прощай, мой рай.

«Он — бродячий пес. Он бросится на меня и вцепится мне в горло. Он будет вдыхать мой запах, он вылижет меня всего длинным собачьим языком. Он будет бешено бить хвостом. У него до сих пор нет хозяина. Он оставил свое сердце на свалке. Он будет бежать за мной, пока я жив. Он будет пожирать мою плоть, пока я не умру.»

Баджи. Баджи с голым торсом, Баджи с ниспадающими по плечам длинными черными волосами, небрежными, запутанными, немного вьющимися. Баджи, нарочито медленно расстегивающий ширинку, приглашающий Шиничиро поглядеть на представление. Раньше он так стремительно расстегивал эту самую ширинку и почти выпрыгивал из штанов, чтобы побыстрее все свои самые похабные подростковые фантазии претворить в жизнь. Баджи, голый Баджи с голой тощей задницей, когда Шиничиро его шлепает, она становится твердой как орех; сжимая ее в кулаке, Сано кажется, что он давит этот орех одной пятерней. Баджи, которого заводят эти самые шлепки, и Шину не стыдно признаться, что его эти звонкие звуки по коже возбуждают тоже. Ах, вот бы он сделал что-нибудь плохое, и тогда Шиничиро нагнул его, положив на свои колени, и как следует отшлепал. Чтобы Баджи заплакал, чтобы Баджи молил прекратить. Ах. Баджи, задирающий задницу, ну прямо как пес, и задница Баджи ищет член, чтобы отчаянно к нему притереться, обработать, а потом почувствовать его внутри. Баджи, подмахивающий этой самой задницей, бесстыдно, раскованно, так же бесстыдно он слушает эти звуки хлюпающей смазки в заднице, ему нравится, поэтому он насаживается быстрее и упорнее. Баджи с пушистыми кошачьими ушами на голове, черная мягкая шерстка сливается по цвету с его волосами, и кажется, что это даже еще одни уши его возлюбленного, и становится прямо совсем тесно в штанах. Баджи, который любит все эти украшения для рук и шеи, но, блять, вне конкуренции чертов красный ошейник. Если его чуть ослабить ошейник, можно потянуть за него Баджи точно дерзкого щенка, по-хозяйски, резко, так что его дрожь пробивает. Баджи, который «ах-шиничиро» и даже который «я-хочу-чтобы-ты-меня-взя…» и заткнувшийся тут же и густо покрасневший от подобной просьбы. Краснеет, алеет, смущается, а чего смущаться-то, если сам порой потирается членом о задницу, встав позади, или членом о член, оседлав Шиничиро. А чего, собственно, смущается, если порой сам лезет отсасывать или упорно толкается в рот, а чего стесняться, если он бесконечно любит, когда Шиничиро замедляется специально, а потом продолжает резко. Не смущается Баджи вот прямо сейчас. Когда с семьей Сано за ужином сидит, болтает с Майки о ремастере какой-то игры и обсуждает теории заговора с Мансаку, которые они постоянно зачем-то глядят по телевизору, когда совершенно буднично ест, даже не поперхнувшись ни разу, и когда ногой под столом трет ногу Шиничиро. Шин сидит напротив, наблюдает. Тоже успешно делает вид, что все в общем-то как обычно, иногда посмеиваясь над абсурдностью выдаваемых этими двумя теорий, накладывает себе рис и еще совершенно буднично ест салат. Иногда взгляд переводит на Баджи, и когда их взгляды встречаются, Шин наблюдает, что Баджи улыбается, но улыбается-то он не ему и вообще по другой причине, Шин-то знает о его особенной похабной этой улыбке. Глаза его хитрые, с прищуром, задерживаются на Шиничиро и вновь скользят к другому человеку, мол, ничего особенного не происходит. Но происходит же! И прямо под столом, нагло он скользит голой ногой по ноге Шина и затем кладет на стул меж раздвинутых ног. Притягивается, проводя по бедру с нажимом и упираясь в пах. Проворные пальчики на ногах нажимают на член. Шиничиро преисполнился в своем умении буднично есть рис, заедая салатом, при этом чувствуя, как пальцы Баджи мнут член под одеждой. Это на самом деле нетрудно. Бывает, в фильмах глядишь, как герои все там извертелись, заалели и в конце концов кончили. Это все только смешно выглядит, ну, для комедии и перчинки, а вообще можно спокойненько так есть. С Баджи он потом об этом поговорит. Куря во дворе и задумчиво пялясь на алеющий закат, Шиничиро долго раздумывает, кто же такой Баджи: пёс он или кот? Вроде как пес, потому что когда Шин говорит: «Ну, пойдем прогуляемся, хочешь куда-нибудь?», Баджи от счастья почти сходит с ума, и если б у него был хвост, то он улетел на нем как вертолет. А