Потанцуй со мной/ Dance with me

Sacada (сакада): шаг, мягко вымещающий партнера с его территории. Эда разбудил солнечный свет, струящийся сквозь незнакомое окно на незнакомую кровать, где он и лежал… голым. Матрас под ним был мягким, что не очень помогало, потому что Эд чувствовал себя отвратительно. Его голова раскалывалась, во рту будто кто-то сдох, и он так сильно хотел писать, что сводило зубы. Рядом с ним кто-то пошевелился. Эд закрыл глаза и произнес безмолвную отчаянную молитву. Затем велел своему мочевому пузырю заткнуться на хрен и попытался оценить ситуацию. Он начал с глубокого вдоха. Эд с облегчением выдохнул. Он чувствовал запах мужчины. Женщины пахли нежно и свежо. Женщины пахли немного сладко. В женских спальнях пахло лаком для волос, кондиционером для белья и… женщиной. Мужчины, даже самые дотошные чистюли, пахли мускусом. Крепкий. Немного острый. Пикантный запах. И если Эд был заинтересован, то вкусный. Это был запах мужчины, и мужская комната. Что означало, он ушел домой с мужчиной. Спасибо, боже, черт возьми. Затем Эд с некоторым трепетом сосредоточил внимание на своей заднице. Задница не ощущалась дискомфортно. Хотелось выпустить газ, но в остальном его задняя часть ощущалась как обычная привычная задница. Никто не трахал его, а если и трахнули, то тому парню нечем гордиться. Но, вероятнее всего, ничего не произошло. Так что никаких оргий без презервативов. Эд снова возблагодарил бога. А потом еще раз вздохнув, собравшись духом, повернулся, открыл глаза и попытался опознать незнакомца, которого трахнул он. Но когда увидел, кто лежал на другой стороне постели, он чуть не обоссался прямо на кровать. Потому что мужчина не был незнакомцем. Это был Лори. Эд моргнул несколько раз, но ничего не изменилось. Серьезно, Лори Паркер лежал — тоже обнаженный! — рядом с ним в постели на очень красивых плотных шелковых белоснежных простынях. Темно-русые волосы в живописном беспорядке разметались по подушке, и Лори точно спал, поэтому черты лица излучали мягкость и расслабленность, что делало его изящным, трогательным и особенно красивым. Прекрасный. Да, Лори был по жизни красив, но в тот момент казался прекрасным, словно фарфоровая статуэтка: бледные щеки, окрашенные нежным розовым румянцем, и губы, привлекающие внимание. Расслабленный. Он выглядел расслабленным и спокойным. Я лежу в постели с Лори. Голый. В постели. С Лори. Эд моргнул. Какого черта? Какого черта? Лори… обнаженный. С ним. Лори разделся догола с ним. Я трахнул Лори. Тепло расплылось по телу Эда. А затем леденящий ужас реальности обрушился на него, будто защитник на футбольном поле. Я трахнул Лори и не помню, как трахал его. Эта мысль отозвалась сдавленным мучительным звуком, и это разбудило Лори. Эд в панике уставился на него с открытым ртом, когда прекрасный, великолепный и чертовски милый Лори посмотрел на него с улыбкой. А потом, когда достаточно проснулся, чтобы прочитать выражение лица Эда, попытался выскочить с кровати. Эд успел схватить его за плечо и остановить. — Лори? Лори поднял подбородок. — Да? Эд отшатнулся. — Лори? Он почувствовал, как мир ускользает у него из-под ног. Это, должно быть, ошибка? Как он мог трахнуть Лори и не помнить? Как они прошли путь от «вежливый Лори» до «обнаженный Лори»? — Лори, мы… мы… не… я… — Он покачал головой и сильно впился пальцами в плечо Лори. — Лори? Лори потянулся и скинул руку Эда со своего плеча, натянул простыню до подмышек и откинулся на подушку. — Да? Поза Лори посылала тревожный сигнал, но Эд не мог разобраться в ситуации, не говоря уже о том, чтобы действовать тонко. — Лори… мы? Ты и я? Мы… Боже! — Он просто не мог произнести эти слова. — Занимались сексом? — ему услужливо подсказали. Эд молча кивнул. Он весь напрягся, настроившись на ответ, но при этом даже сам себе не мог признаться, на какие слова надеялся. Глядя на Лори, показалось, что тот задумался над вопросом. Наконец, он пожал плечами: — Зависит от твоего