We are dragons

Тэхен, скривившись, когда какой-то остроухий дедуля отдавил ему ногу, покинул Хосока еще после второго танца, когда музыка стала живей, а гости еще изворотливей. Ким следил за своим другом в руках зеленого дракона, подмечая каждое изменение в нем. Чимин счастливо улыбался, когда Юнги склонялся к его ушку и что-то с трепетом нашептывал, едва касаясь губами массивного гвоздика в мочке. Иногда он даже не сдерживал хихиканий, пряча лицо в изумрудном камзоле своего кавалера. Тогда Тэхен мог наблюдать нежную полуулыбку на губах дракона, которую тот прятал, стоило только Чимину отпрянуть от его груди. Мимолетные касания его губ на порозовевшей щеке друга и крепкая рука на его талии — Тэ был рад за счастье своего, наверное, уже брата. Но вместе с тем и по-доброму завидовал. Любой хотел бы оказаться в любящих руках своего принца, пусть тот и чешуйчатая ящерица. Глубоко вздохнув, парень принял от слуги бокал с какой-то искрящейся и шипящей розоватой жидкостью. Сладкий напиток приятно обжигал рот и губы, разогревая изнутри и кружа голову. Вечеринка перестала быть такой скучной, а гости, весело отплясывающие что-то вроде мазурки, перестали так раздражать. Полностью осушив один бокал, Ким тут же потянулся за вторым, остановив властным жестом одного из слуг. Тот бросил на него испуганный взгляд, подал напиток и спешно ретировался, скрываясь в толпе. Второй бокал был выпит намного легче, а взгляд перестал фокусироваться на игриво поблескивающих драгоценных камнях, которыми были усыпаны платья эльфиек. Третий дал бы еще лучший эффект, если бы не сильная рука на запястье Тэхена. Вскинув голову, граф решил узнать, кто же так нагло остановил его самобичевания и самолечение в виде искрящегося шампанского местного розлива. — О, а вот и мой принц… — Его пьяное щебетание было прервано нечеловеческим шипением дракона. — Напиться решил? Так ты только еще больше упадешь лицом в грязь перед этими снобами, — прошипел Чонгук ему в лицо. — И замуж никто не возьмет. — Его дыхание обожгло ушную раковину, а хватка на запястье ослабла. Действительно, стоило только парню обратить внимание на лица приглашенных, как он тут же заметил презрение в их глазах. Что могло шокировать их больше: пьяный граф или граф-человек при драконьем дворе? Наверное, все вместе. — Уведи меня отсюда, пожалуйста. — Он думал, что Чонгук и не услышит его тихой просьбы. Он мог бы даже сказать, что и не произносил этого вслух, но пальцы дракона снова крепко ухватили его за запястье, затем плавно перемещаясь на кисть и сплетая их руки. — Идем. — Он мягко улыбнулся и, насмешливо цокнув, продолжил, — Если начнешь падать, держись за меня, пьянчужка. — Несильно пихнув парня в бок на такой совсем не смешной выпад, Тэхен, в прочем, все же ухватился за его руку покрепче, потому что в самом деле не чувствовал твердой земли под ногами. Незаметно для всех они покинули зал. Хотя один ледяной взгляд все же успел ухватить уходящую спину графа, ускользающую в дверном проеме. В эту ночь в замке было совсем тихо. Немудрено, потому что все веселились или трудились на вечере в честь самого Тэхена и его друга. Виновник торжества, наоборот, сбежал подальше от этого хаоса под руку с холодным, черным драконом, который на деле дарил ему самые теплые улыбки. Они не спеша прогуливались по темным, длинным коридорам, идя в полной тишине, комфортной для обоих. Притихший Тэхен — совсем не типичное явление, такая умиротворенность на его лице была незнакома Чонгуку, поэтому он желал подольше продлить этот момент. Дракон завел его в ту самую комнату, в которой они впервые были официально представлены придворным драконам и в которой произошел внезапный поцелуй. Вспоминая тот вечер, Тэхен невольно вспыхнул от смущения, опуская голову чуть ниже, чтобы зоркий глаз его спутника не заметил румянца на его щеках. В камине приветливо потрескивали догорающие дрова, недавно подкинутые одним из слуг. Мягкое свечение огня создавало волшебно волнительную обстановку вокруг. Отбрасываемые тени на стенах интимно перешептывались, извиваясь в завораживающем танце. Дракон любезно проводил своего спутника до кресла, помогая ему присесть, а сам приземлился напротив. Он не стеснялся рассматривать лицо графа в теплом свете, такое нежное, с изящными чертами. Он был неповторим, сидя сейчас с драконом, прикрыв глаза и тяжело вздыхая. Из-за жара огня в помещении было достаточно тепло, поэтому Тэхен недовольно расстегнул пару пуговиц камзола, оголяя шею и острые ключицы, притягивая взгляд искушенного лаской дракона. —Тэхен… — вкрадчивый шепот достиг парня, заставляя вздрогнуть, но не от испуга, а от предвкушения. Этот шепот давал понять, сколько и как они согрешат этой ночью, и Тэхену это определенно нравилось. А когда сильные руки потянули его за талию из кресла и опустили за мягкий бархат софы, парень совершенно потерялся в своих ощущениях. Горячее, крепкое тело дракона вжимало его в софу, а чуть шершавые губы оставляли мокрые поцелуи на скулах, щеках, пока не позволяя себе спуститься ниже и перейти манящую черту. Изящные ручки обвили мускулистую шею, зарываясь пальчиками в мягких, угольных волосах. Все черты между ними были стерты, никаких границ приличия больше нет. Судорожно выдохнув, опаляя нежную кожу дыханием, Чонгук