А кто убил тебя?

Артём добрался последний. Он откинул велосипед в сторону и прошёл к Саше, которая смотрела вдаль. Ника поинтересовалась, как он себя чувствует, но тот лишь отмахнулся рукой и промолчал. – Я не знаю, насколько можно полагаться на ночной патруль, – проговорила Берн. – У нас нет выбора, – ответила Николь. – Может у нас? Ты тут ни при чём, – сказал Артём. – Я пойду с вами. – Да, да. – Я прочитала всё о вступлении в ночной патруль, и там ничего не сказано о том, что обычный человек не может прийти в любое время и вступить в ряды солдат. Напротив, там есть заметки: «Желающие, отучившиеся в армии, могут вернуться в ночной патруль в любое время». – Ты хочешь поступить в ночной патруль? Николь де Клермон не стала рассказывать о том, как ей сложно находиться дома, где её готовы отдать замуж каждому второму встречному. Её мама так и настаивает поскорее завести семью и родить много детей, чего требует от них государство. Ника не может ей перечить, а её брат нашёл невесту за два дня, что ещё больше подзадорило мать. Обстановка накалялась с каждым днём всё больше и больше, и вот уже вроде найден был жених, но сбор на междугорье поставил все точки над «И». Клермон поняла, что не сможет жить с мужчиной, который хоть чуть-чуть будет отличаться от Артёма. Она не могла передать словами то, что рождалось внутри неё, когда их взгляды пересекались, когда её мысли внезапно останавливались на нём. За неделю, пока Шнайдер не было рядом, Николь изучили все окрестности города, стихи, что стояли у неё на полки, и прочитала пару книжек, чтобы хоть чуть-чуть забыть про него. Но в голове ничего не укладывалось, лишь его образ оставался таким, будто впечатанный картиной на стене в головном отделе. Артём первый позвонил в звонок. Дверь долго никто не открывал, но потом всё-таки перед ними появился Лиутбер Вольф. Он усмехнулся, вспомнив, что недавно видел похожую картинку, а потом спросил, почему они здесь и как они смогли выбраться. Ника взяла эту ответственность на себя и пересказала пару пунктов из устава ночного патруля, которые гласят о сохранении и защите жизни солдат, подписавших договор на внутренний патруль. Затем она сообщила о своём желание служить в патруле, на что получила пару негативных отзывов, что совсем её не переубедило. – Говорите, что вас никто не видел? – Да, – ответила Николь. – Значит, люди будут думать, что вы мертвы, при этом вы останетесь в патруле? – Да. – Это незаконно, но… Вольф выдержал небольшую паузу и продолжил: – Пройдёмте к Стэнли Дэвису, думаю данный вопрос разрешит только главнокомандующий. На территории было тихо, все солдаты спали и отдыхали после долгой ночи. Лиутбер попросил остаться ребят за дверью и зашёл к главкому, который разбирал бумаги смертности. – Лиутбер Вольф, проходи, – проговорил Стэн, не отрывая взгляд от бумаг. – Стэнли Дэвис, солдаты, которых оставили у столба для смерти, вернулись в ночной патруль и просят помощи. Стэн сначала никак не ответил, но потом поднял взгляд и переспросил: – Просят помощи? – Разрешите взять их под ответственность Виктории Линник. – Боюсь, что не получится. Если народ узнает о их местоположении, то ночной патруль окажется в дебрях. Мы и так после этого случая не в лучшей репутации. – Разрешите их взять под мою ответственность, – проговорил Вольф. – Ты хочешь взять их на обучение во внешний патруль? – Да. Стэн встал, посмотрел на Лиутбера, потом в окно. Сделал пару шагов к двери, затем снова задумался. Он ещё немного походил вокруг стола и наконец проговорил: – Я даю тебе неделю. Если они пережили одну встречу с монстрами, то переживут и другую. Верно? Это нам на руку. Также за неделю полностью подготовь их к выходу за руины так, чтобы этот поход увенчался успехом и, мы могли иметь свежие, а самое главное, правдивые факты. Эти ребята нужны нам во внешнем патруле. Вольф закатил глаза. Но ничего не мог предложить лучше, поэтому согласился и позвал ребят, которые видимо подслушивали всё за дверью. Стэнли Дэвис описал им