определения. Эд закрыл глаза и провел рукой по лицу. — Что… что мы делали? — Ничего такого, что могло бы оправдать тот ужас, который ты, похоже, испытываешь, — ответил Лори резким тоном. И грубым. И злым. Эд прижал руку к голове. — Последнее, что я помню — это офис! Как… как? Как так получилось… и ты… и… Я даже не знал, что нравлюсь тебе! Он посмотрел на оголенную грудь Лори, подумал о своем обнаженном теле под простыней, о том, что видел тело Лори, возможно, даже исследовал руками и не помнил. Эд застонал. — Я такой долбанный придурок. Он натянул простынь на голову, чтобы спрятать под ней свои страдания. Но вдруг осознал, что под простыней он находился не один и быстро открыл глаза. Лори тоже понял это и перекатился на бок, подтыкая часть ткани под свое тело и эффективно скрывая себя от глаз Эда. Раздраженный Эд вылез из-под простыни и посмотрел на Лори. Тот ответил ему свирепым взглядом. — И кстати, «пожалуйста» за то, что отвез тебя домой и не дал убиться пьяным. И за то, что вымыл пол в ванной и терпел, пока ты распускал руки… — Мы были в баре? — Вспышка памяти, и Эд сел. — «У Мэтта». Мы были у Мэтта. Мы… Вертикальное положение усилило похмелье, он застонал и снова медленно опустился на подушку. — Да. Я приехал к Мэтту после того, как ты не явился на занятие, и Вики назвала меня безумцем. Потому что ты был или пьян, или ранен, или, может быть, оба варианта, и ты был расстроен и спрашивал про меня. Эд нахмурился, переваривая информацию. Звучало смутно знакомо или, по крайней мере, правдоподобно. — Что со мной случилось? — Ничего. Я позвонил тебе, но ты не мог внятно говорить, и твой друг Лиам рассказал, как добраться до места. Я несся всю дорогу, переживая, что с тобой что-то случилось. Эд удивленно повернулся к нему. Он был тронут. — Ты беспокоился обо мне? — Да, потому что я идиот, — щеки Лори окрасились красным, — потому что ты не был в беде, а просто весело тусил со своими футболистами. Это… это чувствовалось знакомо. — Да. Я вроде помню, — Эд засиял. — Да! Помню, как ты появился. Я правда помню. — Потом снова сдулся. — Но на этом все. Только твое лицо, и ты сидишь рядом со мной за столом. Ты выглядел обеспокоенным. — Ты заставил меня съесть жирный гамбургер с сыром внутри. Ты не позволил мне уйти, и поэтому, когда Лиам сказал, что кто-то должен находиться с тобой и убедиться, что ты будешь в порядке, я вызвался, — Лори сжал губы с отвращением. Эду не было противно. Он был потрясен. И тронут. — Ты сделал это для меня? — Да, — огрызнулся Лори. Почему? Но Эд не стал спрашивать вслух, а просто посмотрел на Лори. — Спасибо. Лори фыркнул и лег на спину. Эд перекатился на бок и потянулся к нему. Лори попытался отбиться от прикосновений, но Эд настойчиво взял его за руку. — Итак, ты отвез меня домой. И у нас был секс, — подсказал он, — в некотором роде. — К сожалению, да, — признался Лори. Эд переплел свои пальцы с Лори. — Что мы делали? — И когда Лори не ответил, Эд провел большим пальцем по тыльной стороне ладони, ободряюще поглаживая. — Так как ты установил ограничения, предполагаю, проникновения не было? Лори стал по-настоящему взбешенным. — Думаешь, я позволил бы меня трахнуть, когда ты был так пьян, что не помнишь, что случилось? — Ты мог бы трахнуть меня, — заметил Эд. — Я думал об этом, но потом у тебя началась рвота, и этот порыв прошел. — Лори произнес это так сухо, что Эд не мог понять, была ли это колкость, или он реально чуть не трахнул его. Мысль о том, как он был близок к тому, чтобы быть с Лори, пронзила Эда болью и тоской, и он замер. Мочевой пузырь почти разрывался, настаивая отправиться в туалет, но Эд проигнорировал его требования и сосредоточился на Лори. — Так что мы делали? — То ли прошептал, то ли тихо проговорил. — Что произошло? — Когда Лори ничего не ответил, Эд снова погладил его по руке, умоляя: — Пожалуйста. Расскажи мне. Он ожидал, что придется настойчиво просить, умолять и уговаривать. В лучшем случае Лори