. Люди снова начали возмущаться и просить смерти новобранцев. Старик ехидно улыбнулся и снова спрятался в толпе, сохранив самую страшную тайну, что один из мальчишек был он, но его семья сразу покинула Испанию после той ночи, по сложившимся обстоятельствам. И он благодарен судьбе за все прожитые дни, но каждый вечер ложился с мыслями о том, что завтра не проснётся. – Мы не можем убить трёх солдат, – возразил Стэнли Дэвис. Никто не слышал его из толпы. Артём посмотрел на Сашу и прошептал: – Они убьют нас или те, кто за руинами? Что лучше? Александра попросила его замолчать и пообещала Сигманду, что таково никогда не случиться, ведь люди не такие жестокие. Вот только не знала Берн насколько заблуждается, ведь ближе к ночи до сирены было выдвинуто решение, которое устраивало всех: оставить трёх солдат за городами, привязанных к столбу, до тех пор, пока в одну из ночей они не уснут, а твари не сделают своё дело. Как бы ужасно это не звучало, ночной патруль не мог сопротивляться. У них было всего три выбора, два из которых, заканчивались моментальной смертью тройки. Стэну стало жалко, что именно им пришлось пережить это, но также он обрадовался, что они наконец-то сдвинулись с мёртвой точки. Стэн посмотрел на Вику после выдвинутого решения и с облегчением выдохнул, когда понял, что девушка посчитала это самым логичным умозаключением. Лишь Лиутбер развёл руками и попросил пересмотреть решение, но всё это закончилось нападками уже не только народа, но и командиров. Триша обняла Артёма, когда они должны были уйти со сцены и направиться за окрестности городов. Он удивился и даже попросил её не делать из этого драму. – Ты вернёшься? – спросила Триша Юхансен. Шнайдер погладил её по волосам и пообещал, что сделает для этого всё, что в его силах, но той не понравился тон. – Артём, слишком пессимистично. – А чему мне радоваться? Даже не наю, почему я должен мыслить по-иному. – Я хочу сходить на ещё одно свидание с тобой. Он улыбнулся из последних сил, которые у него остались и проговорил: – Разве оно было не настолько ужасным? – Это было самое ужасное свидание, но с самым лучшим парнем. И теперь я готова пойти ещё на тысячу таких плохих свиданий, лишь бы с тобой. Артём Шнайдер посмотрел на Тришу и подумал о том, что она очень милая для солдата. Ему до сих пор было не понятно, чем он мог понравится этой девушке, но это было так неважно сейчас. – Прощай, – выдавил Артём и робко поцеловал девушку в лоб. Она хотела взять с него слово, но он ничего не обещал. Лиутбер ударил парня под затылок, когда тот признался, что уже смирился со своей смертью. – Даже солдаты, идущие за руины, верят в удачный поход. А ты, единственный, вернувшийся из-за руин, опускаешь руки. Заткнулся и пошёл, веря в лучшее. И если я хоть от кого-то услышу, что ты смирился, я лично придушу тебя этими руками. – Вы никогда не сдавались? – спросил Артём. Вольф промолчал. Не мог же он ответить после таких слов, что сам уже сдался и смирился со своим неизбежным концом. – Я боялся этого разговора, но кажется, мы больше не сможем поговорить. Смогли бы Вы бросить Викторию, ради Алины? – спросил Артём. – Снова про Алину, – сказал Лиутбер, – мы договорились, что больше не будем говорить об этом. – А нам больше не о чем. – Может, тогда помолчим? – Нет. Я хочу знать про Лину всё, в частности, про Ваше отношение к ней. Вольф хотел снова промолчать, но сам понимал важность этого диалога. Перед смертью хочется знать всё и даже больше, он сам ощущал, что хочет поделиться этим хоть с кем-то. И Артём был хорошей кандидатурой на эту роль. – Я думал, что больше не увижу Эфрон, когда три года назад, она ушла в армию. Я был рад видеть её в ряду новобранцев, но не знал, что эта радость перерастёт во что-то большее. – В любовь? – перебил Артём. – Мне хотелось просто находиться с ней, обнимать её, я наслаждался