ситуацию и попросил сохранять спокойствие. – Вы спасаете нам жизнь на неделю, – сказала Саша, выслушав главнокомандующего. – Вы наша надежда, – ответил тот. – Если нам повезло один раз, то есть ли вероятность на второй? – Вы единственные, кому так повезло. И мы должны знать: случайность это или всё-таки отгадка. Дэвис быстро нашёл три договора о внешнем патруле и попросил ребят поставить свои подписи. Артём посмотрел на Вольфа и шёпотом проговорил: – Я снова тут. Ему было, на удивление, комфортно находиться на этой территории, но, когда он понял, что ему придётся возвращаться в корпус, где раньше спала Лина, его охватил холод. Лиутбер приобнял Артёма и сказал ему, что всё будет хорошо и что это самый удачный исход событий. – Мне повезло не меньше, чем вам, – проговорил Шнайдер и подписал договор. Перед выходом, Вольф посмотрел на парня и сказал: – Обещай, что вернёшься. И тогда я обещаю, что вернусь. – Боюсь, что обещания тут не помогут. Как показывает практика, это всего лишь слова. Он вспомнил, как Алина обещала защищать его, как с улыбкой на лице кричала: «Если я умру, то ради твоего живого будущего. Ты будешь жить, потому что я буду сражаться за тебя». Артём подумал, чего же могла пообещать она Вольфу, но не стал спрашивать. Лиутбер попросил задержаться солдата, а остальным удалиться в десятый корпус. Шнайдер не понимал, о чём они могут ещё поговорить, ведь все темы были исчерпаны. Лиутбер не знал, как сообщить ему последние новости из своей жизни. Ему было стыдно, что он позволил такому случиться, но считал, что Тёма должен знать правду. – Я женюсь на Виктории Линник. После этих слов он показал ему кольцо на пальце. Артём не знал, как реагировать, поэтому лишь кивнул головой. Он не считал это плохим или хорошим поступком, Шнайдер показалось, что это рано или поздно всё равно должно произойти. – Зачем Вы говорите мне это? – спросил Артём. – Мы стали ближе. Хотел, чтобы мой друг знал это. – Друг? – Да, Артём. Я хочу, чтобы после твоего возвращения, ты помог мне в этом деле. Шнайдер с радостью согласился. Потом наступило молчание. Они смотрели друг на друга и каждый боялся завести тот самый разговор: «А как же Алина?». Тёме стало страшно от того, что память о ней так быстро выветривается из головы командира, но с этим ему было и радостно, ведь главное, что он будет помнить о ней всю жизнь. Ему показалось, что всё встало на свои места: Лиутбер думает о будущем с Викой, а Артём о том, как вернётся домой. И ему стало резко противно от того, что он решил, что смерть Лины была спасением для всех. Николь де Клермон осталась у главкома, что было хорошим поводом обсудить. Бутби предположил, что её не возьмут, Саша, напротив, была уверена, что увидит Клермон в военной форме. Камилла Полнская никак не могла уснуть, поэтому сидела у окна и наблюдала за тем, как солнце поднимается всё выше и выше. Она не могла вспомнить, когда последний раз нормально засыпала, её сердце сжималось лишь от одной мысли, что Саша может больше никогда не вернуться в ночной патруль. Вокруг была тишина, которая порождала страх. С Александрой она не чувствовала себя такой одинокой, какой чувствовала вокруг спящих людей. Этот страх начинал пожирать изнутри. Слёзы бежали уже неизвестно какое количество времени. Она пыталась найти в окне ту самую девчонку, которую ненавидела всей душой. Сейчас ей казалось, что кроме Берн ей ничего не надо. Камилла стёрла слёзы со щёк, когда увидела, как по дороге идут двое, напоминавшие Бутби и Берн. Она всё поняла. Перевела взгляд на кровать Алины и поблагодарила судьбу за то, что оставила в живых хотя бы Сашу… Сразу после этой мысли в корпусе появились они, смеющиеся и что-то бурно обсуждающие. Камилла хотела обнять её, попросить прощение, но ноги онемели. Ей стал ревниво от того, что Саша даже не посмотрела в её сторону, лишь продолжала улыбаться Бутби и, как показалось Камилле, кокетничать. Полнская хотела сделать вид, что занята, но не могла оторваться от счастливой Саши, надеясь, что