пробурчит все до мельчайших подробностей, либо бросит слова в Эда, словно кинжалы. Он был готов ко всему. Но когда Лори отвел руку назад и, глядя в потолок, рассказал Эду правду в точных, изящных, эротичных и обнаженных деталях, был в шоке. — Ты прикасался ко мне весь вечер, — начал Лори. — Если ты не висел на мне, ты буквально лежал или касался плеча, шеи или руки. Когда я пытался уехать, ты посмотрел на меня, словно на предателя, и я не смог заставить себя бросить тебя там. В машине ты меня практически не трогал, но ты говорил со мной, расспрашивал обо мне. О моем прошлом. Я чувствовал себя глупо, и поэтому рассказал тебе все. А ты, как мне кажется, понял меня. Возможно, потому что был пьян. Но я не думал об этом, не в тот момент. Я чувствовал себя услышанным и пусть немного уязвимым, но ощущал себя с тобой в безопасности. Именно поэтому, полагаю, когда мы оба стояли уже в моей квартире, ты снова с тоской посмотрел на меня, и я поцеловал тебя. Я поцеловал тебя у стены. Ты поцеловал в ответ. А потом провел губами по моей щеке, впился руками в мои волосы и начал шептать. Ты сказал, что думаешь, что я красивый. «Такой красивый», — повторял ты. «Такой красивый-прекрасивый». Я снова пытался тебя поцеловать, чтобы заткнуть, но ты не переставал говорить. Эд хотел, чтобы Лори немедленно замолчал. Он на самом деле считал Лори красивым. Он думал об этом все время. Но никогда не хотел произносить это вслух. И чертовски уверен, что никогда не хотел сначала сказать, а потом никогда не вспомнить. Лори продолжал, но слова звучали неестественно и прерывисто, словно он хотел их произносить не больше, чем Эд хотел услышать их. — Ты сказал, что я прекрасен, когда танцую. Что, когда смотришь, как я двигаюсь, у тебя внутри все сжимается. Сказал, что хочешь жить вместе со мной. Сказал, что хочешь двигаться внутри меня. И там, в коридоре, опустил меня на колени, все время говоря со мной. Шептал красивые пьяные невнятные вещи, и после того, как я помог тебе расстегнуть штаны, стянул мои волосы пальцами и притянул ближе. И потом, да, ты действительно двигался внутри меня. Эд одновременно возбужденный и отчаявшийся, закрыл глаза, не в силах больше терпеть все это. Но Лори беспощадно продолжил: — В какой-то момент мы переместились в спальню, где еще немного целовались, а потом ты говорил еще более красивые глупые вещи. О том, как ты все время думал о танцах со мной. О том, насколько живым себя чувствовал. А потом скользнул вниз по моему телу, целуя и шепча, и взял меня в рот. Ты развел мои ноги и занялся любовью со мной своим ртом и своими руками; сосал меня, гладил, и я сдался и пустил тебя. Я ни о чем не думал, только то, что ты делал со мной. И я отпустил. Чего я не делал очень долгое время. «Остановись», — попытался прошептать Эд, но в горле было сухо, и поэтому он не смог ничего сказать. — А потом, — с сожалением продолжил Лори, — тебе стало плохо. Эд поморщился и крепче зажмурился. — Ты успел дойти до ванной, но не до туалета. Ты извинялся. Много раз. Я сказал тебе не переживать, и мы помыли тебя. Я почистил тебе зубы, вымыл твое тело, и твой желудок успокоился. Я уложил тебя обратно в постель, закончил уборку, а затем остановился в коридоре, пытаясь решить, стоит ли мне спать с тобой рядом или занять диван. А потом ты меня позвал, и я подошел к тебе. Ты отговорил меня от пижамы, которую я уже надел, и я лег рядом. Ты поцеловал меня в лоб, прошептал нежную тарабарщину и уснул. Он сделал паузу, и Эд, подумав, что он закончил, осмелился открыть глаза. Это было ошибкой, потому что увидел, как выражение лица Лори ожесточилось, переходя от мягкого к жесткому и злому. — А потом ты проснулся и посмотрел на меня с ужасом, и я понял, что все это было просто пьяным безумием. Так мне и надо. Весь этот рассказ целиком обезоружил Эда, но последняя часть стала ударом под дых. Он попытался заговорить, но горло не просто пересохло, а распухло. Эд попытался дотянуться до Лори, но