может, он кот? Баджи любит ласкаться и, получая ласку в ответ, привычный его опасный оскал пропадает, сменяясь на довольную улыбку. Иногда кажется, что Шиничиро слышит, будто он мурлыкает. Но если прислушаться, то только тихо хихикает иногда. Баджи любит дразнить. Ото сна Шиничиро он будит, дуя ему в ухо, и это так щекотно, что Шин вошкается и тотчас просыпается. Не знает, то ли это его раздражает, то ли он чертовски рад, что Баджи его будит. Баджи любит дразнить. Да-да, вот так. Выцеловывая дорожку от пупка до паха вдоль волос, закрывая глаза, он кончиком языка лижет головку. Полностью в рот не берет и даже головку в рот не возьмет, просто лижет ее, и Шиничиро делается сумасшедшим. В одно мгновения хочется взять его за волосы и насадить его рот на свой член, чтобы достал до гланд, и почувствовать эту теплоту и язык проворный. Шиничиро терпит. Баджи вообразил себя бывалым, а потому думает, что уже может дразниться, брать ситуацию в свои руки в прямом и переносном смысле, что может притираться отчаянно, когда они лежат перед сном, и Баджи вроде как нужно уже идти в комнату к Майки, но он трется задницей о пах Шиничиро, а потом убегает, когда Шин пытается его поймать да помять его бедра и уткнуться в загривок. Семья Сано, а также завсегдатай в доме семьи Сано (он уже давно обосновался здесь и перестал быть гостем, матушка Баджи очень сетует и отчаянно извиняется, когда видит деда Мансаку, за ее непутевого сына, мол, «дома у него своего нет, что ль»), заканчивают ужин, принимают душ и разбредаются по комнатам. Шиничиро еще раз курит и воображает, что Баджи все-таки волк. Нет, ну вы видели эти клыки? Как он еще не содрал с Шина кожу. Наверное, сдерживается. Так бы содрал. Может, даже разорвал в клочья. Шиничиро подмечает, что потрогать малого сегодня не получится: обычно они этим в гараже занимаются, ну, или когда в доме семьи Сано никого нет, а такое редко случается. Жаль, конечно, помять бы его за сильные бедра и с удовольствием увидеть, как Баджи тотчас же возбудился. Многого не надо, Баджи вообще из тех, кто

«вижу Шиничиро — не вижу препятствий».

Ну, ничего, может, завтра в гараже или в магазине после закрытия. Там приходится стоять, и Баджи упирается руками о стол или стену, и Шиничиро его втрахивает, бедный стол поскрипывает, кажется, что-то пытаясь сказать: наверное, «спасите меня». — Спокойной ночи, — Баджи улыбается и потом скрывается за дверью. А я даже не успел сказать «спокойной ночи» ему, подумал Шиничиро. Шин просыпается от резкой тяжести на своем теле. Распахивает засохшие глаза и спешно хватает воздух, ну, в самом деле, кто так нагло вламывается в комнату и бесцеременно давит? Шин вглядывается, а это, конечно, Баджи — вот почему он не дал Шину сказать «спокойной ночи». Потому что это не имеет смысла, и прямо сейчас Баджи седлает его сверху. Баджи легонько на Шине прыгает и снимает футболку одним резким движением. Шин приподнимается на локтях. Баджи не нужно согласие, он захотел — получил. Даже сейчас, где слева в доме спит Майки, а справа — дед. Нет, Майки, конечно, трудно разбудить, порой даже кажется, если проломить стену его комнаты на мотоцикле, ничего не произойдет, а вот Мансаку спит чутко. Эмма ночует у Дракена, и конечно, стоило бы уже Шиничиро съехать, да денег особо не водится на то, чтобы квартиру заиметь. Зато он копит, и это отличный стимул, чтобы жить отдельно, и пока Мансаку все вопрошает: «Когда ж у тебя девушка появится?» Шиничиро должен делать вид, что «когда-нибудь да появится», хотя у него уже появилась вовсе не девушка. — Слушай, сейчас не самое время, ладно? Завтра приходи ко мне после закрытия магазина, там и… — Не, не хочу. Сейчас хочу, — говорит Баджи и ловко откидывает длинные волосы назад. — Да ты лежи, тебе ничего делать не надо. Молодые такие шебутные. Шиничиро послушно ложится поначалу, но потом не выдерживает и сжимает его бедра сильно-сильно, и хочется шлепнуть, чтобы этот шлепок раздался на всю комнату, но прикусывает губу и сдерживается. Баджи не спешит работать руками, а притирается членом к члену, и в самом деле, что значит «лежи, ничего не делай», если ты вот так дразнишь и не спешишь действовать руками или языком? Шиничиро выдыхает, тянется к члену рукой, и Баджи это не нравится, он требует от Шина быть сегодня послушным