она всё-таки заметит её, хоть на секунду посмотрит и всё вспомнит. – Я рада, что ты рядом, – проговорила Саша, глядя на Сигманда. Камилле не верилось, что этот человек просил её остаться рядом, просил о любви. Если ещё после этой банальной фразы Полнская продолжала верить, то после того, как Бутби чмокнул Берн в щёку, мир рухнул. На сердце началось неприятно покалывание, жжение на языке и сдавливание в лёгких. Неужели я просто тень… Саша поправила форму и направилась к выходу за Бутби. Камилла была наполнена злостью, а язык не стал сдерживаться, поэтому Саша услышала в свой адрес: – Лучше бы ты умерла. Берн застыла, посмотрела на заплаканную девушку и сказала: – Конечно, солнце, можешь убить меня сама. – Ты ошибка в моей жизни. – А ты в моей – нет. Губы Полнской дрожали, а вены на лице начинали надуваться. – Ты не понимаешь! Ты до сих пор не понимаешь. Тебе кажется это шуткой. А я не шутка, и моя жизнь тоже не шутка. И эти чувства к девушке меня убивают. – Ты хотела сказать: чувства ко мне? Солнце, если тебя это убивает, то пошли меня. У тебя уже это получалось. – Да. Я всё помню. Пожалуйста, перестань так смотреть на меня. Саша перевела взгляд на Бутби, который внимательно их слушал и стоял у дверей. Берн улыбнулась ему и подошла ближе к Камилле. – Зачем тебе это сейчас? – она наклонилась к самому лицу, – лишние уши, не боишься слухов? Камилла положила ладони на её щёки и глядя в серые глаза проговорила: – Я боюсь, что потеряю тебя. Саша закрыла глаза и ответила: – Ты боишься, что я убью тебя. И я убью. – Ты любишь меня. Она наклонилась к самому уху и прошептала: – Солнышко, я никого не люблю. Руки Полнской опустились, а глаза постарались запомнить образ Саши, будто видят её в последний раз. Ей не хотелось верить ни единому слову этой девушки, но что-то подсказывало, что кроме правды Берн ничего не умеет говорить. Александра выпрямилась и погладила собеседницу по голове. Неужели это конец… Она видела, как Бутби начинает расспрашивать Сашу о их диалоги. Она винила себя, что не сказала больше, что не извинилась, что ревность затуманила разум. Лиутбер вернулся в комнату и увидел, что Виктория ещё не спит, ожидая его. Она протянула ему руки и поинтересовалась о том, почему он опоздал. Лиу кратко изложил ей произошедшее и сказал: – Я посплю, очень устал. Вика не стала возражать и после того, как Лиу улёгся, легла с ним, пристроившись у края. Он обнял её. Она не знала, как ему больно от этих объятий, ведь ночью ему снятся реалистичные сны, где рядом лежит Лина, а её смех такой громкий, что пробуждает и даёт ложные надежды. Командир не знал, насколько правильно поступает, но точно знал, что Эфрон возненавидела бы его, узнав, как он её предал. И он ожидал, что Артём его образумит, наорёт, изобьёт, но никак не слова одобрения. Ему хотелось, чтобы хоть одна живая душа сказала о его неверном поступке и о его никчёмности, но все вокруг только радовались и желали счастья. – Что ты думаешь о свадьбе? – спросил Вольф. Ему совсем не спалось, а неравномерное дыхание Вики говорило о том же. – Я рада, что мы будем семьёй. И надеюсь, что начнём всё с нового листа. А в конце этого года, когда истечёт срок договора, мы уйдём из ночного патруля, заживём спокойной жизнью. Виктория сильнее обняла будущего мужа и поцеловала его в щёку. Он не повернул голову в её сторону, как хотелось ей. Она положила ладонь на его щёку и спросила: – Ты думаешь о ней, да? Лиутбер не ответил. Он накрыл одеялом своё лицо и отвернулся к стене, не замечая, как выстроил между ними стену непонимания и ревности, которая готова была разрушиться в любой момент, сломав под своим грузом все шансы на семейное будущее. Он не знал, как будет лучше. Лиу не хотел делать хуже, но и лучше у него не получалось, ведь в голове кроме о своей никчёмности и неправоты больше ничего не было. Ему хотелось всё исправить, поставить на свои места, но эти льдинки, что представляли из себя мнимую правильность то и дело таяли и появлялись в виде слёз на глазах.