его рука казалась парализованной. Ничего в нем не работало. Даже его мочевой пузырь перестал бороться за внимание своего хозяина. Эд лежал ошеломленный. Абсолютно и полностью ошеломленный. Внезапно из телефона Эда на всю комнату раздался рингтон из «Piece он me» Бритни — кто-то настойчиво вызывал его с работы. Работа. Эд перевернулся, глянул на часы на тумбочке, выругался про себя и, соскочив с кровати, направился к штанам. Они спокойно себе лежали аккуратно сложенными на какой-то полке, пока Эд не начал лихорадочно рыскать по карманам в поисках телефона. — Ло? — Эд? — спросила Трейси. Ее голос звучал взволнованно. — Эд, ты где, чёрт возьми? Эд бросил штаны и потер лицо. Боже всемилостивый, ему нужно в туалет. Он на автопилоте побрел к двери через коридор в ванную. — Я заболел, — простонал он, затем поднял крышку унитаза, прислонился к раковине, поддерживая себя в вертикальном положении, и дал своему мочевому пузырю долгожданное освобождение. — Почему ты не позвонил? — Болею, — повторил Эд. Он вздрогнул от удовольствия, как только мочевому пузырю стало легче. — Вырвало. — Эд, у нас сегодня презентация для высшего руководства. Ты мне нужен здесь, — она сделала паузу. — Эд, ты… ты что, мочишься? — Во сколько встреча? — Эд встряхнул член и покраснел. — В два, — ответила Трейси, — но… — Я могу быть в одиннадцать тридцать, — сказал Эд. — Но ты захочешь спрятать меня в чулан. Он почувствовал по телефону напряжение Трейси и посочувствовал ей, пусть и дистанционно. — Я должен идти, — его голос снова зазвучал невнятно. — Увидимся. — Эд! — закричала Трейси, но Эд уже нажал «сбросить звонок» и больше ее не слышал. Посмотрев на телефон несколько секунд, Эд перевел взгляд на дверь. Лори. Он был там, ожидал в другой комнате, лежал злой как чёрт. Лори, который хотел его. Лори, который переспал с ним. Лори, который целовал его. Лори, с которым он переспал и который привел его в порядок после того, как ему стало плохо… Лори. Лори. Что мне теперь делать? *** Что мне теперь делать? Эд стоял, молча, ожидая ответа, но тот так и не пришел. В конце концов, положил телефон на край раковины, потер лицо ладонями и забрался в душ. Он испытывал искушение остаться там на весь день, спрятаться под теплой водой в надежде, что струи воды размоют его и сольют в канализацию. Он хотя и с трудом, но все же заставил себя двигаться. Вымыл волосы. Намылил тело, стараясь не думать о губах Лори, скользящих по его телу, и о нем самом, засунувшем пальцы в эти мягкие светлые волосы. Прополоскал рот, используя палец как зубную щетку, затем приспособил пальцы вместо расчески для волос. Наконец, обернул полотенце вокруг талии и покинул убежище ванной комнаты. Лори был на кухне полностью одетый и что-то читал за кухонным столом. Он не поднял головы, когда вошел Эд. — У меня не так уж много еды, — сказал он, не особо извиняясь. — Но, наверное, я мог бы приготовить тосты и кофе. — Могу я пригласить тебя на завтрак? — спросил Эд, ожидая в ответ «нет». Но Лори только пожал плечами, все еще сосредоточенный на журнале, который листал. — Полагаю, да. Не желая испытывать удачу, Эд коротко кивнул. — Дай мне только одеться. Быстро. Эд двигался так быстро, как позволяло собственное неустойчивое тело, буквально вскарабкавшись в штаны, рубашку, носки и в туфли, аккуратно разложенные на маленькой полке. Он не нашел свое пальто, но накануне днем было тепло. Вероятно, он оставил верхнюю одежду в машине. Да и он не знает, где его машина. Машина оказалась припаркованной в гараже Лори, он заметил ее, когда они выезжали на улицу. И рядом был Центр искусств Уокера — самый посещаемый музей современного искусства. Они проехали мимо входа в «Сад Скульптур», крупного городского парка. — Ничего себе, — восхитился Эд, — хороший район. Лори коротко кивнул. — Куда мы идем на завтрак? — Кафе «Ключи»? — осторожно предложил Эд. — Здесь есть недалеко одно, верно? Лори снова кивнул. Остаток пути они ехали в тишине. Так