спустился к оголенной коже, выглядывающей из распахнутого камзола. Оставляя горячие поцелуи на ключицах и горле с бешено бьющейся венкой под карамельной кожей, мужчина нащупал пальцами пуговки камзола, уверенными движениями одну за другой освобождая из петлиц. Откинув в сторону чужой элемент одежды, Чонгук выпрямился, осматривая идеальное тело, скрытое за полупрозрачной шелковой сорочкой. Наконец глубоко вдохнув, Тэхен с долей благодарности опустил взгляд на склонившегося к его груди дракона. И тут же растворился в чувствах, когда горячий рот накрыл его сосок через нежную ткань, лаская языком. Тихо постанывая от новых ощущений, парень краснел, но притягивал дракона ближе к себе, а тот с удовольствием дарил ему новые ласки, поражаясь его чувствительности. Разумеется, драконы и драконицы, с которыми он раньше спал, были искусными любовниками, иногда умело привирая. Но сейчас, в его руках, этот мальчик плавился от его губ и рук, зовя к себе в ловушку, из которой Чонгук уже вряд ли выберется. Но он и не желал этого, отбрасывая ненужную рубашку вместе с брюками подальше и открывая себе прекрасный вид на обнаженное тело Тэхена. В нем все было прекрасно, начиная от сладкой, медовой кожи и заканчивая россыпью родинок, словно звезд. Он ласкал парня, получая еще большее удовольствие сам. Видя, как парень изнемогает в его руках, томясь в ожидании, Чонгук желал навсегда запечатлеть этот образ на подкорке и впредь смотреть только на такого, раскрасневшегося графа, обнаженного, с припухшими от поцелуев алыми губами, блестящими глазами, молящего не останавливаться. Нежно целуя впалый живот, мужчина исподлобья поглядывал на своего любовника. Тот, откинув голову назад, теребил между тонкими пальчиками легкую ткань нижнего белья, кусая нижнюю губу, чтобы лишний раз не застонать. Дракону это решительно не нравилось, он хотел слышать глубокие стоны этого красавца, хотел слышать, как ему сейчас хорошо. Поднявшись на уровень лица, он заставил графа заглянуть ему в глаза, позволил увидеть в них плещущуюся страсть, любовь и нежность, их убийственный танец. Целуя его сладкие губы, дракон медленно отдавал этому парню свою душу, поклявшись себе, что сохранит ему жизнь, во что бы то ни стало. Без труда избавив Тэхена от последних элементов одежды, Чонгук заворожено рассматривал его прекрасное тело. Он был словно нимфа, сошедшая с картины известного во всем Магдариане художника. Утонченный, хрупкий, словно фарфоровый. Его худое тело резко контрастировало с бугристыми мышцами дракона, пробуждая желание оберегать и дарить лишь только ласку. Он боялся сделать ему больно, хоть явственно понимал, что тот уже не невинен. А Тэхен рдел перед таким внимательным взглядом. Чон изучал каждый миллиметр его обнаженной кожи, но не вызывал желания укрыться или сбежать. Парень видел океан любви, растекающийся в потемневших глазах дракона. Он хотел понять мужчину, хотел коснуться его, что не позволяла сделать плотная белая рубашка. Камзол давно был отброшен на спинку кресла. Тэ потянулся к нему, желая избавить от мешающей ткани. Руки совершенно не слушались, дрожа, пуговицы не хотели вылезать из тугих петель. Наконец он с ними совладал, спуская рубашку с плеч и обнажая крепкую, накачанную грудь и рельефный торс. Граф восхищенно выдохнул, откинув вещь куда-то в сторону, коснулся пальчиками живота, медленно оглаживая. Дракон, не привыкший к столь робким ласкам, неожиданно тихо простонал, поражая себя и парня. Осмелев, Тэ провел руками по бокам, оглаживая упругие мышцы, и остановился на лопатках, притягивая Чонгука к себе для нежного поцелуя. Он хотел доставить ему такое же удовольствие, но почему-то робел перед этим мужчиной, словно в свой первый раз. Избавившись от последних вещей, разделяющих их, Чонгук навис над Тэхеном, запечатлев очередной нежный поцелуй на его губах. Он хотел быть предельно аккуратным, чтобы доставить максимальное удовольствие, чтобы эта ночь навсегда осталась в памяти парня. Опустив руку на бедро Тэхена, он, мягко поглаживая, дошел до ануса, поглаживая и слегка надавливая. Никаких масел у него под рукой не оказалось, поэтому он смочил слюной свои пальцы, осторожно растягивая и лаская своего любовника. Уверенными, мягкими движениями он доводил парня до исступления. Тэхен, всхлипывая, шептал его имя, как мантру, прося большего, плавясь от умелых рук любовника. Дракон опустился между ног своего графа, раздвигая его стройные ножки шире. Он шептал ему, чтобы тот не боялся и доверился ему. А Тэхен слушался, веря каждому его слову безоговорочно, полностью отдаваясь. Осторожный толчок и тихий вскрик, приглушаемый поцелуями его дракона. Он сцеловывал его болезненные стоны, прося немного потерпеть, а Тэ терпел ради него, зная, что скоро будет хорошо. Еще один толчок, и терпение покидало дракона, но он не мог себе позволить сорваться, не сейчас, когда видит, сколько доверия сейчас в этом хрупком мальчике. — Чонгук… — тихий стон, просящий о большем, молящий не останавливаться, любить его сейчас, завтра, потом, навсегда. Судорожные вдохи, тепло разгоряченных тел и тихое потрескивание дров в камине наполняли эту комнату, растворяясь в ярком пламени, обещая оставить в секрете ото всех эту ночь, что двое проведут вместе, любя друг друга искренне, без масок и интриг.