тем, что Алина Эфрон теперь рядом. И чем больше мы проводили времени, тем больше я уверял себя, что брошу всех ради неё. – Для меня это всё равно странно. Влюбиться в девушку, когда у тебя уже есть девушка. Это измена, да? – Да. – Думаете, Лина бы приняла Вас? – Я обещал ей, что буду рядом, но не собирался начинать эти отношения. – Я не понимаю, – признался Артём. – Через два месяца меня ждёт подписание контракта на внешний патруль. Ты бы смог сломать ей жизнь, зная, что скоро тебя не станет? – Я хотел уйти с ней из ночного патруля после выезда к руинам. У нас могла быть семья, моя мама была бы счастлива, как и её. Они нас постоянно сводили. Мне потребовалось много времени, чтобы признать эти чувства. Знаю, Лина любит только Вас, но, – Артём усмехнулся, – у меня было больше шансов сделать её Шнайдер, чем у вас сделать её Вольф. – И смог бы ты жить с девушкой, которая любит другого? Это же измена, да? – Лиутбера поразила логика Артёма. Артём возмутился, когда услышал свои же слова из уст командира. Они наконец-то дошли до мопедов. Леон посадил к себе Сашу, Виктория – Сигманда, а Лиутбера взял на себя Артёма. Новобранец не заметил, как ненависть к командиру испарилась и превратилась в дружеское отношение, которое спасало его от плохих мыслей. Лиу стал мнимой опорой, которая готова была удерживать парня до самого конца, прикладывая все свои силы. Они ехали медленно, чтобы в ночи не упасть, задев какой-нибудь камень, поэтому Артём от скучной езды снова завёл диалог. – Вы не расскажете Виктории про Лину? Вольф хотел бы не слышать парня, но тот повторил свой вопрос. Лиу пожалел, что не надел шлем ни себе, ни Артёму. В шлеме видимость совсем ухудшалась и так на тёмных дорогах, которые ничем не подсвечивались, кроме тусклых фонарей мопедов. – Она уже знает. – Вам стыдно перед ней? Вольф начинал злиться, его любопытность была такой детской, что ему хотелось сообщить Артёму об этом, но сдержанно ответил: – Мне не стыдно. Я всегда искренен. И не заставлял меня прощать. – А как Вика отреагировала на то, что вы через два месяца уходите за руины? – Никто об этом не знает. – Вы же всегда искренен, – сказал Артём. – Есть вещи, которые не надо знать всем. – Вам без разницы на неё, да? И Алина ничего не знала, да? – Да. Артём замолчал после того, как Вольф резко повернул вправо, а заднее кольцо врезалось в камень и, мопед, чуть не перевернулся. Всё обошлось. Опыт Лиутбера не позволил им упасть и оказаться под железякой. – Я не верю в её смерть, – признался Артём, когда они доехали до столба, стоявшего за городами. Вольф поставил мопед на подножку и тяжело вздохнул. Он хотел сказать, что не верит даже в само её существование. Ему казалось, что это всё так нереалистично, что люди не могут появляться и дарить столько счастья, а потом испаряться в обычной поездке без единой улики на смерть или побег. Хотя он долго думал о побеге, но Саша отвечала, что увидела бы, как девушка возвращается, ведь ехала последней. – Если это окажется правдой, то она сыграла с твоими чувствами злую шутку, такой поступок не имеет оправданий, – ответил Лиутбер. – Лучше было бы, если она умерла с Макеем? Хочу взять с Вас слово. – Какое? – Если она объявится в один прекрасный день, то бросьте всё и проведите с ней те последние Ваши дни. Я знаю, Вы любите её, а она никогда не перестанет любить Вас. Она говорила вам, что любит? – Да. – И мне. Обещаете? Лиутбер пообещал, но понимал, что это защитная реакция. Парень до сих пор отказывался верить в очевидное, что расстраивало Лиу. Ему хотелось, чтобы Артём начал чувствовать себя лучше, чтобы перестал думать о гибели подруги. Ему почему-то хотелось укрыть этого парня от всех невзгод и сказать, что завтра будет по-другому, что завтра можно улыбнуться, ведь завтра будет другая жизнь. Но командир знал, что завтра будет только хуже, ведь хорошо уже было.