же молчали, ожидая, пока хостесс предложит им столик, а когда сели напротив друг друга в кабинке, тишина стала реально тягостной. Эд пытался успокоиться в домашней атмосфере знаменитого кафе, вдыхая запах блинов и яиц; наслаждаться запахом свежезаваренного кофе, согревающего руки через кружку, но у него это слабо получалось. Он наблюдал, как длинные пальцы Лори крепко сжимают ручку кружки. При этом он смотрел куда угодно, только не на Эда. И, глядя на Лори, Эд понял, что его снова отправляют за каменную стену, за которой он привык видеть преподавателя танцев. Было больно. Но затем он подумал обо всем, что рассказал Лори, обо всем, что он, Эд, якобы сказал и сделал, и все, что мог сейчас делать — просто смотреть на свою кружку. Так они и просидели молча, пока не принесли их заказ. Эд немного расслабился. — Мне очень нравятся здешние панкейки, — признался он, намазывая кусочек масла и потянулся за сиропом. Как обычно, желудок преодолел свою нервозность по поводу еды после алкоголя, как только получил некоторые кулинарные изыски этого заведения. — Нет ничего лучше. Лори, у которого на полпути ко рту зависла вилка с омлетом, улыбнулся. — Я не ем их. Всегда яйца. Эд изумленно уставился на него. — Серьезно? Лори покачал головой, а Эд недоверчиво хмыкнул, затем отрезал щедрый кусок, полил сиропом и отправил вилку через стол. — Ешь, — потребовал он. Лори пытался возразить, но Эд решительно сунул вилку тому в рот. Кровь в венах загудела, когда губы Лори сомкнулись вокруг вилки, а розовая плоть медленно скользнула по зубцам. Эд вытащил вилку, но удерживал ее в подвешенном состоянии над столом, наблюдая за ртом Лори, смотрел, как сжимаются губы, пока тот жует, смотрел на кончик языка, ловящий последнюю каплю сиропа, что осталась на губах Лори. «А потом ты провел губами по моей щеке, впился руками в мои волосы и начал шептать. Ты сказал, что я красивый». — Правда, вкусно, — Лори прочистил горло, отложил в сторону свою вилку и вытер рот салфеткой. — Очень вкусно. «Ты сказал мне, что я прекрасен, когда танцую. Ты сказал мне, что, когда смотришь, как я танцую, у тебя внутри все сжимается. Ты сказал, что хочешь жить вместе со мной». Эд тоже прочистил горло и больше ничего не говорил. Только ел. Вскоре еда закончилась. Эд расплатился на кассе, и они вернулись к машине Лори. Все шло не по плану Эда. Он не знал, что именно должен сделать, но все это было не то… абсолютная долбанная тишина. Он злился. Чувствовал себя беспомощным и разочарованным. Черт возьми, он чувствовал себя обманутым. Почему это была его вина? Как он все испортил? И что именно это было, до того, как они затронули эту тему? Эд понял, что напился по собственной воле, а все остальное было логическим завершением. Вся эта неловкость и непонимание. Вот в этом и была проблема. Это не было непонимание. Он на самом деле чувствовал что-то к Лори. Не совсем ясно сформулировал для себя, что именно, но да: все, что Лори сказал, что он говорил ему… да. Каждое красивое слово. Каждое слово. Каждое долгожданное прикосновение. Которые он до сих пор, даже после того, как Лори рассказал ему, не мог вспомнить. Вдруг всего стало чересчур. Слишком много. Черт возьми! Они стояли на светофоре на пересечении Данвуди и Линдейл позади Центра искусств. Глядя в окно, Эд рассматривал траву, побуревшую и умирающую на ноябрьском холоде, пространство, открытое и манящее, и… вот оно. Повинуясь внезапному порыву, он открыл дверь машины, выскочил из нее и убежал. Он бежал и слышал, как Лори кричит ему сначала встревожено, потом рассерженно, но продолжал бежать. К этому моменту он уже не мог остановиться. Голова кружилась. Наплывала тошнота. Эд чувствовал себя дураком. Самым настоящим гребаным дураком. И ему на самом деле было очень страшно. В голове все еще стучало, и съеденный панкейк подпрыгивал в желудке, но Эд продолжал бежать все глубже и глубже в «Сад Скульптур». Он приходил сюда тысячу раз с мамой, которая любила