и лишний раз не двигаться. А Баджи начинает работать рукой с членом старшего, и хочется резко уложить его на живот и сразу войти. — В самом деле, нельзя было потерпеть до завтра, а? — Ворчун, — шепчет Баджи. Рука двигается вдоль напряженного члена. — Зато сейчас как подростки шкеримся. Ни двинуться нормально, ни постонать. — А тебе так этого хочется, а? — Ну я был бы не против услышать твой голосок. Баджи тихо смеется и, бесстыдно глядя на Шиничиро, дрочит ему в темноте этой комнаты. У Баджи стоит колом, и он иногда притрагивается своим членом к члену Шиничиро, и ощущение его твердого-твердого ствола очень возбуждает. Шин не выдерживает: резко приподнимаясь с футона, садится, рывком вплотную притягивает к себе Баджи и хватает его стоящий голый член, в ответ слышится приглушенное «а-а-х», ну в общем, как он это все умеет, что у Шина сносит крышу. Шин его целует, а Баджи-то нравится, когда они вот так языками сплетаются и сталкиваются, Баджи нравится, когда Шин сумасбродно лижет его задранный подбородок и кусает кадык, Баджи нравится… …Шину нравится, когда Баджи рычит в поцелуй или рычит, когда кусает Шина за плечо, но сейчас он сопит и прерывисто дышит и смотрит, смотрит на Шиничиро, бесстыдно и развязно, и его вездесущие патлы мешают глядеть на него, и Шиничиро убирает их за ухо, чтобы смотреть на такого нахального, неприличного Кейске. — Помнишь, что я сказал? Завтра вечером приходи в магазин, — шепчет Шиничиро, дроча Баджи. Баджи лижет лицо и шею Шина как собака, ухо прикусывает и зачем-то дует на него, Шиничиро от того только раздражается и злится. Тут же извиняясь, а на самом деле делая все это намеренно, он посасывает мочку уха. — Хорошо. И что же ты будешь со мной делать там? — Трахать тебя у стола, пока ты еле держишься на ногах, конечно. — Ах, а еще? — Вылижу весь твой член, а потом ты вылижешь мой. Баджи довольно улыбается, расплываясь в клыкастой улыбке. Волосы ниспадают на лицо беспорядочно. Он кончает в руку, задирая голову, и Шиничиро кусает его за подбородок, кончая тоже. Наскоро вытершись салфетками, уходит в другую комнату, будто ничего и не было только что. Ах, Баджи. Баджи, которого можно кусать за лопатки, за плечи, шею, и он будет выть волком от удовольствия. Баджи, который так эмоционален, что в порыве ревности рвется напомнить, что он есть у Шиничиро, вот такой вспыльчивый и ненасытный мальчик, и если Шин любезничает с какой-то девушкой или откровенничает с Вакасой, то нужно напомнить о своем существовании, о котором Шин, вообще-то, и так не забывал. И закрывшись в ванной, опуститься на колени и сосать член Шина и в отместку быть укушенным. Дворовый пес. Он черный и лохматый, он мокрый, злой, добрый, избирательный, он выбрал себе одного хозяина и более никому не дает лохматит его шерстку. Он бешено машет хвостом, когда видит хозяина, он облизывает лицо хозяина, когда хозяин наклоняется. Он бросается на своего избранника, каким бы тяжелым ни был, и лижет, лижет его лицо. Он злится, когда хозяин не уделяет ему время, но одновременно грустит. Он ластится и мурлычет как дворовый кот. Он чрезмерно ласков и стоит Шиничиро погладит его у хвостика, он в удовольствии приподнимает задницу. Он щурится довольно, когда смотрит на хозяина, и не разрешает другим котам крутиться подле него. Другим котам, собакам, леопардам. Он трется и трется о кожу Шиничиро. Он дворовый кот. Баджи хватается за краешек стола. Ножки мебели царапают бетонный пол, издавая неприятный звук, но все это неважно, потому что Баджи повторяет: «Шин» и повторяет раз за разом: «Быстрее», так что рука Шиничиро устает и дрожит. Баджи втрахивают в стол, а он наклоняется над ним вскоре, над столом, где обедает Шиничиро, где иногда ест лапшу с беспечными друзьями. Они не знают, что Баджи говорит: «Вставь его быстрее» и не знают, как Баджи притирается к члену Шиничиро своей мальчишеской тощей задницей. Они не знают, что Баджи вот такой. Он при своих вспыльчивый, но справедливый, для Чифую — пример для подражания, для Майки и других — самый верный друг. Они не знают, что Баджи может вот так выгибаться и просить еще и еще, а потом захлебываться в собственных стонах и царапать стол, и вылизывать член Шиничиро, стоя на подбитых коленках. А Шиничиро, несомненно, знает эту сторону Баджи. Во всех ее проявлениях.