это место. Но сейчас, пробегая мимо, воспринимал искусство как что-то расплывчатое, идентифицируя его на странном подсознательном уровне. Он слышал звон колокольчиков на деревьях и ощущал, как их сюрреалистичная музыка пронзала, раскрывая его. Он пробежал мимо моста «Ложка и Вишня» . Местная оросительная система была отключена на зиму. Пробежал мимо «Острие Ножа» и «Стоящей Рамы». Эд бежал до тех пор, пока его легкие не начали гореть, а ступни ног не стали посылать иголки вверх по ногам. Он понятия не имел, куда направлялся. «Моя машина, — понял он, — моя машина на гостевой парковке, как раз за этой изгородью». Да. Он заберет машину и уедет. Покончит со всем этим. Никаких «прощай», никакого больше Лори, готового убить его взглядом. Одним махом покончить со всеми этим. Эта мысль причинила ему боль, но осознание того, что ему будет не по себе рядом с Лори, когда он и так чувствовал себя полным дураком, ужасала еще больше. Он по-крупному облажался. Вместо того, чтобы использовать тропинку, которая вывела бы его на улицу, он оказался в «Двустороннем зеркальном лабиринте» — тупике. Тяжело дыша, он наклонился, уперся руками в колени, посмотрел на искаженное дымчатое отражение себя, которое явила ему инсталляция. Эд заглянул в испорченное видение себя, размытое, трансформировавшееся и потемневшее. Он знал: несмотря на все, что говорил себе ранее, всю свою притворную бодрость, которую он пытался создать, все его планы, будто он хорошо чувствовал себя изнутри — все это счастье было фальшивым. А вот что было настоящим. Дело было не только в Лори, хотя и в нем тоже. Все было неправильно. Все в нем было фальшивым, неправильным и несвязным. Он был очарован мужчиной, который никогда бы не захотел его. А когда вообще удалось добраться до этого мужчины, то оказался слишком пьян, чтобы помнить. Он держался зубами за работу, которую ненавидел. Вел занятия на тренажерах, танцевал и тусовался с парнями, но все это было фальшиво, все впустую, все ничто. Потому что сам он был никем и ничем. Все, что у него когда-либо было — это футбол, да и тот ненастоящий. Просто хобби, просто забронированное место для мечты со времен старшей школы и колледжа. Он мог притворяться сколько угодно, но это долбанное отражение было самым реальным, чем когда-либо. Эд уставился на себя, измученный, страдающий, дрожа от усталости, ненавидя себя, ненавидя свою жизнь. — Эд. Зов шел издалека, и сначала показалось, что почудилось, и он сходит с ума в довершение всего остального. Но тут снова услышал свое имя и в оцепенении повернулся на звук. Лори стоял на траве у тротуара. И выглядел не только сильно злым, но и неуверенным и обеспокоенным. Лори, с которым я занимался прекрасной любовью, о которой даже мечтать не смел. И чего я до сих пор не знаю, что мы делали, потому что не могу вспомнить. Эд почувствовал жжение в глазах и горле и моргнул, изо всех сил пытаясь сдержать эмоции. Но не смог остановить свой рот. — Что ты мне сказал, — крикнул он через скульптуры, — в машине? О своем прошлом? Что ты сказал мне, что я смог понять? Он ждал ответ. Лори выглядел неуверенно, но Эд каким-то образом чувствовал, что дождется ответа. Так Лори и сделал. — Я сказал, что мне пришлось отказаться от жизни, которую любил. — Лори, одетый в пальто, сунул руки в карманы, будто защищая себя от него. — Я сказал, что знал, что та часть моей жизни должна закончиться, что это больно, и часть меня умерла вместе с тем концом. Иногда я все еще скучаю. Иногда не знаю, пройдет ли боль когда-нибудь. Я сказал, что в этом часть моей вины, но ты настаивал, что это не так. И я почувствовал себя лучше впервые за много-много лет. Это был хороший момент. — Похоже, да. Мне жаль, что я пропустил. — Эд снова почувствовал жжение. Он попытался рассмеяться, но задохнулся и посмотрел вниз. Когда он стал таким одиноким? И где, чёрт возьми, справедливость? Он встретил того, кто смог ослабить эту боль и умудрился сразу потерять его, даже не помня, как это произошло? Тяжкое удушающее отчаяние схватило его за горло, и он отвернулся. Но когда увидел себя в зеркале и вскрикнул и попытался отвернуться, но не смог спрятаться от зеркала, не смог удержать слезы, что текли по его щекам — и в своих страданиях он устало закрыл глаза. Когда он почувствовал мягкое теплое прикосновение руки Лори к своей, отчаяние еще сильнее накрыло его, но рыдание удалось превратить во вздох. — Я действительно думаю все это о тебе, — прошептал Эд тихим надломленным голосом. — И дело не в том, что я был пьян. — Он крепче зажмурился и покачал головой, пытаясь улыбнуться или засмеяться, но не смог. — Мне так чертовски жаль, что я все испортил. Рука на его руке была твердой, но мягкое касание губ по щеке расслабило его. Он вошел словно ребенок в теплоту силы рук Лори и прижался лицом к его щеке. Он ждал, что Лори что-то ответит, скажет ему, что он не облажался, что все в порядке. Но Лори промолчал. Он просто держал его. Означает ли это, что у них все хорошо? Эд прерывисто вздохнул. — Ты сводишь меня с ума, Лори, — прошептал он. — Ты, блядь, выворачиваешь меня наизнанку. Руки, державшие его, сжали крепче и притянули ближе. — Это чувство взаимно, — прошептал Лори в ответ. Они стояли там, слегка покачиваясь и больше ничего не говоря, но на этот раз молчание было не напряженным, а, скорее, продолжением освобождения. Эд позволил этому чувству захватить его и расслабить. Поддержать его. — Где ты припарковался? — спросил он через несколько минут. — В зоне, где парковка запрещена. Я разглядел тебя сквозь деревья и просто бросил машину, не хотел упустить, если ты решишь уйти через «Парадный ледяной сад», — Лори уткнулся носом с шею Эда. — Скорее всего, ее уже отбуксировали. Дыхание Лори щекотало кожу. Эд провел руками вверх по спине Лори, затем к ягодицам вниз. — Я оплачу штраф и заберу машину. — Забудь о машине. Это не имеет значения. — Лори оставался в том же положении. Печаль, которая всего несколько мгновений назад казалась такой тяжелой, исчезла как дождевые облака, прогнанные солнцем. Но даже находясь в объятиях Лори, Эд наслаждался этим ощущением: прикасаться к нему, наслаждаться, как нос Лори согревает его кожу дыханием, и губы на коже его шеи… Но он так же осознал и надвигающееся будущее. — Что теперь, Лори? Что мы будем делать? Лори продолжал тыкаться носом, тыкаться и тыкаться. В конце концов заговорил, и его губы касались кожи Эда с каждым произносимым словом. — Мы вернемся в мою квартиру. Ты заберешь свою машину. Поедешь домой, переоденешься и поедешь на работу. Я вернусь за своей машиной, где бы она ни была, и затем сделаю то же самое. — А что потом? — упорствовал Эд, все еще поглаживая поясницу Лори. Могу ли я заняться с тобой любовью снова, на этот раз, когда буду помнить все? — А потом мы вернемся каждый в свой дом. И тогда ты позвонишь мне, или я позвоню тебе. Если мы захотим, сходим на ужин. Или просто поговорим. — Он погладил кожу Эда. — Мы будем двигаться медленно. Будем двигаться вперед очень медленно и очень осторожно. И посмотрим, что получится. «Не слишком медленно», — надеялся Эд. Но он не хотел все испортить, поэтому просто кивнул. Но он все равно не смог заткнуться. — Я хочу снова танцевать с тобой. Лори скользнул носом по подбородку Эда, а когда отстранился, улыбнулся. — Я тоже, — взгляд Лори упал на губы Эда, и его глаза потемнели. — Постарайся запомнить это, ладно? — прошептал он и поцеловал Эда в губы. Эд закрыл глаза и открылся, принимая Лори внутрь своего рта. Вздрогнул, почувствовав прикосновение чужого языка, замер от его остро-сладкого вкуса, более сильного и соблазнительного, чем любой сироп для блинов. «Лори», — мысленно простонал, повернул голову, чтобы углубить поцелуй. Лори притянул Эда к себе и крепче прижал, касаясь губ Эда, пока они не слились воедино. Лори проникал все глубже и глубже, и Эд принимал, радостно приветствуя его в том месте, где никто из них не был одинок.